Таящийся ужас 3

Его предыдущие работодатели ошибались, полагая, что он начисто лишен воображения.
Доктор Бурдет бесстрастно взирал на мертвеца-со своего пьедестала. Он стоял, не шелохнувшись, поскольку не смог бы этого сделать, даже если бы очень захотел. В конце концов, он был всего лишь восковой фигурой.
  
Билл Пронзини
 
Белка в колесе
 
В четверг в два часа дня Митчел заглянул в «Венскую кулинарию» и оказался в ней единственным посетителем. В сущности, ничего необычного в этом не было: он уже несколько раз заходил в это заведеньице, впервые натолкнувшись на него примерно пару месяцев назад, и за все это время застал там не более дюжины любителей австрийской кухни.
В общем-то магазинчик был так себе — едва заметная ниша в стене, притулившаяся в глухом конце боковой улочки, которая петляла по далеко не самому респектабельному району города. «Точно сказано, — подумал как-то Митчел, — именно петляла».
Сам он предпочитал всегда и во всем идти только вперед — вперед и подальше от трущоб, в которых прошло его детство, откуда он начал выбираться всего каких-то полгода назад, а то и того меньше. Да, тогда он наконец скопил достаточно деньжат и оброс нужными связями, которые существенно облегчали человеческое существование и позволяли вместо бурбона с водой смаковать шампанское и обедать в дорогих ресторанах, а не обивать пороги дешевых закусочных.
И все же, если говорить начистоту, этот магазинчик — «Венская кулинария» — чем-то притягивал, неуловимо манил его. Еда здесь и в самом деле была отменная и к тому же поразительно душевая; а кроме того, ему был явно интересен его владелец по фамилии Гифтхольц. Это был низенький старикашка тщедушной комплекции, говоривший с сильным немецким акцентом. От некоторых его фраз можно было хохотать до упаду, тогда как сам он не понимал и половины того, что говорил ему Митчел во время своих посещений. Родом он был то ли из Австрии, то ли еще откуда-то неподалеку от нее, и прожил здесь уже лет тридцать, хотя на речи его это почти не отразилось, словно он только вчера ступил на эту землю.
Вот и сейчас Гифтхольц стоял за прилавком своего миниатюрного заведения и задумчиво глядел куда-то перед собой. Возможно, вспоминал Австрию или мечтал о постоянных клиентах, которых хотел бы иметь уважающий себя торговец.
Он не видел, как Митчел открыл входную дверь, но как только над головой посетителя задребезжал маленький колокольчик, быстро повернулся и устремил на него свою полную грустной надежды улыбку, чем в очередной раз напомнил Митчелу старого дворового пса, ожидающего, когда кто-нибудь швырнет ему кость.
— Здравствуйте, мистер Митчел, — проговорил он.
Митчел прикрыл дверь и прошел к стойке.
— Ну, как ваши дела, Гифтхольц?
— Идут дела, — тоскливо отозвался тот, — хотя и не особенно бойко.
— Крутитесь, наверное, как белка в колесе?
— Белка в колесе?
— Угу. Каждый день одно и то же. Скукотища, одним словом.
— Скукотища? — изумленно, переспросил Гифтхольц. От стеснения он часто заморгал и принялся энергично вытирать ладони о белоснежный передник. — Чего бы вы хотели сегодня, мистер Митчел?
— Все, как всегда. Большую сосиску с капустным салатом. Впрочем, не грех в такой день и жабры смочить.
— Жабры смо..?
Митчел усмехнулся.
— Пиво, Гифтхольц, налейте мне кружку пива.
— Значит так: одну большую сосиску, один капустный салат и одно пиво. Правильно?
Гифтхольц начал готовить заказ. Несмотря на сухощавое телосложение, двигался он неторопливо, почти с ленцой. «Того и гляди вообще шлепнется, если хоть чуть-чуть встряхнет своим чахлым задком», — подумал Митчел. А в общем-то никакой необходимости в спешке не было. Дело свое Гифтхольц знал отменно: мяса в сандвич накладывал не скупясь, да и с салатом не жадничал. Что было, то было.
Митчел несколько минут молча наблюдал за ним, а затем спросил:
— Давно хотел поинтересоваться у вас, Гифтхольц. Как это вам удается выкарабкиваться?
— Извините, не понял.
— Ну, выкарабкиваться, — повторил Митчел. — То есть не разориться. Посетителей у вас вроде бы кот наплакал, да и цены плевые.
 
— Я прошу с клиентов ровно столько, сколько все это стоит.
— Ну да, все это так. И все же при таком раскладе на хлеб-соль шибко не заработаешь.
— Хлеб? — удивленно переспросил Гифтхольц. — Хлеб я покупаю в булочной на Юнион-авеню.
Митчел не выдержал и рассмеялся:
— Я хочу сказать — деньги. Ведь вы же совсем не имеете прибыли.
— Да, случаются и перебои.
— Так как же вы управляетесь со счетами? Или налево прирабатываете?
— Налево?
— Ага. Есть, наверное, какой-то побочный заработок, признавайтесь.
— Ничего у меня нет налево.
— Да будет лапшу-то мне на уши вешать. У всех есть хоть какая-то халтура. Я хочу сказать, жизнь-то кругом волчья, так ведь? Приходится устраиваться, вертеться-крутиться, чтобы не протянуть ноги.
— Это так, — кивнул Гифтхольц. — Только я не хожу налево. Даже и не знаю, что это такое: работа налево.
Митчел машинально покачал головой. Да, похоже было на то, что Гифтхольц и в самом деле пахал по-честному, по-крайней мере так ему сейчас казалось. Ветеран старого племени трудолюбивых и очень честных торговцев. И беден, — разумеется, как церковная мышь — ни посетителя не обсчитает никогда, ни с весами какой-нибудь фокус не провернет. И все-таки интересно, как он ухитряется содержать свою мясную харчевню, особенно в наше суровое время. Ведь при таких смехотворных ценах невозможно состязаться с современными супермаркетами и прочими гигантами торговли, где и призы всякие покупателям дают, и кредит разрешают, и скидку можно попросить. А этот что ни день, то платит оптовику все больше — ведь цены как грибы после дождя растут. А вот гляди ж — работает, тянет, не разоряется. Сколько Митчел ни ломал голову, он так и не смог найти более или менее вразумительного ответа на мучивший его вопрос.
Через несколько минут Гифтхольц закончил возиться с заказом, уложил сандвич на картонную тарелочку, рядом водрузил массивную миску с салатом, откупорил вынутую из небольшого холодильника бутылку пива и все это сдвинул в сторону облокотившегося о стойку Митчела. Его лицо озаряла гордая улыбка человека, совершившего добрый поступок.
— Это стоит два доллара, мистер Митчел.
Два доллара! И это цена по нынешним временам? В любом кафе за все это с него бы содрали не меньше четырех, а то и пяти долларов. Митчел снова покрутил головой и полез в карман за бумажником.
Открыв его, он зашуршал толстой пачкой «зеленых», при виде которой глаза Гифтхольца сделались совсем круглыми. «Наверное, за всю свою жизнь больше ста долларов никогда и не видел, — подумал Митчел. — Ну ничего, пусть посмотрит старик». Он разложил бумажник и сунул его под нос Гифтхольцу.
— Вот так, дружище, выглядят настоящие деньги, — проговорил он. — Здесь пять «косых» — ровно пять тысяч долларов. А там, откуда они ко мне пришли, лежит много больше.
— И где вам удается зарабатывать столько денег, мистер Митчел?
Тот снова расхохотался.
— Да так, места надо знать. Оказываю людям кое-какие услуги, а они платят за это мне неплохие деньги.
— Кое-какие услуги?
— Ну да, или вам поподробнее объяснить? Хотите знать, какие именно услуги? В личном плане, так можно выразиться. Дошло?
— А… — пробормотал Гифтхольц и несмело кивнул. — Да, ясно.
Митчел вынул из бумажника самую мелкую купюру, которая там лежала — это была пятерка, — и небрежно кинул ее на стойку.
— Сдачи не надо, Гифтхольц. Сегодня мне не хочется жаться.
— Большое, большое вам спасибо!
Митчел в очередной раз залился радостным смехом и принялся уплетать сандвич. Чертовски вкусно! Да, этот старикан и в самом деле готовит отменные сандвичи, пожалуй лучшие в городе. А по виду никогда и не скажешь.
Он продолжал жевать у стойки, хотя в дальнем углу забегаловки находился маленький столик. Ему хотелось понаблюдать за Гифтхольцем, за его медленными и одновременно сноровистыми движениями.