Таящийся ужас 3

— Альберт! — обратилась она к мужу спустя некоторое время.
— Да, дорогая?
— А о чем ты хотел сказать мне вчера, когда так стремительно ворвался в спальню? Ты еще сказал, что у тебя возникла какая-то идея насчет ребенка.
Альберт Тейлор опустил журнал на колени и посмотрел на жену долгим лукавым взглядом.
— Я правда так сказал?
— Да. — Жена ждала продолжения, но его не было.
— Что за грандиозную шутку ты задумал? — спросила она. — Что ты так улыбаешься?
— Это действительно шутка, — сказал он.
— Дорогой, расскажи мне о ней.
— Не знаю даже, стоит ли. А то еще вруном назовешь.
Ей редко приходилось видеть мужа таким самодовольным как сейчас, а потому она ответила ему улыбкой, явно поощряя к продолжению разговора.
— Мейбл, мне просто хотелось увидеть выражение твоего лица, когда ты услышишь об этом, вот и все.
— Альберт, о чем все-таки речь?
Он медлил, явно не желая, чтобы его торопили.
— Ты ведь считаешь, что ребенку действительно стало лучше? — спросил он.
— Ну конечно же.
— Ты согласна со мной, что неожиданно она стала великолепно себя чувствовать, да и внешне изменилась?
— Ну да, Альберт, естественно.
— Это хорошо, — сказал он, расплываясь в улыбке. — Видишь ли, все это устроил именно я.
— Что устроил?
— Я вылечил наше дитя.
— Да, дорогой, я уверена, что так оно и было, — миссис Тейлор продолжала заниматься своим вязанием.
— Но ты ведь не веришь мне?
— Ну что ты, Альберт, конечно же, я верю тебе. Все, абсолютно все лишь благодаря тебе.
— Ну, а как я это устроил?
— Ну, — проговорила женщина, чуть задумавшись, — я полагаю, здесь сказалось твое мастерство приготавливать смеси. Как только ты стал этим заниматься, она стала чувствовать себя лучше.
— Ты считаешь, что все дело в мастерстве подготовки молочной смеси?
— Очевидно, так оно и есть, — проговорила женщина, продолжая вязание и улыбаясь про себя при мысли о том, какие же все-таки странные эти мужчины.
— Я открою тебе секрет, — сказал он. — Ты абсолютно права. Хотя, должен заметить, главное не столько в том, как готовить смесь, сколько в том, из чего. Мейбл, ты понимаешь, что я хочу сказать?
Миссис Тейлор прекратила вязание и посмотрела на мужа.
— Альберт, ты же не хочешь сказать, что что-то подмешал в молоко?
Улыбка не сходила с его лица.
— Скажи, так или нет?
— Вполне возможно, — ответил он.
— Я тебе не верю.
Теперь в его улыбке, обнажившей зубы, появилось что-то жестокое.
— Альберт, пожалуйста, прекрати эти игры.
— Да, дорогая, хорошо.
— Так ты ничего не подмешивал ей в молоко? Ответь мне, Альберт. Для такой крошки это может иметь самые серьезные последствия.
— Мой ответ — да, Мейбл.
— Альберт Тейлор! Как ты мог?
— Не надо так возбуждаться. Я все тебе расскажу, если ты действительно этого хочешь, только ради всего святого, держи себя в руках.
— Пиво! — воскликнула она. — Я знаю, это было пиво!
— Мейбл, пожалуйста, не говори глупости.
— Что же тогда?
Альберт аккуратно положил трубку на столик рядом с собой и откинулся на спинку кресла.
— Скажи, — проговорил он, — тебе никогда по какой-нибудь случайности не приходилось слышать от меня ничего о маточном молочке?
— Нет.
— Это волшебство, — сказал он. — Чистое волшебство. И вчера вечером мне неожиданно пришла в голову мысль о том, что если я подмешаю небольшое его количество в молоко для ребенка…
— Да как ты посмел!
— Но послушай, Мейбл, ты даже не знаешь, что это такое.
— Меня не интересует, что это такое, — ответила женщина. — Ты не можешь подмешивать посторонние продукты в молоко такого крохотного младенца. Да ты с ума сошел.
— Оно абсолютно безвредно, Мейбл, иначе я никогда бы не пошел на это. Его производят пчелы.
— Я так и поняла.
— Кроме того, оно настолько дорогое, что практически никто не может позволить себе воспользоваться им. Но даже если это и происходит, вы каждый раз используете буквально какую-то капельку.
— И могу я поинтересоваться, сколько ты дал нашему младенцу?
 
— А, — проговорил он, — в этом-то как раз весь вопрос. Именно здесь находится основное различие. Я полагаю, что за последние четыре кормления наш ребенок проглотил маточного молочка примерно в пятьдесят раз больше, чем любое из когда-либо живших на земле человеческих существ.
— Альберт, может ты прекратишь разыгрывать меня?
— Я клянусь в этом, — с гордостью произнес он.
Она сидела и смотрела на него, хмурилась, рот слегка приоткрылся.
— Мейбл, тебе известно, сколько стоит это вещество, если бы ты вздумала его купить? Одно предприятие в Америке прямо сейчас предлагает купить у него это молочко по цене пятьсот долларов за однофунтовую банку! Пятьсот долларов! Это же дороже золота, понимаешь?
Она не имела ни малейшего представления, о чем он говорит.
— Я докажу это, — сказал он и, вскочив из, кресла, бросился к книжным полкам, на которых хранилась его литература о пчелах.
На самой верхней полке были аккуратно сложены номера «Американского журнала о пчелах», рядом лежали экземпляры «Британского журнала о пчелах и пчеловодстве», а также другие наименования. Он взял последний номер американского журнала и нашел страницу с маленьким рекламным объявлением.
— Вот, — сказал он, — как я тебе и говорил. «Мы продаем маточное молочко — оптовая цена 480 долларов за однофунтовую банку».
Он протянул журнал жене, чтобы она сама могла прочитать объявление.
— Сейчас-то ты веришь мне? Такой магазин действительно существует в Нью-Йорке, Мейбл. Об этом так и говорится.
— Но здесь ничего не говорится о том, что ты можешь добавлять его в молоко практически новорожденного младенца. Я не понимаю, Альберт, что такое нашло на тебя, просто не понимаю.
— Но ведь оно помогло ей, не так ли?
— Сейчас я уже в этом не уверена.
— Мейбл, только не веди себя так глупо. Все-то ты прекрасно понимаешь и знаешь.
— Почему же другие люди не дают его своим младенцам?
— Еще раз повторяю, — сказал он, — оно слишком дорого. Практически никто на свете не может позволить себе покупать маточное молочко для еды, разве что один-два мультимиллионера. Его покупают лишь крупные компании, производящие косметические кремы и тому подобное. Они используют его в качестве добавки. Примешивают крохотную щепотку молочка к большой банке косметического крема и потом продают по совершенно баснословным ценам. Говорят, это предохраняет от морщин.
— Правда?
— Ну откуда, Мейбл, я могу это знать? В любом случае, — проговорил он, возвращаясь к креслу, — речь идет не об этом. Речь идет вот о чем. Буквально за несколько последних часов оно принесло нашему ребенку такую пользу, то, как я считаю, мы должны и впредь давать ему его. Мейбл, пожалуйста, не перебивай, дай мне закончить. Сейчас у меня двести сорок ульев, и если мы используем хотя бы сто из них на производство маточного молочка, то тем самым наверняка удовлетворим все-потребности нашей дочери.
— Альберт Тейлор, — проговорила женщина, устремляя на мужа взгляд широко распахнутых глаз. — Ты что, с ума сошел?
— Да ты только послушай меня, прошу, послушай.
— Я запрещаю тебе это, — сказала жена, — раз и навсегда. Ты больше не дашь моему ребенку ни единой капли этого мерзкого молочка, ты меня понял?
— Но, Мейбл…
— Помимо всего прочего, в прошлом году мы собрали как никогда мало меда, так что если ты немедленно не прекратишь свои дурацкие эксперименты с ульями, я не знаю, что может произойти.
— Мейбл, с моими ульями полный порядок.
— Но тебе прекрасно известно, что в прошлом году мы сняли только половину обычного урожая.
— Пожалуйста, окажи мне услугу, — проговорил он. — Позволь объяснить, какие чудеса способно проделывать это вещество.
— Но ты до сих пор даже толком не объяснил мне, что это такое.