Бездушный 4 (СИ)

— Да, госпожа.
— Больше нечего добавить?
— Если только одно условие, — осторожно сказал я.
— Говори.
— Я отказываюсь от полной проверки моей ступени и навыков. Среди них есть те, которые не желаю никому показывать и даже намекать на их наличие. Опасности клану они не несут. Это просто часть меня. часть моей прошлой жизни.
— Ты изгой? — с подозрением произнесла собеседница.
— Что? Нет, совсем нет, — я несколько раз отрицательно мотнул головой. — Я чистый человек. Просто за минувший год мне пришлось слишком часто оказываться на грани, и чтобы выжить приходилось брать то, к чему бы никогда не притронулся при других обстоятельствах.
Глава клана замолчала на долгие две минуты. Её взгляд то начинал сверлить меня не хуже дрели стоматолога больной зуб, то уходил в сторону и скользил по деталям интерьера. Наконец, она нарушила молчание.
— Если это всё, и ты больше ничего не скрываешь, то моё предложение остаётся в силе. Проверку в храме ты проходить не будешь, но расскажешь о всех своих талантах в присутствии менталиста. Кроме тех, которые ты скрываешь. Также перескажешь свою историю. Если мозголом не найдёт серьёзных нестыковок и откровенной лжи, то мы проведём ритуал принятия в семью.
— Я готов хоть сейчас, госпожа.
  
Глава 4
 
ГЛАВА 4
Свершилось!
Отныне я Иван Рансур — приёмный сын Инвары Рансур и главы одноимённого рода и клана. А ещё мне впору брать девиз из «Айвенго» — лишённый наследства. Но я совсем не расстроен.
Ритуал был относительно не сложный. Мне всего-то требовалось изучить жетон со специфическим навыком и сразу же активировать. Как и талант для лечения изгоев этот тоже оказался вне категорий и заблокировался после использования. С первой секунды изучения я стал себя чувствовать… иначе. Не могу подобрать правильных слов для достойного описания. Нечто вроде ощущения, когда забыл что-то очень важное и силишься это вспомнить и даже кажется, что вот-вот это случится, но… В таком состоянии я пребывал около суток. А потом вдруг всё само собой резко прошло.
Когда самочувствие восстановилось, то при мысли о Краале и Инваре я ощутил внутри практически то, что испытывал к своим родителям на Земле (да и до сих пор испытываю). В одно мгновение они стали для меня Семьёй!
И когда вскоре я встретился с Инварой, то та сказала:
— Сын!..
И в этом коротком слове столько всего смешалось, такую бурю эмоций оно родило во взгляде и жестах женщины, что стало ясно: это был не пустой звук из трёх букв. Инвара испытывала такие же эмоции и чувства, что и я. Позже получилось немного оформить все эти ощущения в более-менее стройный порядок. Я стал для Инвары старшим сыном, который долгие годы отсутствовал. За это время «младший» Краал стал намного ближе, а мой образ слегка подувял в её памяти. Но это не означало, что я стал отрезанным ломтем и ненужным бедным родственником. Часть любви матери «вновь» вернулась ко мне.
Вот как-то так, если сильно не углубляться в случившееся.
Изменилось ко мне не только отношение матери и брата, но и прислуги, дружинников и членов родов клана. Всю подоплёку они знали, как и моё безнаследственное будущее. Но относились с уважением, как к члену правящего рода, не делая различий между мной и Краалом.
Стоит ещё признаться, что я не нашёл в себе сил полностью открыться перед Инвирой даже в связи с новыми обстоятельствами. Рассказать не то, что я бездушный, а о своих читерских способностях в плане поднятия ступени и навыков.
Вместо Ройки, этой спецслужанки, ко мне приставили другую девушку, откликавшуюся на имя Оласения, которое я тут же переиначил на свой лад в Олесю. Ростом она не уступала моей предыдущей прислуге, а вот по телосложению была чуть-чуть худощавее. Волосы у неё оказались светлыми, глаза голубыми, кожа практически без загара и с заметной россыпью мелких веснушек. При всём при этом она выглядела очень приятно. Ей бы ещё грудь такую же, какая была у Ройка, являющейся обладательницей двух сокровищ не меньше третьего размера. Увы, её сменщица могла похвастаться только вторым в лучшем случае, а то и единичкой с плюсом.
 
— Олеся, вот эти вещи необходимо аккуратно постирать, рассортировать, погладить и принести обратно, — я вывалил на пол рядом с дверью в её комнату весь ворох карнавальной одёжки из подземелья древних. — Если что, то это древняя одежда. Как с ней обращаться я не знаю.
— Я всё сделаю, господин, — поклонилась она мне.
После я отправился к клановому оружейнику. Он жил не в имении, поэтому пришлось брать сопровождение и экипаж, так как мне то ли не пристало ходить пешком, то ли Инвара опасалась за меня, боялась, что ко мне в городе кто-то пристанет с не самыми благими намерениями.
Оружейных дел мастер клана Рансур жил в двухэтажном каменном доме, обнесённом высокой стеной из булыжников. В небольшом дворике нашлось место для жилого дома, кузницы и сарая.
— Кого тут демоны принесли? — раздался хриплый и злой голос из-за ворот, в которые несколько раз ударил слуга, приехавший со мной. Для стука на воротах был прибит бронзовый диск размером с обычную тарелку, а рядом с ним било в форме пестика для растирания твёрдых ингредиентов.
— Господин Рансур! — не очень громко, чтобы оповещать всю улицу, но и не тихо, как боязливый человек, ответил ему слуга.
— О как? — раздалось с той стороны преграды, после чего что-то негромко прошелестело, чуть слышно звякнуло, и левая створка стала раскрываться. Когда она была полностью сдвинута, моим глазам предстал крепкий высокий мужчина лет сорока во всём кожаном, гладко выбритый и с длинными чёрными волосами, завязанными на затылке в хвост. Оглядев нас, он хмыкнул и взялся за вторую воротину. Когда ворота оказались полностью открыты, он махнул рукой кучеру:
— Заезжай!
Вслед за повозкой во двор вошли мы со слугой. И сразу же кузнец закрыл проезд.
— Я Даф, молодой господин, — представился владелец подворья.
— Иван.
— Рад личному знакомству, а то до меня только слухи доходили. Что привело тебя ко мне, Иван?
— Вот, — я достал из инвентаря палаш древних и протянул его собеседнику. — Это оружие нужно осмотреть, вывести вердикт в том плане, годится ли оно для боя, и если да, то заточить.
— Работа древних, — с первого взгляда, даже не беря в руки клинок определил он. — Считай, что вынес твой, хех, вердикт. Годится и для боя, и чтобы на баллах пофорсить. С заточкой тоже справлюсь.
— Сколько возьмёшь за это?
— За один клинок-то? Да ещё сыну госпожи? Ни единой марки! — фыркнул он.
— Дело в том, что у меня клинок не один такой.
После этих слов он принялся меня сверлить пристальным взглядом. Затем махнул рукой в сторону кузницы:
— Пошли туда.
Слуга остался во дворе вместе с возницей, который спустился с облучка, чтобы размяться.
В кузнице у Дафа царил такой порядок, что я слегка засомневался в том, что это место для грязных и тяжёлых работ. Только запах жжённого угля и металла, намертво въевшийся в стены, сообщал о том, что кузница не простаивает.
— Выкладывай сюда, — он похлопал лопатообразной ладонью по широкому столу, сколоченному из массивных досок без единого сучка и трещины толщиной сантиметров шесть или семь. Ножки и перекладины у стола — брусья сантиметров по пятнадцать толщиной. А дальше у него стали расширяться глаза по мере того, как я доставал из инвентаря свои трофеи и те оказывались на столешнице. — Кому нужно душу продать, чтобы стать таким же везунчиком, как ты, парень⁈
И не став дожидаться моего ответа закопался в оружие. Каждый клинок он бережно брал в руки, осматривал, взвешивал, дышал, нюхал и даже пробовал некоторые на вкус, касаясь кончиком языка стали.
— Даф, если можно, то вот эту пару сегодня бы привести в порядок, — я выложил последними шпагу и дагу, на которые положил взгляд ещё в том подземелье.
— Себе присмотрел? — мигом сообразил кузнец.
— Ага.