Мир Печатей. Аристократ по обмену (СИ)
— Ох ты ж! Милорд! Светлость Ваша! Простите, дурака старого, не признал сослепу! Счастье-то какое! Сам лорд, да к нам!
Дворецкий, спотыкаясь, кинулся мне навстречу. Ноги его заплелись и он, поскользнувшись на одной из ступенек, кулём рухнул к моим ногам.
— Что же, в ноги кидаться не обязательно! — не смог промолчать я. — Хозяева дома? А то пригласить пригласили, а встретить, как подобает, забыли?
Дворецкий попытался встать, одновременно отряхивая мои сапоги от снега.
— Да как же, забыли, не веровали просто, что явитесь! А тут, радость-то какая. Сам лорд. Сама светлость. Вы проходите, проходите, что ж мёрзнуть-то, а!
С последним я был согласен. Категорически!
Войдя в дом, первым делом я затребовал себе горячего чая.
Дворецкий намекал на что-нибудь покрепче, но я твёрдо отказал. Мне ещё до вечера дожить надо!
Меня разместили в мрачной гостиной. Темно-зелёные стены с потемневшими от времени деревянными панелями. Обтрепавшиеся портьеры. И скрипящий пол с поеденным молью ковром.
Явно это помещение требовало ремонта.
И, судя по всему, у хозяев не было на это денег.
Интересно, а Аарона не смущала подобная обстановка?
Вспомнив про истинного владельца тела, до меня неожиданно дошло, что я совсем забросил его дневник. Я тут же достал книжку из Тайника и раскрыл её на первой странице.
Приложите Печать…
Да уж, теперь то я понимаю, о чем тут речь идёт.
Недолго думая, я обнажил правое запястье. Там красовался небольшой синий Знак, отвечающий за личные вещи. На Тайнике таких было несколько. На дневнике — один единственный. Если бы я не отвлекался на всякие там дуэли и проявил больше внимания к деталям — нашёл бы сам совпадения.
Но нет. Я предпочёл шляться по кабакам и драться со всякими баронетишками.
Помрачнев от собственных рассуждений, я приложил запястье к странице.
Активирован Знак опознавания. Согласовать?
Я моргнул, прогоняя сообщение. По мере роста моих знаний о Печатях, система сама подстроилась под их идентификацию. И каждый раз выдавала подобные информационные сообщения. Это было непривычно. Местами назойливо. Но я решил пока что оставить эту опцию. Чтобы не налажать по незнанию.
Между тем, страницы дневника выдали мне на радость:
Идентификация.
Установлены совпадения.
Доступна полная версия.
Записи и сводки.
Отлично, мне открылся мой же дневник. Какая прелесть. Теперь я смогу читать где захочу, когда захочу и сколько захочу!
— Я смотрю, вы тут не скучаете, милорд⁈
Мурлыкающий женский голос заставил меня вздрогнуть. По спине побежали мурашки. Я тут же списал это на эффект неожиданности. А не на какое-нибудь волнение. Я убрал дневник, медленно поднялся из кресла, обернулся и замер.
Дара стояла в дверях библиотеки. И сейчас, без кричащего наряда и замороченной причёски, она выглядела ещё прекраснее. Простое бледно-лиловое платье, струящееся по стройной фигуре оттеняло её невероятные глаза. Я никогда в жизни не видел таких глаз. Васильковые! Аметистовые! Цвета грозовых глубин океана!
Не знаю, откуда в моей голове были такие сравнения. Наверняка от Аарона по наследству достались, не иначе!
— Что же вы молчите, милорд? Не рады мне? А, может быть, все ещё сердитесь за мою небольшую вольность с Печатью? Так это все во имя любви и любви ради!
— Я рад. Весьма рад. Хотя не могу сказать, что ваш подарочек пришёлся мне по вкусу!
Дара усмехнулась. Мне показалось, что в глазах девушки блеснуло явное удовлетворение.
— Ну что же вы, моя светлость! Я же, право, хотела как лучше. После того, как вы пропали без вести — какие только мысли не посещали мою голову!
Говоря это, она подходила все ближе, ближе и ближе.
Я почувствовал её дыхание на своей шее.
Дара была ниже почти на голову. Но сейчас я чувствовал себя малолетним школьником, бледнеющим и краснеющим перед самой крутой старшеклассницей.
Это сравнение мне не понравилось и я нахмурился.
— Ну же, милорд, хватит дуться! Пройдёмте в наши покои и я заглажу эту маленькую неприятность между нами!
Я почувствовал, что буквально начинаю плавиться от этого голоса. В голове зашумело и как-то помутнелось. Как будто тумана напустили. С внутренней стороны щеки, там, где была Печать Отрёкшихся, слегка кольнуло. И как-то неприятно потянуло под лопаткой.
Активированы две Печати. Помимо воли носителя. Согласовать?
От неожиданности я отшатнулся.
Что значит, помимо воли носителя? Откуда две?
— Милорд? Что с вами?
В голосе Дары прозвучали стальные нотки. Видимо, она ожидала совсем другого эффекта. А я оказался опять катастрофически близок к провалу.
— Ваш родственник. Мысль о нем вызывает во мне волну негодования и даже гнева!
— Родственник? Вы про супруга? Право же, милорд, вы же прекрасно знаете, что он не против, а очень даже за нашу близкую дружбу. Он очень ценит вашу поддержку в его ммм… исследованиях. И моральную и, в первую очередь, монетную. Так что не стоит омрачать наш прекрасный досуг мыслями о нем.
От услышанного глаза полезли на лоб. Это у них тут так принято, да? Старый муж продаёт молодую жену на благо исследований?
От этих открытий стало мерзко. Как будто в коровью лепёшку влез. И вроде потом и обтёрся в траве, а ощущение-то осталось.
— Милорд⁈ — снова напомнила о себе Дара.
Да уж. Какая тут любовь, при таких ассоциациях?
— Я не про вашего супруга. А про баронета Ноктиоренитуса. Мы бились на дуэли. Слыхали?
Кажется, я смог удивить Дару.
— Нет, ещё нет. Мы живём здесь, как затворники. Вести долетают с опозданием. И что же? Вы вспороли ему живот?
Я подивился такому коварству. А с виду же такая милая, а.
— Практически. Я растоптал его честь!
В ответ Дара заливисто рассмеялась:
— Позвольте! Какая у них может быть честь. Но мы отвлеклись, сударь!
Девушка прильнула ко мне и потёрлась щекой о моё плечо:
— Кажется, у нас есть отличный повод отметить вашу победу. Не находите?
Активирована Печать… Согласовать?
К шуму в голове добавился шум в ушах. Дара стояла, прильнув ко мне. Вся такая тёплая и мягкая. Я чувствовал, как бьётся её сердце, как при каждом вдохе поднимается грудь.
Я почувствовал, что поддаюсь. Не в силах противостоять такому коварному натиску. В конце концов, рано или поздно это у всех случается, правда? У кого-то и вовсе без любви. А тут — такая прекрасная спутница. Стройная. Гибкая. Готовая предложить мне все, что я пожелаю.
По телу разлилось тепло. В голове зашумело сильнее. А перед глазами исчезло все, кроме одной единственной картины. В которой я обнимаю Дару и прижимаю к себе сильнее. Прохожусь пальцами по обнажённой шее. Касаюсь ямки у ключицы.
Девушка отзывается на мои прикосновения обольстительной улыбкой и тянется к моим губам.
— А может, ну её, эту спальню? Здесь стоит отличный диван!
Не дожидаясь ответа, она целует меня.
— А как же слуги? — я пытаюсь уцепиться за последнюю возможность.
— Никто не войдёт. Все научены!
И не говоря больше ни слова, она увлекает меня на зелёный кожаный диван. Ловко расстёгивает дневное платье. Я слышу, как в тишине шуршит ткань, падая на пол. Я вижу прелестное обнажённое тело, готовое исполнить любое моё желание. Я вижу эти желания…
Не знаю, сколько прошло времени.
Действие Печати окончено. Навык обольщения минус один.
Я моргнул, прогоняя наваждение. Дара стояла напротив, растерянно хлопая фиалковыми глазами.
— Милорд, я вам больше не по нраву?
Я сделал глубокий вдох, стараясь успокоить буйную фантазию. Пусть и подогретую происками этой Отрёкшейся прелестницы. И задушить уколы сожаления. Ведь могло бы быть, могло бы…
Так. Я тут не для этого!
— Мне нужен ваш супруг! Я пришёл, чтобы обсудить с ним детали его исследований!
Я понятия не имел, что там изучает Эйнштейн этого времени. Но мне надо было как можно дальше оказаться от Дары, чтобы разобраться с этими неизвестными мне Печатями. Которые так ловко были замаскированы. И, судя по всему, отлично справлялись с подавлением воли Аарона. Конечно, красоту Дары никто не умалял. Но, немного узнав лорда, в чьё тело меня закинуло, я сомневался, что он способен любить без оглядки кого-то, кроме себя прекрасного. А раз все время он находился под влиянием Отрёкшейся — надо было ещё разобраться, насколько глубоко и далеко оно простиралось.