Случайное пари, или Укротить мажора (СИ)

Алиска помолчала, а потом уверенно сказала:
– Никак. Пока сама не поймет, будет строить воздушные замки. До последнего, – в ее голосе слышалась грусть, но успокаивать вообще не тянуло. Сами виноваты. Оба. И пусть между мной и сестрой два года разницы, но мы с ней всегда были близки. Так что я знала если не все, то многое.
– А что, парень неподходящий? – деловито уточнила Алиска, словно сбросив оцепенение. Я хмыкнула: если бы только она знала. А потом каким-то совершенно неживым, равнодушным голосом сообщила:
– Твой Елисей.
– Он не мой, – тут же привычно ответила Алиска и только потом сообразила, что я сказала. – Кто там у тебя влюбился в Елиса? Пожалуйста, скажи, что не ты!
Волнение на грани паники в ее голосе, легкая усмешка на моих губах, а потом
– Я что, дура, что ли? Он у меня всю жизнь перед глазами. Не настолько я с ума сошла, Лиска! Он моей подруге очень нравится, – тихо призналась я после очень эмоционального выражения. – И я не знаю, что с этим делать. Я миллион раз пробовала ее отговорить, но…
– О да, Керн всегда умел нравиться девушкам, – хмыкнула сестра. – У нее есть какой-нибудь ухажер? Попробуй его активизировать, так будет гораздо проще.
– Есть. Но я не знаю, как лучше сделать и… Я запуталась, Лиска, – прошептала я. – Я так запуталась.
– И дело не в Елисе? – понимающе уточнила сестра. – Рассказывай.
И ее требованию противиться было сложно. И я действительно рассказала все – начиная от ночного знакомства с Арсом и заканчивая спором и нашим странным свиданием. Когда сестра закончила высказывать свое мнение о происходящем, я пожалела, что не законспектировала ее речь. Такие идиомы должны сохраниться в истории.
– А можно еще раз повторить последнее? – почти умоляюще попросила я.
– Что?! – откровенно растерялась Алиска, не рассчитывая на такую реакцию.
– Записать хочу, вот что, – буркнула я. – Это же так звучит…
– Элька! Я требую, чтобы ты немедленно отказалась от этого идиотского спора. Деньги я тебе переведу. И держись подальше и от этого Арса, и от Керна, – впервые за долгое время я расслышала в голосе сестры требовательные интонации. Такими обычно детей воспитывают, когда взрослый окончательно потерял терпение и уже не знает, как убедить. Так приказывают. И умом я понимаю, что Алиска в чем-то права, вот только…
– Нет!
Собственный голос прозвучал неожиданно громко и решительно. Так, что я сама этого не ожидала. Но предложение Алисы вызвало у меня только отторжение.
– Что нет? Пойми, дурочка моя, я же за тебя беспокоюсь, – сменила интонации Алиса. – Он же тебе нравится, я по голосу слышу. Если он разобьет тебе сердце…
– Не в этом дело, Лиска, – перебила сестру я. – Ты сама учила меня никогда не сдаваться. Если есть возможность, биться до последнего. Так почему бы мне не выиграть это пари? А Ленский… Ничего не случиться. Я тебе обещаю.
Еще бы я сама себе так верила, ага.
Мы еще долго говорили с Алиской, я ее убеждала, что все будет в порядке. Сестра же не верила и активно доказывала, что мне нужно быстрее выпутываться из этой странной ситуации. Ничего хорошего от Ленского она не ждала. Я, впрочем, тоже. Но в глубине души я не могла отделаться от ощущения, что мне хочется узнать его настоящего. А вот что из этого выйдет – большой-большой вопрос.
– Слушай, –  устало проговорила сестра, наконец, устав со мной спорить, – ну если что, ты всегда можешь подорваться и рвануть ко мне. И там мы переждем любую проблему. Ты же знаешь, солнце?
Я хмыкнула. Ну да, со слов Алиски, все казалось простым. Уехать сначала к ней, а потом, по нашей постоянной традиции, поехать куда-нибудь отдыхать летом вдвоем. С учетом того, что возвращаться в родной город сестра не спешила на протяжении нескольких лет, это было наше время, которое мы проводили вместе.
– Означает ли это, что этим летом тебя опять не ждать? – задала я вопрос, волнующий меня куда более сильно, чем даже мое пари с девчонками на Ленского. Почему-то мне казалось, что, стоит Алиске вернуться, и все встанет на свои места. И Елиса прекратит так штормить, и сама сестра перестанет творить глупости в другом городе. Что бы там они оба не говорили, но я чувствовала – у них не перегорело. Жаль только, повлиять никак не могла.
 
– Пока не знаю, – честно ответила сестра. Сегодня, видимо, у нас был вообще на редкость честный разговор. Мы обе говорили о том, о чем в обычных обстоятельствах предпочитали замалчивать. Потому что так проще. – Мне предложили хорошую работу здесь. Так что… Почему бы и нет? Но я пока сомневаюсь.
– Давай ты ничего не будешь решать второпях, хорошо? – попросила я, еще не теряя надежды, что она вернется. Алиска согласилась и еще раз попросила меня не делать глупости. На этом мы и распрощались. И я вновь погрузилась в конспекты, искренне надеясь, что все мои странные мысли исчезнут. Как бы не так. Они не только исчезли, они активизировались. И не только они. Я то и дело начинала думать об Арсе, пока, наконец, не смогла сосредоточиться на учебе и не потерять счет времени.
Звонок в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. Я вздрогнула, посмотрела на часы и потом на цыпочках направилась в сторону двери, заглянула в глазок. И рывком распахнула ее, испытывая ярое желание стукнуть неожиданного визитера.
– Перчика не найдется, соседка?
Он стоял в дверном проеме и улыбался во все «тридцать два – норма». И все бы ничего, вот только такая просьба в половину первого ночи справедливо вызывала оторопь. Особенно если вспомнить остальные наши ночные столкновения. И теперь, глядя на приветливого Арса, я ждала подвоха.
– А что, тебе яичницу ночную приправить нечем? – хмыкнула я. – Слушай, ну спроси у своих девушек. Я-то здесь причем?
– Ну я и спрашиваю, – он еще имел наглость мне подмигнуть. – Ты же моя девушка. Забыла?
Да я уже миллион раз пожалела, что ляпнула такую глупость. Теперь приходится расплачиваться. Да что уж говорить, с тех пор, как этот мажор поселился по соседству, я много чего натворила. Один спор чего только стоит… Как будто Арсений Ленский вообще способен любить! Так, стоп!
– Ленский, у тебя вообще инстинкт самосохранения есть?
– А зачем он мне? – искренне удивился собеседник. – Я по жизни везучий.
– Угу, все Ленские везучие, до поры до времени. А потом случается она – та самая дуэль, и все. Ни везения, ни Ленского, – буркнула я. – Так уж и быть, отсыплю перчика на прощание.
Я деловито прошла на кухню, стараясь не обращать внимания, что сосед топает за мной. Достала несколько баночек и со стуком поставила на стол:
– Вот тебе перец! Вот тебе соль! Вот сахар! Вот прованские травы! Разнообразь свои вкусовые пристрастия. Но давай это будет последний раз, когда я имею к этому отношение?
– Прекрасно. А самая главная приправа? – он остановился в шаге от меня, не обращая внимания на мой кулинарный психоз.
– И какая же?
– Поцелуй, малышка Элли. Поцелуй приправит даже самое паршивое блюдо.
Р-р-р! С такой точки зрения, топор тоже можно считать хорошей приправой, правда?
Вид у меня, наверное, был весьма и весьма говорящий, потому как мой ночной гость усмехнулся, а потом подмигнул мне:
– Солнышко, ты чего так бесишься?
– Есть на ночь вредно, Ленский, – категорично отрезала я, пропустив мимо ушей обращение. – Станешь толстым, некрасивым, все твои бабы разбегутся. Как тогда будешь жить?
Лучше так, чем чем-нибудь тяжелым по голове. Особенно если учесть, что я сейчас без каблуков и почти на голову ниже этой махины по имени Арсений. Но реагировать спокойно почему-то не получается совсем. Впрочем, кажется, другого от меня не ожидали.
А мой вредный гость только расплылся в улыбке и полюбопытствовал:
– То есть ты считаешь меня красивым?