Столичный доктор. Том II (СИ)

— Все, что мог для тебя сделать — сделал. Но рисковать всеми моими начинаниями ради твоих увлекательных, не спорю, революционных затей — извини, подвинься. Ты ведь с этим рабочим кружком не остановишься, так?
Емельян молчал, зло поглядывая на меня.
— Опять понесешь каким-нибудь агитаторам деньги. Начнете таскать нелегальную литературу. А то еще и прятать ее в здании клиники. Нет, нам такой балет не нужен, — перефразировал я известную фразу комментатора Озерова про хоккей. — Не задерживаю.
Винокуров резко развернулся, вышел, хлопнув дверью.
— В лаборатории теперь ты главный, — я повернулся к Антонову. — Нанимай двух студентов, а лучше трех. Дальше будет много работы. Я Федора Ильича предупрежу — начнут сюда революцию тащить, гнать в шею.
— Зачем же вы так с Емелей? — Славка расстроенно покачал головой.
— Не ты ли первым мне сообщил о его художествах?
Я сел за стол, полистал газету с новостью о дуэлях. Боже, какую ерунду пишут! «Состоялся смотр всем пожарным командам. Местом для смотра была избрана Театральная площадь. В связи с наводнением команды были пропущены по площади шагом». Хотя нет, есть что-то человеческое «По примеру прежних лет, к предстоящему празднику Святой Пасхи в Московской мещанской управе будет произведена выдача пособий беднейшим и многосемейным Московским мещанам. Пособия эти, в размере 5, 3, 2 ₽, 2 ₽ 35 коп. и 2 ₽ 25 коп., выдаются из процентов с благотворительных капиталов пожертвованных мещанской управе специально на этот предмет разными лицами».
— Я сообщил, — шмыгнул носом Славка. — Выходит, я доносчик?
— Нет, выходит, что ты дал шанс Емельяну. А он им не воспользовался. Ты не должен терзать себя угрызениями совести. Вся вина на нем. Я его предупредил, он не прислушался.
— Он не остановится. У него батьку гайдуки помещика запороли насмерть. И ничего им не было. Хотя даже судебный следователь в поместье приезжал.
— Это, разумеется, печальная несправедливость. Но несправедливо и наше дело рушить из-за его увлечений.
— Тяжко ему будет. Из университета нынче погонят
— Подумаем, как помочь. Пока займись лабораторией. Ты же не все приборы купил?
— Микроскопы есть, — начал загибать пальцы Антонов. — Автоклав заказал, спиртовки, колбы, все купил…
— Ищи лаборантов, это твое теперь первое дело.
Славка ушел, а я взял перо, писать записку Ли Хуаню. Китайца надо было вызвать срочно в клинику и заинструктировать до посинения. Все-таки дядю царя лечить придется, а не какого-то приват-доцента.
  
Глава 6
 
Что делает главный врач для придания работе нового импульса и возбуждения волны любви и симпатии среди подчиненных? Правильно, созывает врачебную конференцию. А если врачей мало? Приглашает всех, кроме истопников. По себе знаю, все присутствующие считают это филиалом товарищества «Напрасный труд», но другого способа хоть как-то поддерживать уровень тревожности среди сотрудников не вижу. Потому что пистон в кабинете с глазу на глаз — это одно, а среди коллег — совсем другое.
Естественно, я сам подготовкой мероприятия заниматься не планировал. У хорошего руководителя что? Правильно, работа поставлена так, что даже его отсутствие на месте не приведет к пагубным последствиям длительное время. Мне до такого далеко, но ручной цербер у меня есть. Кстати, часть своей работы, касающуюся ловли косяков подчиненных, он делает с удовольствием. Поэтому у нас на скорой я — добрый царь, при котором плохой боярин Моровский.
Тезисы доклада старшего врача я прошерстил, и пометочки себе сделал. Будем карать. Чтобы людям не казалось, что хорошее жалование им за красоту помыслов платят. Штрафы за неудовлетворительные результаты работы предусмотрены договорами. И я собрался показать начальственный гнев. И повод хороший. А уж откладывать из-за вчерашних неурядиц — так и мысли не было.
Формат собраний коллектива здесь внове. У нас так точно еще не проводилось. Поэтому все и притихли, ждут чего-то. Им же не объяснили, что произойдет. Но народ у нас понятливый, сообразили, что о внеочередной премии объявлять не будут.
 
Сидели строго по кастам. Конюхи — в одной стороне, телефонистки дружно заняли первый ряд, чтобы оказаться к начальству поближе. Фельдшера плотной кучкой.
Я поговорил сначала о космических кораблях, бороздящих просторы Большого театра. Недолго, минуты три. Порадовал выраженным удовлетворением нашей работой со стороны Великого князя. Вот никак не привыкну подобной реакции народа на упоминание высших чинов. Я — так точно в приближенные к небожителям пробился, судя по усилившемуся блеску в глазах у нашей телефонно-диспетчерской команды.
— Но имеются в нашей жизни и не совсем светлые моменты, — закончил я радовать население, и взял в руки тот самый листик с кратким описанием грехов. — Начнем с подвижного состава. Гаврилов здесь?
— Тута я, — поднялся водитель кобылы, мнущий в руках головной убор.
— Второго апреля вы прервали выезд бригады на вызов под предлогом, что лошадь расковалась. Было такое?
— Так а я что? Расковалась, стало быть, надо было…
— Следить за животными до выезда. Вы смену как принимали?
— Кого?
— Когда на дежурство заступили, осматривали лошадей?
Гаврилов резко посмурнел. Начал чесать в затылке, потом полез в бороду.
— Ну так оно ить… подумал, что тавоечки…
— Федор Ильич, — повернулся я к директору. — Надо реагировать.
— Уже, — ответил Чириков. — Штраф полтора рубля.
Вот тут кислые лица стали у всех сотрудников. Народ резко понял, что тут вам не здесь, синекуры не будет. А что грядет? Ежедневная пахота с большой ответственностью. Я на это смотрел так — если со скорой выгорит, то все присутствующие сделают в ней стремительную карьеру. Включая конюхов. Ведь служба 03 в других городах также возможна только с гужевым транспортом. А поэтому не только пахота, но и учеба. Она же возможна, только увы, методом кнута и пряника.
— Конюхи могут быть свободны, — сказал я, и означенная категория граждан дружно поспешила к выходу. — Дальше. Малышев. Андрей Германович, встаньте, пожалуйста. К вам вопрос. Третьего апреля на вызове в Кривоколенном переулке были?
— Были, — кивнул доктор, побледнев. — А что произошло?
— Вы пациентку осматривали?
— Да там и осматривать некого было. Сказала, что не болит ничего, мы и уехали. Прислуга сказала, что вызвал племянник купчихи, а его дома не было, вот мы…
— … и не догадались под одеяло заглянуть, — закончил я за него. — А там гангрена стопы. А купчиха по старости головой слаба, не сказала. Племянник вернулся, а хваленая скорая ничего не сделала. На своих в больницу повез. А ко мне потом пришел и рассказал, что думает про нас. Вацлав Адамович, проследите, чтобы коллега Малышев подготовил материалы для конференции, посвященной осмотру больных на вызове.
Я взял список грехов, но тут пришел служитель, и тихо сказал мне, наклонившись к самому уху:
— К вам господин Филатов, спрашивает, можете ли принять сейчас?
Я попросил старшего врача продолжить и вышел. Пусть Моровский с Чириковым сами коллектив жизни учат. Тем более, что штрафные санкции я уже расписал. Там всего хватает — от выезда всей бригадой во время работы на крестины, и до лечения острого аппендицита посредством клизмы, сопровождаемой прикладыванием грелки к животу. Вернее, бутылки с теплой водой. Кстати, а почему нет резиновых грелок? Не делают еще, что ли?
Нил Федорович сидел на стуле в моей приемной, и о чем-то размышлял. Да так крепко, что не обратил внимания на шум, произведенный мною при появлении.
— Господин Баталов! — он встал и поклонился.
— Да что вы, Нил Федорович, договорились же в прошлый раз! — я взял его под руку и завел в кабинет. — Располагайтесь. Может, чаю?
— Благодарю. Не откажусь. Мне нужна ваша консультация.
— С удовольствием. Всё, что в моих силах…
— Что вы скажете об операции по перевязке незаращения боталлова протока в сердце?