Резервация монстров: Одна среди них (СИ)

Последнее слово он не выделил никоим образом, но отчего-то для меня оно прозвучало синхронно с ударом погребального колокола. Внутри все сжалось так, что невозможно было сделать даже маленький вдох. Захотелось обхватить себя руками, чтобы закрыть дыру, внезапно образовавшуюся где-то в районе сердца, чтобы сквозь нее так ощутимо не сифонило холодным сквозняком. Невеста. У него есть невеста, и это не я. Как же больно. Неужели это правда… Кругом и всюду ложь. Что же делать теперь… Хотя, он ничего не обещал, и накинулась на него я сама. Но невеста… Помнится, он говорил только про семью…
– Где он сейчас?
Гер глянул в сторону Царнима, тот неуловимо кивнул.
– В изоляторе. Слишком агрессивен для того, чтобы вернуться по-хорошему. Хотя, с ним всегда были определенные проблемы.
– Это какие?
Сейчас я бы с большим удовольствием спряталась ото всех в темный угол, свернулась там в клубок и ревела в голос, жалея себя. Но в тоже время не хотелось, чтобы кто-то угадал это низменное желание по моему лицу. Поэтому я старалась задавать вопросы с нейтральным выражением, с мрачным удовлетворением ожидая момента, когда останусь одна. Тогда я смогу хорошенько выплакать всю горечь и разложить, наконец по полкам всю полученную информацию. И решу, что делать потом. А сейчас лишь навалившаяся усталость и пустота, и даже не хотелось больше ни говорить, ни слушать, просто уйти. – Хотя не важно, – перебила я Германа, едва он раскрыл рот. – Мне всё равно.
Я натянуто улыбнулась, и поднялась с дивана. – Мне нужно немного побыть одной, чтобы все это переварить.
Мужчина, как всегда, все верно понял.
– Твоя комната прямо по коридору, третья дверь слева.
Я благодарно кивнула и направилась к себе. Чернокосый вежливо посторонился, к моей благодарности, без лишней иронии. Комната оказалась небольшая, но уютная. Я искренне удивилась, обнаружив на кровати свою спортивную сумку с вещами. Вот спасибо. Торопливо стянув мятые тряпки, исполнявшие роль одежды, я с наслаждением надела свои, пахнущие домом и любимыми духами футболку и штаны. Заглянув в ванную, неожиданно красиво отделанную светлым деревом, я недобро ухмыльнулась своему бледному отражению в зеркале, заключенном в простой металлической раме, и ополоснула лицо ледяной водой. Бодрости от этого не прибавилось, но и спать тоже не хотелось. Время было еще слишком детское, чтобы подавить такую болезненную сейчас мысленную деятельность сомнительного качества сном.
Я просто завалилась на кровать поверх покрывала и уставилась в потолок. Там ничего интересного не наблюдалось. И пришлось провалиться в болезненные раздумья.
Что мы имеем? Если принять слова Гермиана за правду, то я дочь правителя Тсарниан. Как его там? Алексиан? Так. Из этого следует… Что же их этого следует? Хм… Думаю, нужно проконсультироваться с кем-то знающим специфику родственных отношений у тсарнианцев, который бы без лишних прикрас поделился информацией. Ну приду я поглядеть на отца, и что дальше? Наверняка статус типа моего накладывает определенные обязательства. Хотя, есть ли он, этот статус? Вот на эту тему и нужно поинтересоваться.
Думаю, если не вспоминать о некоторых чешуйчатых предателях, то было бы весьма неплохо прокатиться на встречу с родственником, ознакомиться с инопланетной культурой, полюбоваться цветочками. Возможно, если повезет, он окажется единственным адекватным из всех. А что если нет? Хотя, скорее всего высокоразвитая цивилизация вряд ли могла настолько уподобиться цивилизации не особо развитой, чтобы выбрать в правители неадеквата. Остается надеяться на лучшее. Нужно только придумать, с кем проконсультироваться на тему…Хотя чего тут думать, когда еще появится возможность побывать на другой планете? А проблемы… проблемы будем решать по мере поступления.
Как-то незаметно даже и плакать расхотелось. Одну свою хвостатую проблему я постаралась затолкать на задворки памяти, и закрыть там на амбарный замок, чтоб особо не шебуршала. Подумаю потом. Поесть чтоли?
Поднявшись с кровати, я одернула свободную футболку, нацепила на лицо нейтральную улыбку и направилась на поиски еды.
 
В кухне было пусто. За одним большим исключением в дырявой футболке.
– О, бублик проголодался! – Обрадовалось исключение.
– Соблюдай субординацию, чудище лохматое, – буркнула я и открыла ближайший шкаф на предмет съестного.
– О, высокопоставленный бублик! – Чудище явно не знало таких сложных слов, как субординация, а если и знало, то умело скрывало, – Дозволь накормить тебя, дабы снизошла на мою голову бубликова милость.
В шкафу оказались лишь непонятного назначения коробки и непрозрачные металлические контейнеры. Едой и не пахло. Тогда я вернулась, плюхнулась за стол, и подперла щеку кулаком.
– Корми… чудище.
Чернокосый метнулся к практически сливавшейся со стеной металлической дверце, и уже через минуту передо мной стояла огромная пластиковая тарелка с шоколадными шариками и пачка ванильного молока. Что ж, не в моем голодном положении было строить из себя привереду.
– Спасибо.
Царним уселся напротив, к такой же тарелке, и продолжил уминать свой обед, от которого я его отвлекла своим появлением. Глядя, как эта смуглая гора, щурясь от удовольствия, хрустит едой, невозможно было не улыбаться.
Заметив мою реакцию, чернокосый расплылся в ответной белозубой улыбке, с застрявшими кое-где крошками.
– Вот и снизошла на меня бубликова благодать!
Я сдавленно засмеялась, берясь за ложку.
– Слушай, Ним…– Лениво протянула я, погрузив ложку в содержимое тарелки.
– Ммм?
– Ты ведь тоже был наказан с помощью вируса?
– Угум.
Оказывается, очень голодные мутанты способны вести диалог, не отрываясь при этом от тарелки с обедом, и я стала тому свидетелем.
– И где же твои усы-лапы-хвост?
Он прожевал, и я удостоилась внимательно-насмешливого взгляда темно-розовых глаз.
– Усы сбрил, лапы на месте, – мне тут же была продемонстрирована внушительная пятерня, – хвост показать?
Он вскочил, едва не опрокинув полупустую емкость, и схватился за завязки штанов. Я вспыхнула от неожиданности, и уткнулась в свою тарелку, но этого недомутанта подобная реакция не остановила.
– Молчание — знак согласия?
– Оставь свой хвост при себе!
Тот невозмутимо пожал плечами, и сел обратно.
– Ну как хочешь.
Я уже успела трижды пожалеть о том, что завела этот разговор, но в чернокосом вдруг проснулась совесть.
– Мы сами выбирали, Рин.
– Что?
Я подняла голову и наткнулась на его почти серьезный турмалиновй взгляд.
– Выбирали существо, чей ген станет определяющим в составе вируса. Мы относимся к Высшему клану, поэтому нам оставили право выбора. Шахр выбрал кондора, Кти какую-то агрессивную рептилию, а я эрсиорха.
Определение мне абсолютно ничего не говорило. Видимо, это явно прочиталось на моем лице.
– Это такое человекообразное млекопитающее. Живет под землей, не любит яркий дневной свет, питается кровью других животных.
Он зачерпнул очередную порцию шариков, и с аппетитом захрустел в ожидании реакции на свои слова. Мои глаза округлились.
– Эти эрсиорхи… они водятся на Тсарниан?
– Немного, всего пару сотен особей. Для людей эти твари не опасны, если не провоцировать.
Что ж, радует. Жуя очередную порцию, я исподтишка рассматривала мужчину, стараясь заметить невыявленные доселе признаки бледного кровопийцы. Однако смуглая кожа и цветущий вид говорили скорее об обратном. Если он и пил кровь, то скорее только в эмоциональном плане. Хотя глаза… Глаза были крайне необычными.
– Значит, схитрил?
– Можно и так сказать.
 
Он доел и одним метким движением отправил свою тарелку в дезинфектор. – Еще вопросы?
– Ммм…– я погоняла шарики по тарелке туда-обратно, и решилась – Насчет вашей планеты, Тсарниан, да? Герм сказал правду обо всем?
– Ага.
Я скептически сощурилась, разглядывая малейший намек на ложь в его лице. Не то, чтобы я была в этом большим специалистом, просто хотелось верить, что я смогу ее разглядеть.