Виталика (СИ)
Плохо! Время уходит. Небо начинает светлеть, скоро появится солнце, а как поведут себя мои глаза на ярком свете я ещё не проверял. Врываться в дверь не рискну, мало ли какой фокус там меня поджидает? Поэтому аккуратно забравшись на хлипкую крышу, я занялся резьбой когтём по дереву, проделывая себе дырочку чтобы посмотреть.
Спасло меня только то, что охранник решил сначала тихонечко подкрасться, и лишь после этого ударил мечом. Я как почувствовал аурой агрессию — сразу рванул с крыши, а вдогонку моей пятой точке, тонкое дерево пронзил острый меч. Этот гад ещё и заорал, в ответ на что в округе зашумели домашние звери, и поселение стало просыпаться.
Мечник, видимо почувствовав себя бессмертным (в плохом смысле этого слова), настежь распахнул дверь и попытался рассмотреть что-то в темноте. Я побежал к нему, на ходу пуская каменные иглы. Первая прошла немного выше, вторую он отбил мечом, не иначе как на слух, но третья вошла чётко в глаз, подколов мечника к двери. Добив того иглой в другой глаз, я распахнул дверь, вместе с висящим на ней телом, и зашёл внутрь.
С потолка, ровно по центру комнатушки, свисала на цепи тусклая лампа, под которой стояла совсем маленькая клетка из толстых металлических прутьев. В клетке сидя спали четыре сестры, одетые в балахоны из дерюги. Сидя — потому, что клетка была очень уж тесная. Стоял плотный запах какого-то травяного настоя. Не алкогольного. В основном им пахло от девушек и от низкого столика, уставленного кувшинами. Но ни сам запах, ни кувшины не вызывали каких-либо ассоциаций в памяти.
В несколько приёмов я разрушил клетку Землехватом, выбросив скомканные куски металла в дверь и стал тормошить сестёр, но они всё не просыпались. Попытка прикоснуться к их сознанию вызвала только лёгкую головную боль. Они точно живы, но руки холодные, словно у покойников.
Блин, в одиночку мне четверых никак отсюда не вынести! Хотя… Чёртова инерция мышления. Когда я сую руку в хомосумку, с рукой же ничего не случается? А если их туда засунуть целиком? Познания Тига в этом вопросе были ограниченные, он кроме переплёта ничем таким не пользовался, а в переплёт засунуть кого-либо сложно. (кто-то сейчас хихикнул или мне показалось?) Вроде как нельзя класть людей в пространственный карман, но почему? Не понятно.
Ага, могут задохнуться! Но для этого к палатке, которая сама по себе герметична, шёл амулет очистки воздуха. Судорожно ищу его внутри, нахожу, запускаю, кладу обратно в сумку. Была ещё какая-то важная причина, но вот всё никак не вспоминалась.
Ёкарный бабай! Но делать нечего. Запихиваю сестёр в сумку по очереди. Запах трав от их одеяний режет глаза. Но спать или тем более впадать в кому меня совсем не тянет. Взять бы ещё пару кувшинов на всякий случай, вот прямо чувствую, что рано или поздно понадобятся. Но хомосумка не переплёт. Всё разольётся внутри.
Выходя, сунул в сумку лежащий у двери меч. Пусть будет моим трофеем. На улице ещё достаточно темно, но уже везде суматоха: орут люди, кричат звери, местами горят огни, а возле частокола что-то ярко полыхает, и в той стороне вообще шумно.
Здесь, в том числе и по моей вине, пока спокойно. Метнулся кабанчиком в большой сарай, дети знали, что там обитает злой жирный босс, который их нанял. Может он что-то знает?
Сразу за дверью меня встретил толстяк в подобии туники, который на ощупь пытался пробудить качественно усыплённого мной охранника. Ну или это просто такой харрасмент у них. Толстяк резко повернулся ко мне, или скорей даже к открывшейся двери, выставив перед собой маленький ножичек. На это я, в запале залепил ему в нос с правой. Череп его хрустнул, глаза выпали, а сам нос оказался в районе затылка. Да ёкарный бабай!
Лезу в память охранника. Охранник был как надо охранник. Он знал только то, что в день торгов девушек из комы выведут. Как, кто и чем — это знает босс.
Ещё он мечтал трахнуть принцесс, потому что у них поперёк. Что такое поперёк — это знает босс.
Ещё охранник мечтал обчистить здесь комнату трофеев. Там за семью замками хранилось всё снятое со всех бессмертных. Где ключи — это знает босс. Вот это уже интереснее!
Нафиг ключи! Когтями я перерезал широкие хитро заделанные петли из толстой кожи и выдрал дверь. Маленькая комнатушка была завалена одеждой, переплётами и всякими женскими штучками, типа ножей, арбалетов и сабель в нарядных ножнах. Я сгрёб всё не глядя в хомосумку, стараясь не попадать ничем тяжёлым или острым в сестёр, выбежал наружу и мухой взлетел на крышу сарая, где безмятежно сопели в шесть дырочек маленькие воришки.
Небо с одного своего края уже окрашивалось насыщено-розовым цветом, а звёзды растворялись в его глубоком фиолетовом сиянии. Я вижу в полной темноте, но кажется, что в зависимости от яркости освещения я вижу всё в совершенно разных оттенках. К этому надо будет ещё долго привыкать.
Сейчас эта особенность дезориентировала: не понятно, уже светло или нет? Местные уже видят что-то или им ещё темно? Но в проходах то и дело кто-то сновал. Я лёг рядом с детьми, чтобы не привлекать внимания.
Рвануть к частоколу? Пока это основной вариант. Но если я сейчас пойду через узкие проходы — просто завязну в толпе. Многие попытаются остановить непонятное существо, забравшееся в поселение, постараются навалиться толпой.
Та неприятная лёгкость, с которой я убил толстяка… Может они даже зацепят меня чем, но я точно выберусь, вот только крови пролью немало.
Вариант уйти в Зёв я вообще не рассматривал. Пример старшего товарища, потерявшего там всё, буквально стоял перед глазами. А я пока слабее его физически и несмотря на чувство пространства и ночное зрение — всё равно не чувствую самого опасного: людей, зверей и ловушки.
Попытаться на день спрятаться в каком-нибудь тёмном сарае? Не хотелось бы. Даже если закопаться в землю. Быстро выяснится, что предмет торгов с большой вероятностью не покидал Клоаку. А значит скоро здесь всё перевернут, залезут во все щели, проверят все норы. Плотность населения это позволяет, главное — это население правильно замотивировать.
При всём презрительном отношении к «обезьянам», даже Тига осознавал, что они далеко не дураки. А хорошенько пошарив в памяти свинофила, я теперь уверен, что на олимпиаде по коварству, двуличию и вероломству местные взяли бы весь пьедестал. Даже если бы эта самая олимпиада проводилась где-нибудь в Лондоне.
Хотя знающие люди в моём прошлом мире говорили, что за всем этим показным гуманизмом двуличные бонзы коварно прячут многовековые традиции вероломства только приумножая их. Может это и так. Скорей всего это так. Не известен только истинный масштаб всего этого. Но мне-то пофиг: я уже сошёл с того поезда!
И да, я вспомнил! Людей нельзя совать в пространственный карман, потому что… это оскорбительно!
Глава 9
Огонь у частокола разошёлся не на шутку вызвав хаос и беспорядок. В одну сторону с криками бежали мужчины и дети, спасаясь от пожара. В другую сторону с криками бежали мужчины и дети, чтобы узнать, что происходит. Странно, что в посёлке полностью выстроенном из дерева нет даже пожарной каланчи. И странно, что не видно женщин.
Двигаться куда-либо в таком хаосе было совершенно невозможно, и я затаился на крыше, продолжая исследовать память детей. На крыши, кстати, тоже никто не выбирался, чтобы посмотреть, что происходит. Странно всё это.
Но это всё ерунда, а интересно вот что: если я заберусь целиком в хомосумку, я смогу оттуда выбраться? Откроется ли горловина? Но проверять я, конечно, это не буду! Просто нащупываю внутри чью-то руку и вытягиваю её по самую голову.
Голова оказалась… прелестной. Естественный рисунок становился плотнее и темнее к макушке. Выглядит потрясающе, похоже на короткую затейливую стрижку. Ну или на что-то типа сложных косичек, только без самих косичек. Голова эта принадлежала Наиль, Достойнейшей одной с Тига весны. В том смысле, что они ровесники. Рука её оставалась всё такой же холодной, но губы были вполне себе тёплыми, а прижавшись ухом, я услышал ровное, но замедленное дыхание. Кажется, всё более-менее нормально, по крайней мере дышать там точно можно. Ладно! Хватит разглядывать — запихиваю её назад в сумку.