Захваченная грешником (ЛП)

Пожалуйста, Николас.
Ты обещал.
Глава 43
НИКОЛАС
(Вскоре после ухода Тесс…)
Когда двери лифта открываются и Лука, Виктор, Лиам и Габриэль входят в пентхаус, в моих венах ощущается прилив энергии.
Остальные члены Священства прибыли.
Виктор подходит, чтобы обнять меня, и, хотя это чертовски неловко, я принимаю это.
— Я сожалею о твоей потере, — бормочет он, прежде чем отстраниться, гнев переполняет его голос.
— Спасибо, — автоматически отвечаю я. Даже если насилие ожидаемо в той жизни, которую мы выбрали для себя, оно по-прежнему обрушивается, как гребаная сука, всякий раз, когда мы теряем любимого человека. Преследование стариков, женщин и детей не оправдывается. Ты убираешь солдат, мужчин, которые, блять, умеют драться.
Лука указывает большим пальцем через плечо.
— Мы привели дополнительных людей.
Я начинаю кивать, когда лифт снова открывается. Эмоции зашкаливают, когда я вижу, как Люциан, отец Луки, входит в пентхаус с Алексеем Козловым и Дмитрием Ветровым, дядей и отцом Виктора — он являются лучшими ассасинами, которых когда-либо производил наш мир.
Люциан подходит, встает передо мной и, положив руку мне на плечо, говорит:
— Я уважал твоего отца, Николас. Мы здесь, чтобы почтить наш союз.
Иисус.
Сжав челюсти, желая, чтобы мой отец был здесь и стал свидетелем этого момента, я отвечаю:
— Спасибо, мистер Котрони.
— Давай выпьем, а потом убьем нескольких ублюдков, — мрачно усмехается Алексей, направляясь к моему бару с напитками.
Уголки моего рта медленно приподнимаются.
Манно ни за что не переживет это нападение.
— Я внимательно следил за домом Манно в Торонто, — говорит Виктор. — Не было никакого движения. Последним, кто входил в дом, был племянник Рикко. — Его глаза встречаются с моими. — Я думаю, они затаились после нападения на тебя.
— Гребаные трусы, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, ярость снова вибрирует во мне.
— Мы полетим в Торонто, — говорит Лука. — Как только все будут там, мы отправимся прямиком в дом Манно и нападем.
— Мы уже сталкивались с подобными нападениями раньше, — вмешивается Люциан. — Будет лучше, если мы ударим с двух сторон. Мы разделимся на две группы, одна ударит с тыла, а другая ворвется спереди.
Я киваю в знак полного согласия.
— Мы возьмем тыл, — бормочет Алексей, прежде чем опрокинуть стакан водки.
— Тот, кто доберется до Манно первым, не убьет его. Он мой, — заявляю я твердым и властным тоном.
Мужчины кивают в знак понимания.
Я улучаю момент и смотрю на каждого из них, чертовски благодарный за те союзы, которые мы с отцом заключили за эти годы.
— Я ценю это.
— Пора заканчивать с этим. Пошли, — приказывает Виктор.
Когда мы начинаем покидать пентхаус, я отправляю Тесс последнее сообщение.
Если я не справлюсь, ты останешься, блять, верна мне до самой смерти. Я люблю тебя, Тереза. Отныне и навсегда.
Я знаю, что прошу чертовски многого, но клянусь, я буду преследовать ее сексуальную задницу, если она когда-нибудь позволит другому мужчине прикоснуться к ней после моей смерти.
_______________________________
— Проверка наушников, — говорит Андреас. Всем требуется пара минут, чтобы убедиться, что их наушники работают.
Я надеваю бронежилет и убеждаюсь, что у меня полные обоймы во всех пистолетах.
Впереди я вижу, как колонна Люциана сворачивает направо по улице, чтобы подойти к дому Манно с тыла.
Андреас берет ракетницу и, стоя на джипе, балансирует оружием на правом плече.
— Через три… — он начинает обратный отсчет. — Два… — Мы сворачиваем за угол, дом Манно напротив в тихом тупике. — Один.
Зажигательная граната запускается со свистом, и через несколько секунд часть передней стены и ворота разлетаются на куски.
Я здесь, ублюдок.
Охранники Манно разбегаются, как гребаные крысы, и в тот момент, когда мы проезжаем по развалинам, прорывая фронт, автомат начинает греметь в моих руках.
 
Прежде чем Виктор успевает остановить джип, я перепрыгиваю через борт и приседаю, осыпая пулями левую сторону площадки. С каждым мужчиной, которого я убиваю, с каждым падающим телом, сильное удовлетворение наполняет мои вены.
Ты убил моего отца, Хелену, и пытался, блять, убрать мою жену и сестру. Сегодня ты встретишься со своим создателем.
— Николас! — Андреас кричит, перекрикивая сильную стрельбу.
Я бросаю взгляд в его сторону, и когда он начинает двигаться вперед, я быстро иду, чтобы догнать его.
Мои люди вливаются на территорию Манно, когда мы заходим с левой стороны нашей мотобригады. Они обеспечивают нам прикрытие, пока мы с Андреасом вытаскиваем чеки из гранат и бросаем их в охранников, открывающих по нам огонь.
Это разрушение, смерть и адский хаос, когда мы начинаем приближаться к дому.
Пуля попадает в мой бронежилет спереди, выбивая дыхание из легких, но мне удается сохранить равновесие. Острая боль, распространяющаяся в моей груди, на мгновение затрудняет дыхание, но я не прекращаю стрелять.
Я — месть.
Я — гнев.
Я — гребаный жнец.
В тот момент, когда я заряжаю очередную обойму, вставляя ее в автомат, у меня в кармане вибрирует телефон.
Не сейчас, детка. Твой мужчина немного занят.
Из парадной двери выходят два охранника. Ублюдки. Они открывают огонь, и мы с Андреасом открываем ответный.
Убегая, мы укрываемся за низкой стеной, окружающей крыльцо. Я делаю глубокий вдох, моя грудь все еще болит от выстрела в бронежилет.
Я киваю Андреасу, а затем мы встаем и делаем выстрел за выстрелом, поднимаясь по лестнице.
— Пригнись, — кричит Виктор. Мы с Андреасом отступаем и снова укрываемся за стеной крыльца, как раз в тот момент, когда у входной двери раздается взрыв. Один охранник перелетает через стену, падая в паре футов от меня.
Я даже не думаю, а просто реагирую. Бросаясь на него сверху, когда он трясет головой, чтобы сориентироваться, я опускаю приклад своего автомата ему на лицо.
Издав рычание, я выбиваю дерьмо из ублюдка, еще большее удовлетворение наполняет мои вены, когда брызжет кровь и ломаются кости.
Я продолжаю бить рукоятью своего автомата по его лицу, голове, по любому гребаному куску плоти, который могу найти. Жестоко и безжалостно, пока не убеждаюсь, что этот ублюдок мертв.
Поднимаясь на ноги, я тяжело дышу, когда присоединяюсь к Виктору, Луке и Андреасу. Лиам и Габриэль обходят дом с правой стороны вместе с группой наших солдат.
Виктор ухмыляется, глядя на мертвого мужчину.
— Отличная работа, брат.
Я усмехаюсь, затем мы спешим вверх по лестнице и, перелезая через обломки, входим в гребаный дом, в котором Манно прятался, как киска.
— О правоохранительных органах позаботились, — говорит Лука. — В ближайшее время они нам не помешают.
— Хорошо, потому что я далек от завершения, — бормочу я, оглядывая вестибюль, внимательно следя за малейшим признаком движения.
— Мы займем второй этаж, — говорит Виктор, и они с Лукой направляются вверх по лестнице, прижавшись спинами к стене и подняв оружие. Мы с Андреасом переходим в гостиную.
Стрельба продолжает сотрясать воздух.
‘Прорываются с кухни,’— раздается голос Алексея в моем наушнике.
— Мы в гостиной, — говорю я им, чтобы они, блять, случайно не пристрелили нас, если наши пути пересекутся.
Наверху раздаются выстрелы, и это заставляет нас с Андреасом двигаться быстрее, настороже, когда мы входим в кабинет.
— Ничего, — бормочет Андреас.
Я жестом приказываю ему молчать, затем указываю на другую дверь. Мы придвигаемся ближе, оружие на уровне плеча. Мое сердце колотится в груди, дыхание замедляется.
Я медленно тянусь к дверной ручке. Я встречаюсь взглядом с Андреасом, и когда он кивает, направив пистолет на дверь, я толкаю ее, открывая.