Захваченная грешником (ЛП)

Официант приносит два чая со льдом, и мы отстраняемся друг от друга. Я делаю огромные глотки, чтобы утолить жажду, прежде чем мама начинает рассказывать о мероприятии, которое она устраивает для своей группы друзей.
Остаток дня мы проводим, рассказывая о жизни друг друга, и, честно говоря, как бы я этого ни боялась, мне действительно нравится навещать маму.
Глава 39
НИКОЛАС
К тому времени, как я возвращаюсь домой, уже перевалило за час ночи.
Недовольный тем, что мне не удалось поужинать с Тесс, я снимаю галстук, поднимаясь по лестнице наверх.
Нам удалось заполучить другого сицилийского солдата, и потребовалось чертовски много времени, чтобы вытянуть из него хоть какую-то информацию. Но в конце концов он сломался и подтвердил, что человек, за которым мы наблюдали, является племянником Манно и вторым по старшинству.
Когда я захожу в спальню и вижу Тесс, крепко спящую в постели, я вздыхаю. Я направляюсь прямиком в душ, желая смыть с себя этот гребаный день. Я тороплюсь выполнить свой ночной распорядок и едва ли трачу время на то, чтобы вытереться, прежде чем голым выйти из ванной.
Забираясь на кровать, я откидываю одеяло с Тесс. Она шевелится, и, открыв сонные глаза, на ее прекрасном лице появляется ленивая усмешка.
— Привет, ты дома. Наконец-то. Который час?
— Чуть больше часа, — отвечаю я, берясь за ее шорты и трусики. Стаскивая одежду с ее ног, я бросаю ее на пол. Я кладу руки ей на бедра и раздвигаю ноги, приказывая. — Сними рубашку, Тереза. Ты нужна мне обнаженной.
Она повинуется, и когда она бросает ткань куда-то на пол, я располагаюсь у ее входа и сильно толкаюсь, погружаясь в свою жену до упора. Удовлетворенный стон вырывается из моей груди, и я ложусь на нее сверху, покрывая каждый дюйм ее тела своим.
Наконец-то я дома.
Тесс обхватывает ногами заднюю часть моих бедер, ее руки находят мою челюсть, чтобы она могла провести пальцами по щетине, которую она так любит.
Наши взгляды встречаются, и, видя в ее глазах привязанность, моя грудь почти взрывается.
— Господи, Тесс, мне нужно, чтобы ты любила меня больше, чем мой следующий вздох. — Я обхватываю ее лицо руками, моя грудь сильно прижимается к ее груди. — Я, блять, живу для тебя.
— Я знаю, — шепчет она, ее голос мягкий и теплый. — Я знаю, zoí mou.
Когда я слышу, как она называет меня своей жизнью, на моем лице снова появляется улыбка. Я выхожу из нее только для того, чтобы снова медленно погрузиться глубоко в ее тело, то, как она растягивается вокруг моего члена, вызывает чертовски сильное привыкание.
— Мне нужно снова услышать эти слова, — шепчу я ей в рот, медленно входя в нее, наслаждаясь каждой секундой, проведенной с ней.
Наши глаза прикованы друг к другу, Тесс смотрит на меня так, как будто я — весь ее мир.
— Я влюбляюсь в тебя, Николас.
Мои глаза закрываются, слова оседают в самой глубокой части моего сердца, клеймя себя на моей душе, сотрясая мое тело.
Словно одержимый, мое тело начинает двигаться напротив ее. Темп становится бешеным, когда я заявляю права на ее рот, желая ощутить эхо слов на ее языке. Я трахаю свою жену изо всех сил, пока она не превращается в рыдающее месиво, умоляющее об освобождении.
Мои руки наслаждаются ее нежной кожей и изгибами, пока не находят ее задницу. Сжимая ее ягодицы, я продолжаю вонзаться в нее, звук наших тел, сливающихся воедино, наполняет комнату.
— Господи, ты… — Толчок. — Понятия не имеешь… — Толчок. — что делаешь… — Толчок. — со мной.
— Николас, — она произносит мое имя, как самую святую молитву, ее дыхание сладко на моих губах.
Когда Тесс освобождается, и у меня самого мурашки бегут по спине, мое сердце раскрывается так, как никогда раньше — и я так чертовски сильно влюбляюсь в нее — я знаю, что не смогу дышать без нее в своей жизни.
Без нее моя жизнь просто существует безо всякой причины.
Я наслаждаюсь ее теплом, обволакивающим меня, пока наше дыхание приходит в норму, затем, глядя глубоко в ее глаза, я шепчу:
 
— Я люблю тебя, Тереза. Так чертовски сильно, что это сводит меня с ума.
Ее пальцы ласкают мою челюсть, мягкая улыбка заигрывает на ее губах. Она продолжает смотреть на меня, затем, наконец, поднимает голову, прижимаясь нежным поцелуем к моим губам.
Я никогда в жизни не делил ни с кем такие интимные моменты. Такое чувство, что мы заперты в нашем собственном маленьком пузырьке счастья.
Это смывает кровь с моих рук.
Это стирает крики боли из моих ушей.
Это удаляет пятно, которое смерть оставила на моей душе.
— Я люблю тебя, Николас.
Все во мне замирает, и, подобно тому, как яростный шторм наконец утихает, я обретаю момент покоя.
В самый заветный момент моей жизни моя слабость становится моей силой.
Выходя из Тесс, я начинаю поклоняться ее телу ртом и руками, мои губы и зубы пробуют на вкус ее горло, ее грудь и наслаждаются ее сосками, пока они не становятся твердыми на кончике моего языка.
Мои ладони и пальцы ласкают каждый дюйм ее нежной кожи, и, уже умирая от желания снова оказаться внутри нее, я откидываюсь назад, становясь на колени между ее бедер. Медленно надавливая на ее вход, я наблюдаю, как головка моего члена растягивает ее, пока она плотно не обвивается вокруг меня.
Словно в трансе, я не могу перестать наблюдать, как продолжаю медленно входить в нее и выходить из нее, совершенно очарованный тем, как наши тела соединяются и насколько невероятно горячо это выглядит.
Когда я чувствую, как в животе нарастает удовольствие, я подтягиваю Тесс вверх, пока она не оказывается на мне верхом, и, как в ту первую ночь, когда я трахнул ее, я смотрю в глаза своей жене, наше учащенное дыхание создает адский жар между нами, когда я заставляю ее кончить.
Ее внутренние стенки крепко обхватывают меня, сжимая так чертовски сильно и заставляя мощный оргазм прорваться сквозь меня.
С колотящимся в груди сердцем, никогда не чувствуя себя более живым, чем в этот момент, я убираю пряди волос с ее лица.
— Скажи это еще раз, — приказываю я.
— Я люблю тебя, Николас.
Я обнимаю ее и, зарывшись лицом в ее шею, глубоко вдыхаю ее аромат. Проходят минуты, и рассвет подкрадывается ближе, но я не могу заставить себя отпустить, находя больше покоя в объятиях Тесс, чем если бы проспал всю ночь.
Глава 40
ТЕСС
Я думала, что рутина — это то, что мне нужно для сбалансированной жизни, чтобы справляться и просто быть счастливой.
Оказывается, я была неправа. С нужными людьми в моей жизни мне действительно нравится выходить в свет и общаться.
Кто бы мог подумать, что это возможно?
Улыбаясь Афине, я подхожу к столику в уютном греческом ресторане и сажусь напротив нее.
— Как ты нашла это место? — Спрашиваю я, оглядывая средиземноморский декор.
— Mýthos18? — Она пожимает плечами. — Это было моим любимым местом с тех пор, как я переехала в Ванкувер. Я тосковала по дому и искала что-нибудь греческое, что могло бы дать мне почувствовать вкус дома.
Официантка с приветливой улыбкой протягивает нам меню.
Афина заказывает papoutsákia — жареные баклажаны, начиненные говяжьим фаршем и политые соусом фета и бешамель.
Мои глаза блуждают по всем блюдам, и мне требуется добрых пять минут, чтобы выбрать souvl á kia — мясной шашлык с гарниром из картофеля фри, цацики и лаваша.
Оглядывая ресторан, я вижу Джеймса, сидящего с Йоргосом, главным охранником Афины. Остальные охранники разбросаны за пределами заведения.
— На самом деле я уже привыкла к тому, что рядом есть охранники, — признаюсь я Афине.
Она одаривает меня теплой улыбкой.
— Приятно слышать. Как дела дома?
— Хорошо. — Я улыбаюсь ей, добавляя. — Между Николасом и мной все идеально.
Ее улыбка становится шире, в глазах появляется облегчение.