Скандинавский король (ЛП)

— Урок усвоен, — говорит он, кашляя, когда выпрямляется. — Я просто искал её, вот и всё. Её дверь была открыта. Я заметил её. — Его глаза задумчиво сужаются. — Я думаю, вы, возможно, слишком остро отреагировали.
Я ничего на это не говорю. Больше нечего сказать. Мне требуется всё, что у меня есть, чтобы не плюнуть ему в лицо. В некоторые дни я могу продолжать притворяться, что Никлас — это кто-то другой. В другие дни он напоминает о том, что произошло.
Это пытка, вот что это такое.
И его бы здесь не было, если бы я не считал, что заслуживаю этого.
Ирония в том, что, если бы его здесь не было, всё было бы намного хуже.
Я не могу его уволить, и он это знает.
— Держись от неё подальше, — говорю я ему, уходя. — Держись подальше от всех моих сотрудников.
Я спускаюсь по лестнице, оставляя его на верхнем этаже. Моя голова раскалывается от ярости, сердце колотится в груди. У меня сейчас скверное, поганое настроение, и это, наверное, не лучшее время для того, чтобы навестить мою больную мать, но и оставаться здесь я не могу.
Я надеваю зимнее пальто и иду на задний двор, где девочки лепят снеговиков вместе с Майей и Авророй. Там даже есть маленький снежный поросёнок, который обычно согревает моё сердце, но сейчас внутри него нет ничего, кроме осколков стекла.
— Hej Papa! (пер. дат. — Привет, пап!) — говорит Клара, махая мне рукой рядом со снежной свиньёй. — Иди посмотри на нашего Снег-снега!
Я киваю. — Очень милый.
— Можно также сказать, очень ледяной, — говорит Фрея, гордясь собой за этот каламбур. (прим. пер. происходит игра слов: nice — милый, ice — ледяной)
Я смотрю на Аврору, её розовый от холода нос и щеки контрастируют с её бледной кожей. Она похожа на снежную богиню. — Аврора, пойдём со мной. — Я смотрю на Майю. — Ты можешь присмотреть за девочками несколько часов?
— Конечно, — говорит Майя, странно глядя на меня.
Аврора удивлённо смотрит на Майю, та лишь пожимает плечами и кивает ей, чтобы она следовала за мной.
Мы направляемся к боковым воротам, ведущим на парковку.
— Что происходит? — спрашивает она, следуя за мной через ворота.
— Мы уходим отсюда.
— Куда?
— Я пока не знаю. Посмотрим. — Я машу рукой Йохану, который останавливает машину перед нами.
— Мне что-нибудь нужно? — Она смотрит вниз на своё пухлое пальто. — У меня нет ни телефона, ни сумочки.
— У тебя есть я, тебе больше ничего не нужно.
Я говорю Йохану, чтобы он оставался в машине, затем открываю заднюю дверь, жестом показывая ей, чтобы она садилась.
Я вижу, что она в замешательстве от всего этого, но, честно говоря, я тоже.
— Куда, сэр? — спрашивает Йохан.
— Я не знаю. Просто поезжай куда-нибудь. За город.
Йохан кивает, хмуро глядя на меня в зеркало заднего вида. — Может, мне позвать для вас охранника?
Я качаю головой. — Мы не поедем туда, где есть люди. Просто веди машину.
Я сажусь на своё место и не выпускаю вздоха облегчения, пока мы не выезжаем из дворца.
Тем временем Аврора смотрит на меня, волнуясь. — Что только что произошло?
— Я не знаю, — тихо говорю я. — Не задавай больше вопросов.
— Значит, ты загадочный и грубый, — сухо говорит она. — Классический Аксель.
Я смотрю на неё. Она смотрит в окно, наблюдая, как мимо нас проносятся заснеженные улицы. Сегодня следующий день после Нового года, и все снова на работе. На улицах многолюдно. В этом должно быть что-то утешительное, но это только усиливает мой стресс, когда я знаю, что все эти люди смотрят на меня как на своего короля. Никто не должен надеяться на меня ни в чём.
И всё же, это то, что я хочу, то, что мне нужно от неё.
Чтобы она во всём обращалась ко мне.
Йохан и раньше видел мои настроения, когда мне надоедает, и я срываюсь, поэтому неудивительно, что в итоге он отвёз нас в Мариелист, на широкую полосу пляжа в полутора часах езды к югу от города.
— Мы здесь? — Аврора зевает. — Где бы мы ни были?
Большую часть пути она спала, и я не осмеливался её будить. В какой-то момент её голова упала мне на плечо, и я смог глубоко вдохнуть сладкий запах её шампуня.
 
— Надеюсь, это подходит, — говорит Йохан, поворачиваясь на своём сиденье, чтобы посмотреть на нас. — Это Мариелист. Это пляж. Очень популярный летом. Сейчас пустынно.
— Наверное, потому что здесь минус миллион градусов и идёт снег, — говорит Аврора, глядя в окно на лёгкие хлопья, падающие с серого неба. Она смотрит на меня. — Я не из тех, кто задаёт вопросы. — На это я поднимаю бровь. — Но почему мы здесь?
— Пойдём, я тебе покажу, — говорю я ей.
Я выхожу из машины и беру её за руку, помогая ей выйти рядом со мной. Дует прохладный ветерок, но не так холодно, как я думал. Может быть, чуть ниже нуля. Более того, он свежий. Это освобождает.
Я хочу продолжать держать её за руку, но она отпускает её, чтобы снова надеть перчатки. Поэтому вместо этого я просто киваю мимо пустой парковки в сторону моря. — Это там.
Пляж белый и прекрасный в своей холодной пустынности. Летом он, как иногда говорит Аврора, был бы “choc a bloc”, но сейчас он пуст. Здесь только мы и темно-серые волны, которые бьются о берег. Снег местами покрывает пляж, сливаясь с белым песком, а пучки травы торчат из дюн.
Над нами кружат чайки и ныряют в падающие хлопья.
— Холодно, — говорит она, потирая руки.
— Тебе нужно моё пальто? — спрашиваю я, готовый снять своё.
Её брови взлетают к небесам. — Нет. Оставь его себе.
— Не любишь джентльменов, да?
— Пффф. Мне не нравится, когда чёртов король переохлаждается из-за того, что у меня австралийская кровь. Всё холодное. — Её выражение лица становится робким. — Кроме того, однажды ты чуть не переохладился из-за меня. Думаю, этого достаточно. — Она прочищает горло и пинает снег, попавший под сапог. — Итак, почему мы здесь?
Я пожимаю плечами и засовываю руки в карманы пальто, раскачиваясь на пятках. — Потому что зимой я могу просто прийти сюда со своими мыслями, своими обидами и разобраться с этим наедине. Ты права насчёт дворца. Даже когда ты один, кажется, что ты не один. — Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох через нос, запах соли, моря и снега как тонизирующее средство. — Здесь моя голова может проясниться. Я чувствую себя свободным.
Я открываю глаза и смотрю на неё. Она смотрит вдаль, на слабые очертания земли за морем. — Что это?
— Германия, — говорю я ей, а затем указываю на крайний левый угол. — А в ясный день в том направлении можно увидеть Швецию. — Я облизываю губы, пробуя соль. — Ты спала в машине почти всю дорогу.
Она застенчиво улыбается. — Извини. — Она делает быстрый жест в мою сторону. — Я проснулась, и моя голова лежала на твоём плече. Надеюсь, я не пускала слюни.
Я улыбаюсь. — Я не возражаю.
— Я пускала слюни? — Теперь она выглядит в лёгком ужасе.
Я смеюсь. — Нет. Но я не возражал против твоей головы на моём плече.
Наши глаза встречаются, и между нами вспыхивает напряжение и жар, которые я всегда стараюсь игнорировать.
Она собирается погубить меня, я уверен.
В кои-то веки я могу не возражать.
— В любом случае, — быстро говорю я, — это заставило меня понять, что у тебя не было ни одного свободного времени с тех пор, как ты начала здесь работать. Даже на Рождество.
Она пожимает плечами, поднимая руки. — Куда бы я могла поехать? У меня нет семьи.
— Ты можешь поехать куда угодно. Куда-нибудь, где тепло и солнечно. Я не против заплатить за это.
— Ты пытаешься избавиться от меня?
— Никогда.
— Да, конечно. Я вернусь, и у меня не будет работы.
— Ты много работала, Аврора. Тебе нужен этот перерыв. Я думаю, это пойдёт тебе на пользу.
И, возможно, это звучит так, будто я пытаюсь от неё избавиться. Я не хочу, чтобы она уходила, хотя знаю, что Майя была бы не против присмотреть за девочками. Я просто хочу быть хорошим начальником, потому что, в конце концов, это всё, чем я могу быть для неё.