Бычара (СИ)

— Я и сам не знаю, как это вышло, но твоя трагедия как разрушает, так и сближает. Прости, что не признался раньше. — Дидерик пригнулся на всякий случай, чтобы мой удар прошёлся по жалюзи, а не по его лысой башке. Но я, как ни странно, сохранял миролюбивый настрой. Тем более с недавних пор слово «трагедия» переросло в «так тебе и надо, Джек, не будешь лезть туда, куда не просят!» — Я хочу, чтобы ты понял всё правильно, — вымолвил он, закрываясь руками. — Если будешь бить, то несильно, ладно? — Дидерик явно удивился тому, что всё ещё цел, и пытался договориться. Он даже выпрямился и готов был принять наказание достойно. Я задрал голову, показывая, что выше насилия. Теперь оно мне чуждо. Хотя…
— Я недавно ночевал у Люсии дома и был с ней и Амандой в клубе, почему тебя там не было, а? — полюбопытствовал я, предполагая, что Дидерик как гражданский муж должен быть рядом и не пускать Люсию в чём мать родила по клубам. Дидерик почесал лоб.
— Я видел, как ты их утаскиваешь оттуда, и, поверь, поблагодарил тебя за заботу. И, да, я знал, что ты поехал в кафе дяди, поэтому мы и встретились там.
— Но потом я поехал к Люсии. Ты следил за мной, получается, да?
— Ты был пьян, Джек, и сел за руль, конечно, я поехал за тобой. Мне нужно было убедиться, что ты хотя бы доедешь нормально. А когда тебя впустила Люсия, то поднялся и я. Аманда уже была с тобой в спальне, она меня не видела. Я успокоил Люсию и уехал.
Слова Дидерика всё равно вызывали у меня подозрение, ведь жили-то они вместе, а навещал Люсию я не один раз, не два и даже не три.
— Я следил за Люсией и спал у неё.
— Но следил же не каждый день. И к тому же я спускался через балкон, если ты ночевал у нас.
— Вот ты пиздюк. — Я сжал кулак и всё же занёс для удара, но вовремя остановился и слегка толкнул Дидерика в плечо, одумавшись. Какая теперь была разница, если всё перевернулось с ног на голову!
— Я понимаю, Люсия была дорога тебе как твоя влюблённость, как светлая память о приятных моментах из детства, она связана с твоей потерей…
— Но она же тебе не нравилась, ты был влюблён в Аманду, — перебил я очень трогательный монолог.
— Я её и не разлюбил, но Люсия… Она более нормальная, чем её подружка.
— Да, Аманда немного необычная женщина, — согласился я, невольно улыбнувшись. Всё-таки даже разговор о ней вызывал у меня чувство гармонии с собой. Вот ведь, чертовка!
— Вот именно и поэтому и просил тебя не обижать её, она безумна в своей любви к тебе. — Друг радовался моей отрешённости и, осмелев окончательно, обнял, надеясь, что я всё понял и драться не буду. Я его оттолкнул и перестал лыбиться как дебил.
— Да помню я ее выходки, но ты всё равно поступил подло. — Дидерик часто закивал, соглашаясь, что он подлец. — Значит, Аманда как женщина тебя не интересует?
— Нет, я понял, что мне нужна Люсия. — Я выдохнул с облегчением: друг остаётся с целым позвоночником. Я забыл, что стал выше насилия и всё такое. Я бы точно врезал Дидерику, если бы он ответил, что по-прежнему желает Аманду. Надо проверить, насколько я хочу Люсию, хм. — И у нас будет ребёнок. — И тут я задержал дыхание и отступил, боясь за здоровье будущего отца. Я сглотнул, схватил новую бутылку с водой и осушил её полностью. Дидерик смотрел извиняюще и не моргал, боялся упустить момент моей вспышки ярости.
— Ты собираешься жениться?
— Да, в Париже, так что ты приглашен, — тут же откликнулся Дидерик.
— Ладно, так и быть, припрусь на ваше торжество и попытаюсь сорвать его, — ухмыльнулся я, чтобы он расслабился, оценил мою полушутку и перестал напрягаться, а то сосуды в глазах полопаются. — Только почему Париж?
— Подростковая мечта Люсии и Аманды — сыграть свадьбу в один день во Франции.
— Аманда тоже хочет свадьбу в Париже, значит.
— Да это их бзик, — скривился Дидерик, протяжно выдыхая, и махнул рукой — типа женщины же, хрен разберёшь, чего им надо,
то Эйфелеву башню им подавай, то статуя присущего мальчика вполне устраивает. — Ты точно не злишься? — не поверил Дидерик и заглянул мне в лицо в поисках причины моего странного спокойствия.
 
— Нет, но мне хочется осуществить мечту Аманды, — вздохнул я и плюхнулся на кожаный диван. Дидерик, удивлённый, но очень довольный, уселся рядом, надеясь услышать подробности.
— Так осуществи, в чём проблема? Или между вами что-то случилось? Или ты опять думаешь, как надрать задницу Бруно уже с помощью меня? — вспылил Дидерик, взмахнув руками. Если честно, и мысли такой не было. Дидерик сел поудобнее.
— Я бы с удовольствием отпинал Бруно, но дело сейчас не в нём, я поступил плохо с Амандой, — я проглотил ком в горле. Нужно очистить совесть, иначе она сгрызёт меня полностью, оставив только силиконовые яйца, они же ведь несъедобные. Блять!
— Та-а-ак, значит, ты всё-таки изнасиловал её?! — Вскочил Дидерик и навис надо мной. Не сказал бы, что мне было очень страшно. И я решил встать. Если и получить по заслугам, то хоть наравне, а не так, что я опять снизу нахожусь.
— С моей точки зрения — да, а с её — нет, — быстро выговорил я, оправдываясь, и мысленно заехал себе в челюсть. Какая, блять, разница! Насилие есть насилие и пускай даже над озабоченной Амандой! Ещё и на глазах у Бруно! Я вторгался в её тело, не думая об её комфорте, пренебрег просьбой, ей было больно.
— Ты и правда животное, Джек! — рыкнул Дидерик и вылетел из кабинета. Я прикрыл глаза и задышал ровнее. Мне, кажется, стало легче. Через несколько минут Дидерик влетел обратно, но я уже встал и приготовился достойно нести наказание от защитника Аманды. Он вскинул пистолет. Откуда у него оружие?
— Тебе тогда придётся пристрелить и Бруно тоже. В тот день не я один был её насильником, так что не откажи мне в радости сначала увидеть его смерть, а потом уже и мне пулю всадишь в лоб, ладно? — Подошёл я, натыкаясь на дуло и никак не сопротивляясь. Наоборот, раз надо поставить жирную точку, пусть так и будет. Аманда выйдет в Париже замуж за другого. Бычара должен быть убит.
— Как, и Бруно тоже? — на выдохе спросил Дидерик, опуская оружие. Он сел на диван и закрыл лицо руками. Я уже думал, он рыдает, и сел рядом, положив руку на плечо друга. Он её скинул. Ну ладно, хрен с тобой, не хочешь обнимашек — не надо.
— У него не получалось, я выкинул Бруно в окно. Ты же видел.
— Это тебя не оправдывает, — цыкнул Дидерик, посмотрев на меня, и спрятал пистолет.
— Я знаю, но она принила мою грубость.
— Потому что дура, — рявкнул Дидерик, и я с ним согласился, мы оба поглубже вздохнули, и я на всякий случай спросил:
— Не будешь в меня стрелять? — немного расстраиваясь.
— Пока не буду, но ты поедешь со мной. — Вскочил он и толкнул меня, чтобы я поднялся.
— К Бруно?
— К какому нахрен Бруно? К Аманде! Она четыре дня из спальни не выходит, лежит и плачет, ест только потому, что Люсия заставляет. Не реагирует на уговоры и по ночам выкрикивает твоё имя, просыпаясь в поту. Ей плохо, Джек, и в этом виноват ты!
Зашибись! Не представлял, что ненормальной Аманде тоже бывает плохо. Может, тогда я ошибался, и она нормальная? Пока я рассуждал, Дидерик дотолкал меня к лестнице и заставил сесть в машину.
— Подожди, я сейчас. — Я вышел из машины и хлопнул дверью.
— Не будь трусом, Джек! Если допускаешь ошибки, то будь добр их исправлять! — Злясь на меня, Дидерик завёл машину. Он ехал за мной, выкрикивая, какой я придурок и не лучше Бруно, а может, и хуже, так как он дебил, а я — разумный. Ну и на этом спасибо. Я усмехнулся и залез в бардачок, вытащил тёмно-синий бархатный футляр. Оставив свой джип, пересел к другу: ну раз он сам решил отвезти меня, то пускай везёт, я готов исправлять ошибки. — Кольцо?
 
— Ага, купил, а она уехала. Не успел загладить свою вину. — Я открыл футляр, демонстрируя другу украшение. Тот присвистнул, увидев сплетение белого и жёлтого золота, явно его кольцо было дешевле.
— Думал, ты уже не решишься. — Я цыкнул, зная, что и не решился, если бы не желание Аманды выйти за меня перед зверским трахом.