Бычара (СИ)

— Я люблю мясо. — Облизнулась она и, встав на цыпочки, поцеловала в губы. Помня о Бруно, я ответил на ненужный мне поцелуй.
— Договорились, тогда приготовлю тебе сам самый вкусный бифштекс, — как только наши губы разомкнулись, произнес я. Лия, раскрасневшись, кивнула и, развернувшись, зашагала к комнате Бруно. Я направился за ней, надеясь, что она не упадёт, спотыкаясь на ровном месте, от переизбытка будоражащего её желания.
— Надо убедиться, что Бруно не покалечился, а то один раз прыгнул со стола, думая, что он лягушка, представляешь? И рассек лоб, вот такой шрам теперь у него. — Лия показала пальцами размер в три сантиметра.
— Вот ведь бедненький, — проворчал я, радуясь неудачному падению, и увидел, что Бруно спит на полу, свернувшись колачиком. Урод.
— Расскажешь, каким он был? — услышал я Лию и почувствовал, как её рука оказалась в моей. Я сжал тонкую ладонь с твёрдым намерением идти до конца, совершенно не думая о том, каким будет финал.
— Расскажу, и ты мне всё расскажешь про него, хочу знать, как вытащить из него того самого человека, что жил в нём годы назад. — Выйдя из комнаты, я потянул её за собой, и она пошла, не подозревая о том, что в Бруно никогда не было человеческого!
***
— Спасибо за лучший секс.
— Можешь обращаться, — усмехнулся я, натягивая простынь по пояс, всё-таки афишировать не нормальные причиндалы не хотелось, и хорошо, что Лия ничего не заметила от нахлынувшей на нее страсти. Я глубоко вздохнул. Чтобы избежать обнимашек не тех рук, не смотреть в не то лицо и не перебирать в пальцах пряди светлых волос вместо тёмных, встал, поднял с пола боксёры, надел и вышел на балкон, надеясь задышать свободней. Не получилось.
— Что-то не так? — Я закурил, так и не посмотрев в сторону не той женщины, с которой хотелось бы засыпать и просыпаться.
— Всё хорошо, просто курить хочу, тем более после лучшего секса грех не покурить, так ведь? — усмехнулся я, покосившись на растрепанную Лию в шёлковом бордовом халате. Я зажмурился, надеясь воспроизвести в голове голос Люсии. Не получилось.
— Тогда дай и мне. — Протянул ей пачку и поднёс зажигалку с огоньком. Она прикурила, выпустив струйку дыма из припухших губ, её румянец так и не сошёл с палых щёк. — Останешься?
— Хочешь?
— Хочу, — незамедлительно ответила она и прижалась ко мне. Я матюкнулся и, подняв глаза к ночному небу, надеялся, что хотя, бы она не влюбится в меня. В этом ничего хорошего нет, как выяснилось.
— Тогда останусь, — я перехватил её руку, мешая ей залезть мне в трусы. Лия в недоумении посмотрела на меня, но всё же улыбнулась, решив, что на этот раз сможет поцеловать. Я отстранился, кинув окурок вниз, и зашёл обратно в спальню с приглушенным жёлтым светом от напольной лампой.
— Что с тобой, Джек?
— Просто очень переживаю за друга, как вообще могло произойти с ним такое, он ведь был человеком, а сейчас кто он? — начал я двигаться к цели своей мести, которая не давала мне унывать, покончить с собой, каждый раз заставляла жить дальше, хорошенько врезав по лицу, и отправляла по порочному кругу, не понимая. Почему и за что? Лия услышала мой голос, что был на грани истерики, и для полноты картины сел на кровать и закрылся руками, стараясь выдавить слезы. Не получилось. Блять. «Бесчувственый бычара!». Она села рядом и обняла за плечи, прижимаясь пышной грудью к моему плечу.
— Он таким образом прячет от себя человека, ему проще быть животным. Чтобы вернуть человеческие навыки, нужен невероятно мощный стимул для пробуждения, ему нужен тот, кто будет ему интересен. Понимаешь?
— Нет.
— Ну смотри, вы знакомы, и, возможно, узнав тебя, он очнётся. — «А это интересная мысль», — подумал я, посмотрев на Лию дольше, чем хотелось бы.
— Мы уже виделись, что-то собакой ему нравится быть больше, — рассудил я и хрустнул шейными позвонками, отводя взгляд от блестящих уставших, но счастливых глаз. Никогда не думал, что могу дарить кому-то столько счастья и очень жаль что вскоре для неё наступит разочарование.
— Это была первая встреча.
 
— Ты дашь нам видеться? — Я почувствовал, как моя бровь изогнулась в изумлении, и осознавал, что только что через трах расчистил дорожку препятствий к Бруно.
— Конечно, я вижу, как тебе грустно, а мне вовсе не хочется видеть тебя таким.
— Ладно, спасибо, больше не буду грустить. — Взял её руку и, поднеся к губам, поцеловал, услышав, как из её гортани вырывается стон. Она не моргая следила за тем, как отпечатки моих губ оставались на коже, а кончик её языка прошёлся по нижней губе. Она выдала себя во второй раз за день. В губы никого не хотел целовать, кроме Люсии. Не объяснял почему. Целовал Лию в её острые скулы, спускаясь к шее, надеясь, что ей этого достаточно. Уложив на спину и нависнув над ней, сорвал с себя трусы, развёл её ноги, вошёл, прикрывая глаза, и услышал голос умоляющей Люсии не трогать её, когда в моей крови, помимо тестостерона, бушевал алкоголь.
— Джек, ты со мной? — зачем был этот вопрос, я не знал, как и не знал ответа на него. Пришлось врать:
— С тобой. — Кажется, Лия поверила, и обняла прижимаясь сильнее. Я ускорился, упираясь руками в матрас, стараясь не ловить её взгляда на себе.
Две недели назад.
— Джек, ты где был?
— Работал, — старался не огрызаться я и ещё больше не рождать вопросы в белокурой голове моей любовницы. — Я просто устал.
— От работы?
— От всего, Лия, — «Я устал бояться назвать тебя, Люсией, понимаешь?» — вопили мои мысли, заставляя высказаться вслух и больше не держать в себе всю скорбь и несправедливость, а главное — сказать, что Бруно я ненавижу, и при удобном случае убью дебила, и мне похуй, кем он притворится на этот раз. Она не понимала, и я ушёл в ванную, прихватив шприцы и флаконы с тестостероном. Лия ринулась за мной, я успел закрыться. Всё-таки одному мне было легче. Не надо объяснять никому и ничего. Всё-таки отношения — это не для меня. Видимо. Я ненормальный мужчина, который никогда не построит дом, не родит сына и не посадит дерево. Никогда. Я набрал в шприц прозрачную жидкость и, оголив задницу, вставил иглу — на миг мои мысли испарились. Жаль, что на мгновение.
— Джек? — услышал я беспокойный голос Лии и понял, что этой женщине свои нервы показывать не стоит. С ней мне должно быть весело и непринужденно. Глянув на своё унылое лицо и застегнув джинсы, открыл дверь.
— Что за укол ты сделал? — Округленными глазами уставилась она на меня, посмотрев на использованый шприц в моей руке.
— Витаминки, — усмехнулся я, показывая ей флакон.
— Но это же тестостерон, — прочитала название и с вопросом: «Зачем он мне нужен?» — выкинула в мусорку.
— Для моих упругих мышц, а то если я сдуюсь, перестанешь меня хотеть, — старался расслабиться.
— Мне кажется, я не только хочу тебя. — И тут я запаниковал. Ещё одну Аманду я не вынесу. — Я…
— Нет, нет, Лия, ты ошибаешься, ты только хочешь меня, ладно? И больше никаких чувств нет, я помогаю тебе, а ты помогаешь мне, да? — Слезы! Слезы проклятыми каплями падали с её щёк. Блять, как маленькая!
— Почему?
— Потому что, Лия, мне хорошо с тобой. Тебе — со мной. Давай не будем портить всё ненужными чувствами, ладно? — Она кивнула, вроде как соглашаясь. Я вздохнул с облегчением — кажется, с Лией проще, чем с навязчивой Амандой, которая должна была приехать из Брюсселя к моей Люсии на днях. — И, пожалуйста, больше никогда не плачь, — попросил я и обнял её, надеясь избежать истерики. «Скоро ещё одна озабоченная появится рядом с тобой, Джек, что делать будешь, а?» — вопрос убивал меня сильнее, чем камни Бруно, бьющиеся о мою плоть. Неужели никто не понимает, что со мной рядом быть нельзя. Я бесчувственная мразь!
 
Полтора месяца спустя.
Зайдя в спальню, разделся и лег рядом с той, от которой очень долго бегал и бегал бы до сих пор.
Никого не слушая. Не понимая что до меня хотят донести.
Оказывается, я перепутал симпатии к девочкам. Как я не заметил раньше? А всё моё упрямство. Привык к Люсии настолько, что не обратил внимания на интерес к надоедливой девочке за неё я готов был платить большое. Именно она лежит в моей кровати, под одеялом и её тело покрыто синяками от моих рук. Последствия моего мудачество.