Живой Лес (СИ)

Я фыркнула в негодовании, получилось это громче, чем хотелось бы, и, чтобы скрыть свое секундное замешательство, я несколько раз кашлянула.
— Иль Ратмир, проходите дорогой, сейчас Вам тепленького налью… — засуетилась Мэри, словно наседка среди цыплят, некоторые из которых умели больно клюнуть.
— Спасибо, Мэри, не стоит, — Ратмир бесшумно приблизился и положил руку мне на плечо. Этот жест парализовал меня. Я напряглась и вытянулась в струнку, ощущая теплые пальцы на своем голом стараниями матушки плече. Слишком свойский жест, подходящий для близких людей. Признаю, именно я затеяла игру в сближение, совсем не ожидая, что Ратмир её поддержит как заправский ловелас. Рука на моем плече немного сжалась, превращая меня в муху, в которую паук вбросил обездвиживающий яд.
— Всем желаю приятного вечера и… позвольте откланяться, — тихо произнес жених, отпуская мое плечо на волю. И пока я приходила в себя от оцепенения, бесшумно удалился. На скатерти около меня лежала отскочившая горошина. Хозяин дома поймал ее, не иначе, как проявив звериную ловкость. Пытался показать свое превосходство? Я насупилась и побыстрее завершила трапезу.
После ужина я удалилась в свою комнату. Усталость, накопленная за день, навалилась неожиданно. Ощущение триумфа быстро схлынуло после визита Ратмира на кухню. Единственное желание, оставшееся в моей голове, — упасть в забытье сна, погружаясь в приятную пустоту и темноту. Я прилегла, надеясь немного вздремнуть, но моментально провалилась в глубокий беспробудный сон.
Мягкое, теплое марево окутывало меня со всех сторон. Я хотела пошевелиться, но с удивлением обнаружила, что не могу этого сделать. Ни рук, ни ног у меня не было. Темнота начала рассеиваться, и я оказалась в чистой воде, в озере, погрузившись с головой. Малейшая мысль — и я заскользила в прозрачной приятной жидкости, совершая быстрое движение. Поплыла… оттолкнувшись гибким хвостом. Мгновение — и вот я уже у поверхности, освещенной игривым солнцем, и снова ныряю в зеленую глубину. Неужели?.. Я — рыбка. Самая настоящая!
Быстрое движение манит и притягивает. Эта игра и бесконечное скольжение в толще воды, моя кожа для этого приспособлена… Серебристые рыбы вокруг, разноцветное дно, игривые завитки водорослей. Вверх и вниз, мы плаваем все вместе, отбрасывая мириады бликов. Кажется, я даже проглотила нечто скользкое и соленое на вкус. Очевидно, лучше не строить предположения, что это было.
Закрученное движение вверх — и у меня уже есть лапы. Зеленые. С перепонками. Я что, в лягушку превратилась? Отличная перспектива… Рыбкой и то было лучше. Теперь я тоже плаваю, но уже медленнее, немного неуклюже. Мне приходится перебирать лапами, чтобы перемещаться в воде. И все же прохладная вода — моя стихия. Здесь я чувствую себя комфортно, дома. Но что будет, если выбраться на поверхность? Она манит… Притягивает своей неизведанностью.
Я медленно выползаю под яркими жгучими лучами на влажную землю, покрытую пучками упругой травы. Так приятно проминать её собой. Хочется петь песню и звать кого-то. И, кажется, я это делаю. Только не очень мелодично. Боже мой, слышала бы меня моя матушка и сестры… Да я квакаю! Громко и отвратительно, с переливами. Ой! Я почему-то могу быстро перемещаться по земле… Ловко и юрко я заползаю на дерево. У меня вырос хвост? И в воду больше не тянет. Скорее на солнце, греться под теплыми лучами, пронизывающими тонкую чешуйчатую кожу и согревающими хрупкое тело. И скользить, распластаться по поверхности, забегая в узкие щели, становясь невидимой среди листвы…
Порыв ветра — и меня срывает с ветки. Я падаю, меня подхватывает и закручивает в воздухе поток. Вот-вот, и я ударюсь о твердую землю. Но нет. Я могу поднять свое тело, удержаться на весу. Я — птица?!! Ощущение свободы и полета окрыляет меня, я лечу… Как это приятно, не чувствовать опору под ногами, подниматься вверх и парить, ловя потоки воздуха! Наблюдать лес с высоты. Видеть гигантские деревья внизу и не бояться упасть. Нырять сквозь пушистые кроны и нестись навстречу порывистому ветру.
 
Я — птица… и я могу мыслить. Удивительно… Я становлюсь крупнее, и мне сложнее удержаться в воздухе, но я все еще могу летать. У меня есть перья и прекрасные широкие крылья. Я птица или нет? Кто я? Подлетаю к воде. В ней отражение. Вроде птица, даже клюв имеется, пусть и маленький. Но стоит на двух ногах, неспешно осматривает приподнятые крылья. Голова большая, с ней сложно, но можно, все еще можно летать. Глаза огромные и умные. Смотрят внутрь, проникая в душу.
Вдруг что-то идет не так. Где-то вдали вспарывает небо мощная вспышка света. Нехорошая вспышка. Это не солнце. Время замедляется и я вижу, как надвигается огненная светящаяся волна, сминающая все на своем пути. Жадный огонь — не настоящий, он искусственный и не похож на языки пламени. Вот загораются и обугливаются деревья. Часть из них падает, другая — просто растворяется в огне. Уйти, убежать, улететь от него невозможно. Я делаю слабую попытку взлететь, но мои крылья не могут унести меня далеко. Волна настигает меня прямо у озера, мгновенно превращая его в пар. Загораются и становятся черными перья. Я не успеваю и клюва открыть, как проваливаюсь в красную, темную пустоту, в которой нет ничего. Ничего.
Я подскочила на кровати. Мне показалось, или я кричала? Мокрый, холодный пот ручьями тек по лбу. Что это было? Сон? Реалистичный и глубокий до жути? Но при этом необыкновенно прекрасный? Эволюция животного мира — слова отчеканились в голове. Что же случилось в конце, почему он так внезапно и трагично прервался?
Я с удивлением оглядела себя. Грудь тяжело вздымалась, я вся была мокрая, как упавшая в воду мышь, хоть выжимай платье, которое я одела еще к ужину. Волосы всклокочены, будто я пару часов кряду елозила головой по подушке. Сердце бьется, словно у пойманной в клетку птички. Наваждение какое-то! Ку-ку тоже проснулся и недовольно шипел на краю кровати. Мой странный сон пришелся не по его кошачьей душе.
Немного успокоившись, я заставила себя подняться. За окном было темно, я снова уснула, не переодевшись. Умылась, пытаясь с помощью холодной воды избавиться от наваждения, и сменила платье на ночную сорочку, ругаясь на все явно лишние в одежде, предназначенной для сна, вырезы и кружева. Уселась на подоконник, вглядываясь в темноту и прислушиваясь к стрекотанию насекомых. Неподвижно замерла, выравнивая дыхание и мысли, помутившиеся явно после бестолковых попыток жениха приобщить меня к живой природе. В голове прояснялось, сонное наваждение отступало и уже не казалось таким реальным. Подумаешь, сон. Тут и не такое приснится после того, как тебя макушкой в воду ткнут без твоего на то желания. Хорошо, что хоть Ратмир не привиделся, мне он и в реальной жизни надоел. Бывает же такое. Еще не поженились, а лишь бы глаза уже на него не смотрели. А что будет потом? Нет, определенно, наши пути должны разойтись как у дикой шипящей кошки и злой кусачей собаки.
Мысли тут же переместились к образу тирана. Я вспомнила его теплое прикосновение к плечу. А от мысли, как он волок меня к воде, захотелось всплакнуть от жалости к себе… Все же подал жакет, проявляя своеобразную заботу. Если и планировал меня извести, то уж точно не сразу! И… слишком бледным он выглядел за ужином. Я поймала себя на предательской мысли, что меня тронул уставший вид Ратмира. Беспокойство? С чего бы вдруг? Не стоит обольщаться поведением удава, играющего с кроликом перед хорошим ужином. Ни черта не верю его заявлениям о том, что мне ничего не грозит! Моя судьба сломана, вот только… Несмотря ни на что, приходилось признать, что свалившиеся приключения освежили мою жизнь и придали ей авантюрный дух. А руки так и чесались рассекретить странности леса и вывести жениха на чистую воду! Быть может, удастся уличить его в какой-то непотребщине и опозорить исключительно прилюдно!
 
Я задумчиво засмотрелась на ровные, утопающие в глубокой синеве ночи, деревья, слабо подсвеченные лунным светом. Я столкнулась с непознанной реальностью, которая привела в неописуемый восторг личность ученого внутри меня. Захотелось эту реальность собрать, присвоить и изучить под лупой. А еще лучше — поделить на части и посыпать реагентами из лаборатории Изыскария. Мне предстояла большая работа по сбору образцов до своего отъезда домой. Когда все закончится, у меня останутся не только любопытнейшие артефакты на руках, но и с десяток забавных сюжетов, которыми я смогу перед сном потешать внуков.