Живой Лес (СИ)

Весь следующий день я промаялась, так и не решившись задать мужу этот вопрос. Он постоянно вертелся на языке, но как только я открывала рот, язык словно немел и я не могла вымолвить ни слова. Странная внутренняя робость останавливала меня, а еще больше — боязнь нарушить ту хрупкую идиллию, тот нежный мир, что установился в наших отношениях. Мне хотелось хоть немного потянуть, пожить жизнью, которую неожиданно приняла для себя… Ратмир заметил изменение моего настроения и пытался меня разговорить. Я лишь мило улыбалась, кивала, уходя в свои мысли с головой, как трусливый страус. Он хмурился, видимо списывая перемены моего настроения на ту близость, что случилась у нас в купальне. Но я так и не призналась…
А через пару дней Ратмир и вовсе ушел в себя, получив письмо, доставленное Файном из города. Признаться, мужа я таким еще не видела, настолько серьезные грозовые тучи набежали на его лицо, сведя брови между собой и породив отчаянную уверенность во взгляде. Он явно терзался сомнениями, размышляя настолько глубоко, что, казалось, весь остальной мир перестал для него существовать. Ратмир, как и я, не посвятил меня в свои чувства, а на все мои робкие вопросы успокаивал, что его беспокоят дела давно минувших дней. Вот так мы и ходили, каждый с тяжелой головой, бесконечно далекие друг от друга. Он часами запирался в кабинете, возвращаясь в комнату, когда я уже спала. Я чувствовала, что его гложет серьезная проблема, но мысли Ратмира были далеко от меня. Даже если мы сидели рядом, он думал о чем-то своем, иногда отшучиваясь на посторонние темы.
Лишь единственный раз он позволил себе дать выход напряжению, единым порывом притянув меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы с продолжительным вздохом, словно не хотел отпускать. Я слушала его тяжелое дыхание и теплые удары в груди и с удивлением осознавала, что тоже не хочу расставаться, будто лес и этот загадочный человек пленили меня своей открытостью, первозданностью и беззащитностью, привязали мою душу неведомыми путами. Внезапно накрыла мысль, что бежать мне некуда, ведь мой дом, настоящий и желанный, именно здесь. А я словно мышь, по глупости рвущаяся в мышеловку. Образ мне не понравился, и я нахмурилась. И вправду, с чего я это привязалась к лесу? Не иначе, как сила привычки… Или нет?..
А еще через два дня Ратмир сообщил о необходимости уехать на неделю. Обнял меня крепко, поцеловал сильно и нежно одновременно. Погладил по голове, приласкал спину, легко пробегая пальцами вдоль хребта, от чего я заелозила, словно устраивающийся на ночлег хорек. Вырываться из теплых объятий решительно не хотелось.
— Мне надо уехать, ненадолго, — слова дались Ратмиру с трудом. Мы так и стояли около дома, ощущая холодные порывы ветра и надвигающуюся грозу, не в силах оторваться друг от друга. — Алёна, я…
Он сделал паузу, и впервые я увидела супруга, нет, не смущенным. Наоборот, он был решителен, как никогда, и абсолютно серьезен. В его глазах мелькнуло нечто, что мне не удалось разгадать.
— Я люблю тебя. — Раскатом молнии прозвучали слова, порождая внутри меня счастливое оцепенение. — Обещай… обещай, что не будешь делать глупостей. Дождись меня. Тем более, ты знаешь. Лес не отпустит тебя, — наконец, усмехнулся он, становясь похожим на того Ратмира, которого я знала.
Я молчала, зарываясь носом в его плечо, вдыхая аромат и чувствуя щекотание черных волос. Я ничего не говорила. А он сказал. Сказал эти заветные слова, от которых в моей душе закрутились огненные вихри, рассыпаясь радостными искрами так, что все вокруг казалось ярким и счастливым, несмотря на нависшее над нами тяжелое сизое небо. Как хорошо, если это правда… Но для начала мне нужно убедиться… Неужели я не могла просто поверить? Тревога и сомнение едкой жижей разъедали мое нутро, тягучей кляксой растекаясь среди ярких искр радости.
Я еще раз улыбнулась, игнорируя тревожное предчувствие. Ратмир собирался в дорогу, я крутилась рядом, вынашивая на языке невысказанный вопрос. Спросить или нет?.. Мне хотелось успокоиться, узнать, что все просто и ясно… Но я понимала — не время для серьезных разговоров. Он слишком озабочен, я чрезмерно взволнована. Не сейчас. Или все-таки нужно?.. В последний момент, когда муж решительно вскочил на Черного и бросил взгляд на меня, я не выдержала и бросилась за ним, но не успела… Ратмир уехал, оставив меня наедине со своими тревогами.
 
Остаток дня я промаялась, размышляя как поступить. Возможно, если я могла влиять на лес, то получится из него выйти? Пока Ратмир в отъезде — это самый удобный момент… Когда, как не сейчас?.. Мне надо лишь взглянуть на изображение в старой газете, чтобы убедиться, что я понапридумывала невесть что. Что мои фантазии — плод разыгравшегося воображения. А также завезти необычные образцы в Изыскарий, ведь мой долг перед наукой так и остается нереализованным. А потом я вернусь. Обязательно вернусь, ведь это место стало и моим домом. Как ни странно, но именно здесь меня ждут.
Я быстро собрала походную сумку с самыми практичными вещами и природными образцами, немного еды и кристаллы Галлания, которые я стащила из Лаборатории в прошлый раз. Уверена, Ратмир не обидится, ведь мне необходимо на что-то жить во время путешествия. Подумав, сложила еще одну сумку с собой на всякий случай. По дороге смогу прихватить ветки и другие образцы. Ку-ку в этот раз решила не брать, пусть дожидается меня здесь. Он с первого дня признал этот дом своим.
Не оставляя себе времени обдумать все еще раз, бросилась к Ариадне. Она тревожно фыркала, перебирая копытами в стойле. Внутри меня тоже поселилась неуверенность, но я гнала её, как непрошенную гостью, не позволяя себе усомниться в выбранном решении, давила закономерные сомнения, убеждая себя в необходимости исполнить научный долг. Я сжала губы и упрямо направила кобылу вперед.
Мы помчались в сторону скального прохода, как и в прошлый раз. Как не заплутать?.. Я стала мысленно просить лес помочь мне осуществить намерение. Все очень просто. Просьба. Одна просьба, бесконечным стуком сердца отзывающаяся в голове. Я просила сильно, как молитву повторяя слова, не препятствовать мне, дать реализовать старое желание вырваться обратно, увидеть, сравнить, оценить… понять. Понять. Мне было жизненно важно понять, где иллюзия, а где моя настоящая жизнь. Где осталось прошлое, и где ждет будущее.
Через некоторое время я заметила шевеление в деревьях рядом, по обеим сторонам от моей лошади. Присмотрелась, ощутив укол страха. Волты. Они перестали скрываться, видимо, заметив мой интерес, и в открытую выскочили из-за деревьев, окружая нас, но продолжая бежать без остановки. Своеобразный круг сопровождения. Я испугалась, не понимая их намерений, но они не совершали попытку остановить нас. Бежали по-волчьи, по-звериному, на всех четырех лапах, лишь иногда кося глаза в нашу сторону. Так мы и скакали довольно долго, и я не совершала попыток остановиться, завороженная этим зрелищем.
Сердце дрогнуло. Впереди в приближающихся скалах замаячил проем, освещенный проходящим сквозь него светом. Получилось… Я смогла. Точнее, лес ответил мне. Почему же я не испытывала бурной радости? Сладостного предчувствия? Восторга от свободы? Ничего. Внутри томилась абсолютная пустота. И тревога, усиливающаяся с каждым нашим шагом. Отогнав от себя лишние мысли, я решительно двигалась вперед.
Остановилась только перед самым выходом. Замерла в сомнении. Волты, как один, застыли рядом, сели отдышаться, глядя на меня пронзительными водянисто-серыми и горчично-желтыми глазами. Плат тоже был среди них, в его суровом взгляде мне почудился укор. И все же волты не пытались меня остановить, просто смотрели. Довели. Исполнили мое желание. Я обернулась назад. Густая растительность, так быстро обогатившаяся южной фауной, раскачивалась в застывшем молчании. Почему-то не пели птицы, не шумели насекомые. Природа замерла, словно ожидала моего решения. Прощалась.
 
Я подавила некстати подкатывающую к глазу слезу и резко повернулась в сторону прохода. Набрала в грудь воздуха и направила Ариадну в проем. Волты молчаливо проводили нас взглядами. За нами они не пошли.