Синий чулок особого назначения (СИ)

Сложив кулечки и мешочки из аптекарской лавки в ящик с другими ингредиентами для зелья, я зашла к Коре на кухню поинтересоваться, каким кулинарным шедевром нас побалуют в обед. Так там и просидела до обеденного часа, болтая о всякой ерунде со стряпухой.
Зато обед начался незабываемо. В столовую влетела запыхавшаяся Дейзи и, прижав руки к груди, выдохнула:
— Вы представляете…
Дейзи перевела дух, выпила предложенной Корой воды и затараторила:
— А нашу парочку голубков-то на свободу выпустили! Да, говорят, коменданту утром бумагу от короля доставили по магической почте! Ульрих сам видел королевскую печать и размашистую подпись! И теперь наших неразлучников на свободу выпускают!
— Это хорошо, — Ядвига аккуратно разложила салфетку на коленях.
— Но это ещё не все! — тут Дейзи обвела всех присутствующих загадочным взглядом. Все замерли, ожидая новой порции сплетен.
— Господина без памяти перевели из тюремных помещений в жилую часть замка!
— Зачем?! — Минди испуганно вытаращилась на Дейзи. Ядвига удивлённо заморгала, Кора усмехнулась. А я скомкала салфетку, потом расправила её, снова скомкала.
— А в каком статусе его теперь содержат в замке? — спросила я чуть севшим голосом.
— Вот чего не знаю, того не знаю. Но Кевин сказал, что господину без памяти разрешили беспрепятственно перемещаться по территории замка. Представляете? — тут Дейзи рухнула на подставленный Корой стул.
Весь обед обсуждали добытые Дейзи слухи. А я и радовалась, что у Паула все получилось, но и чувствовала, что ревнивый червячок начинает грызть изнутри. Это Паул сам до короля добрался при помощи магии или принцесса поспособствовала? И прошлой ночью Паул не являлся ко мне во сне, наверняка с принцессой беседовал. У них, наверное, беседы куда содержательнее. А Оливия как быстро подсуетилась — сразу же свою любимую фрейлину освободила. И не только фрейлину… Интересно, насколько близко она знакома с Паулом?
* * *
После обеда мы с Ядвигой снова направились к Эриусу. На этот раз целитель остался доволен моей восстановившейся магией и разрешил провести сеанс. Ядвиге было предложено сразу снять чулки, чтобы после сеанса можно было облегчить болезненные ощущения. И пока подруга вздыхала за ширмой, я пристала к Эриусу с расспросами:
— Почему моя магия причиняет Ядвиге боль? Откуда у неё чувство жжения и зуд? Я никогда раньше не сталкивалась с такими побочными явлениями после воздействия.
Я думала, что Теобальд ответит что-нибудь язвительное о неизученности нестабильной магии. Но целитель удивил. Он потер переносицу, будто задумался и пробормотал:
— Могу только предположить. Если черные нити — это проявление наследственности Забытых, то видимо, магия жизни, которой ты владеешь и магия Забытых, след которой передался госпоже Намзини, это две противоборствующие силы. А противоборствующие силы при взаимодействии могут спровоцировать что угодно. Например, ожог, как у госпожи Намзини. К счастью для неё — слабый ожог, как после долгого пребывания на солнце.
А я тут же вспомнила, как отползало в сторону щупальце жути, когда я пустила свою силу сквозь землю на пустыре. И от корней метелки жуть утекла в сторону, потому что в метелке моя магия. Значит, жуть чувствует, что моя сила ей не по зубам?
От дальнейших размышлений на эту тему меня отвлекла Ядвига. Она вышла из-за ширмы и улеглась на кушетку. Сеанс начинается.
Сначала я осмотрела те участки тела, где вчера уже поработала моя магия. Отлично. Нити не отрасли за ночь, уже хорошо. Однако, я заметила кое-что настораживающее. Пульсация в оставшихся нитях усилилась. Будто сила, которую я уничтожала, чувствовала угрозу и пыталась что-то сделать. Вопрос, что? Что означает усилившаяся пульсация и к чему она может привести? Спрашивать у Эриуса было бесполезно. Как я уже выяснила, целитель не имел опыта работы с наследием Забытых. Что, впрочем, неудивительно. Значит, придётся думать самой или попробовать проконсультироваться с графом. Он, конечно, призрак и все такое, но как выясняется, о Забытых он знает немного больше, чем мы. Вдруг, подскажет умную мысль.
 
Когда я добралась до солнечного сплетения Ядвиги, в глазах уже все двоилось и расплывалось. Может поэтому, сплетение нитей здесь показалось невероятно густым и отчаянно пульсирующим. Я бы и рада присмотреться к этому клубку внимательнее, но Эриус выдернул меня из созерцающего состояния своим вмешательством.
— Довольно, Роберта. Ещё немного и ты упадешь.
Меня тут же заставили выпить эликсир и, как и на прошлом сеансе, пересадили в кресло для посетителей. Ядвига болезненно вздыхала и едва не всхлипывала. Бедная, что ей только не приходится переживать, из-за дурной наследственности.
— Потерпите немного, сейчас боль пройдет, — я от удивления даже глаза приоткрыла. Мне показалось или в голосе Эриуса прорезались заботливые нотки? Кто бы мог подумать.
На этот раз в кабинете целителя мы пробыли гораздо дольше. Я чувствовала слабость, Ядвига была в состоянии не поддающемуся описанию. Я и думать не хочу, как она пережила прикосновение Эриуса к своим ногам выше колена. Что будет, когда я доберусь до её солнечного сплетения и груди, даже не представляю.
Вечер прошёл смазано. Эриусу пришлось проводить нас с Ядвигой на женскую половину, потому что я от слабости едва держалась на ногах. После плотного ужина под бдительным оком Коры, я ушла к себе и сразу легла спать. Как обидно быть слабым магом! Любое сильное воздействие отзывается истощением.
Проснулась я словно от холодного прикосновения к лицу. Хотела уже повернуться на другой бок и зарыться в одеяло поглубже, как знакомый недовольный голос чуть ли не в самое ухо заорал:
— Вставай уже, сонная тетеря! Там твою тёмную подружку корёжит, как бы не померла или ещё что хуже!
Сна словно и не было. Вскочила, и как была в сорочке и босая, понеслась в комнату Ядвиги. С подругой и впрямь что-то происходило. Она ворочалась под одеялом, глухо стонала, и иногда стон переходил в злобный рык. От услышанного у меня волосы на затылке поднялись, а сердце сдавило ледяной рукой.
— Граф, разбудите, пожалуйста, господина Эриуса, нашего целителя!
Я принялась тормошить Ядвигу, не представляя, что делать. Потом догадалась: приложила ладони к её солнечному сплетению. Пульсация просто пугала, а все нити слились в одно черное пятно, которое пыталось отрастить новые нити. Но сил у меня не было, чтобы воздействовать на то, что пульсировало. Если я израсходую ещё немного, то может наружу вырваться моя боевая магия и все разнесет в клочья.
Моё прикосновение всё-таки сдвинуло какой-то механизм дурной наследственности. Ядвига распахнула глаза и вдруг перехватила моё запястье. С силой, которую трудно представить у такой хрупкой девушки, она отвела мою руку от своего живота. А второй попыталась вцепиться мне в лицо. При этом я отчетливо увидела, как удлинились и изогнулись ногти на её руке. Я отшатнулась и отскочила от кровати, с ужасом наблюдая за происходящим. Остатки разума напоминали мне, что я должна сохранять хладнокровие. Если я устрою пожар в спальне Ядвиги, это плохо кончится для нас обеих. Как заклинание я твердила про себя: «Это Ядвига, она не причинит мне зла».
Подруга выбралась из-под одеяла и уселась на кровати, опираясь на руки. Она тяжело дышала, иногда из её груди вырывался хрип, похожий на рык. И вдруг вокруг Ядвиги возник полупрозрачный и нечеткий ореол. Присмотревшись, я поняла, что очертаниями он напоминает крупного зверя, похожего на волка. Очертания зверя подрагивали, то исчезали, то снова появлялись. Со стороны казалось, что сама Ядвига борется со своей наследственностью и пытается удержать человеческий разум.
— Ядвига, не сдавайся. Ты сможешь. Ты сильнее этого зверя! Борись, ты человек, а не монстр!
Я хотела как лучше. Но звук моего голоса возымел обратное действие. Подруга в прыжке бросилась на меня. Я отскочила ещё дальше к двери, но всё-таки не удержалась на ногах. Перехватив ладонь Ядвиги у своего лица, увидела, что это уже не рука человека. Пальцы удлинились, стали узловатыми, а ногти превратились в длинные чёрные когти. И сила! Невероятная сила. Второй рукой Ядвига вцепилась мне в горло. Ну всё, сейчас полыхнёт. Леденящий ужас затопил меня. Я даже и не знаю, чего боялась больше — умереть от рук подруги, стать жертвой чужой наследственности или быть разорванной на кусочки собственной нестандартной магией.