5000 ночей одержимости (ЛП)

обычное дразнящее прозвище.
— Пожалуйста, Аксель. Я не могу публично унижать свою семью.
Его глаза сузились.
— Я уверен, что твоя семья переживет публичное унижение, увидев тебя с таким, как я.
— Дело не в этом, - прошептала я. — Я замужем.
Аксель проигнорировал это заявление и безжалостно потащил меня за собой, больно
впиваясь пальцами в мои бока.
— Либо ты идешь сама, либо я закидываю тебя себе на плечо. Тебе решать, принцесса.
Я немедленно прекратила борьбу. Вместо этого схватилась за шарф, болтающийся на
затылке, и снова натянула его на волосы и лицо.
Пока мы шли, Леви сообщил Акселю последние новости:
— Я поговорил с организаторами. По периметру были установлены баррикады. Никто
больше не приблизится к вам.
Несмотря на заверения Леви, беспокойство вернулось, когда мы подошли к выходу.
Идти сквозь эту толпу было страшно, с угрозой быть сфотографированными или без
нее. Внезапно до меня дошло, что это и есть реальность Акселя. Каково ему жить так
каждый день?
  Поэтому он больше не хочет участвовать в рейвах и фестивалях? 
Из подслушанных мной сплетен за кулисами складывалось впечатление, что Аксель
хотел создавать музыку, не находясь в центре внимания. Он предпочитал работать за
кадром.
Дверь распахнулась, вспышки и камеры заработали в полную силу. Как и было
обещано, на этот раз фанаты находились за ограждениями. Я не знала, где Леви
раздобыл их в такой короткий срок, поэтому осталась рядом с Акселем на случай, если
баррикады не выдержат. Это никак не мешало папарацци делать фото. Машина ждала
нашего прибытия, как и было обещано, и Аксель затолкал меня внутрь, прежде чем
обогнуть машину и сесть на водительское место.
Двигатель взревел с оглушительным грохотом. Машина рванула к небольшому
проему, расчищенному Леви и его командой. Когда я поняла, что наш побег неизбежен, мой страх растаял, сменившись облегчением и... волнением.
Словно в скоростной погоне, мы промчались по следующей узкой улочке, пока
фанаты, как маньяки, преследовали машину. Аксель вырвался из толпы, быстро
разогнав BMW до головокружительной скорости. Шины завизжали с пронзительным
воем, пытаясь сцепиться с дорожным покрытием под собой. Я изо всех сил вцепилась
в ремень безопасности, когда в воздухе повисла пьянящая смесь страха и адреналина, а также слабый намек на чертовски пьянящий аромат Акселя. Эта смесь сделала меня
слабой и глупой настолько, что я инстинктивно вдохнула ее, наклоняясь ближе к
водительскому сиденью.
Аксель ухмыльнулся, заставив меня выпрямить спину и уставиться на него. Он
выехал на шоссе в сторону Сэндс-Пойнт. Я выдохнула с облегчением. Этот ублюдок
действительно делал то, что обещал: он вёз меня домой.
— Ну и? - подтолкнула я.
— Что «ну и»?
— Ты обещал рассказать мне, как ты контролируешь свои импульсы, если я выполню
дурацкий пункт из твоего списка, - напомнила я.
 В воздухе повисла многозначительная пауза.
— Я фокусируюсь на конечной цели, а не отвлекаюсь на мелкое дерьмо по пути.
Я кивнула, понимая, что он имеет в виду. Он ставил перед собой цели, и это
отвлекало его от первобытного способа реагирования, заложенного в нём.
— Обещание награды в конце пути отвлекает тебя от потери хладнокровия, верно?
Его глаза вспыхнули мрачным возбуждением, язык пробежался по нижней губе.
— Если награда того стоит... Что-то незабываемое, чтобы все остальное не имело
значения.
У меня перехватило дыхание, когда пара темных, горящих глаз прошлась по моему
лицу, прежде чем сосредоточиться на губах. Мой рот автоматически дрогнул в ответ, а
тело напряглось в попытке поджать губы. Я быстро выглянула в окно, чтобы сдержать
себя. Аксель был подобен солнцу: если смотреть на него прямо слишком долго, он
ослеплял.
Исходящий от него жар было невозможно игнорировать, но я не позволила ему
отвлечь меня. Я прочистила горло и заговорила снова:
— Но у Поппи есть цели. Так почему же она так легко реагирует?
— Потому что слишком много людей стоят на пути к ее целям, включая тех, кто должен
 
поощрять ее амбиции. Разочарование часто заставляет людей срываться.
Моя шея повернулась к нему, чтобы встретиться с боковым профилем его лица.
— О чем ты говоришь...
— Ты помнишь, как я описал твою дочь ранее?
Я выдохнула.
— Как я могла забыть? Отстраненная. Целеустремленная. Эмоционально сдержанная.
Не хватает контроля над импульсами. - Перечислила я, размышляя, как заставить
Акселя заплатить за каждое оскорбление, направленное в адрес моего ребенка.
Он прочитал мои мысли.
— Ты говоришь так, словно я оскорбил Поппи.
— Так и есть. - Обвинила я.
— То, что ты считаешь оскорблениями, - одни из самых сильных сторон Поппи.
— Как это?
— То, что она целеустремленная, означает, что она не остановится, пока не достигнет
своих целей. Насколько я понимаю, это хорошее качество. Она не хочет
посредственной жизни и не понимает тех, кто довольствуется малым, вместо того, чтобы полностью реализовать свой потенциал.
Мои плечи поникли.
Было очевидно, что Поппи не уважала меня так же, как своего папу. Джей был
магнатом с ключами от королевства. Что касается меня, Поппи считала, что я слишком
разбалована и ни дня не работала. Она понятия не имела о моей тайной карьере или о
том, что у меня семизначный доход. Я фыркнула от самоуничижения. В прошлом году я
заработала миллион долларов, но моя дочь отмахнулась от меня, как будто я не знаю, что такое тяжелый труд. Поппи думала, что я часами бренчу на пианино, потому что
мне наскучила моя изнеженная жизнь.
— Я уже знала это. - Сказала я Акселю.
— Если ты это знаешь, почему не видишь в этих чертах ее силу? Из разговора, который
я подслушал между вами, мне показалось, что ты хочешь, чтобы её мечты были
меньше. Ты не веришь в свою дочь?
Моя отвисла челюсть от изумления.
— Конечно, я верю в свою дочь. Я просто не хочу, чтобы она была настолько
поглощена своими амбициями, что не заметила, как детство прошло мимо нее. Поппи
на целые годы опережает своих одноклассников и вот-вот поступит в старшую школу. Я
не понимаю. К чему такая спешка со взрослением? Такими темпами она поступит в
колледж в пятнадцать или шестнадцать лет.
— Ну и что? Меня приняли в колледж в пятнадцать.
— Это слишком рано. - запротестовала я.
— Разве это не ей решать?
— Я... я… - заикалась я, не зная, как изложить свою точку зрения на это.
— Я получил аттестат в четырнадцать и подал заявку на стипендию в любой колледж, который бы меня принял. Тогда я был решительно настроен выбраться из своего
захудалого городка. И согласился на первый колледж, который предложил мне полную
стипендию. Но когда попросил у родителей одолжить мне денег, чтобы я мог оплатить
расходы, которые не покрывала стипендия, отец ударил меня по голове. Так что я
работал и копил деньги в течение года, прежде чем поступить в колледж в
шестнадцать.
Слова Акселя повисли в воздухе между нами. Когда-то давно он рассказал о своих
родителях-алкоголиках и о том, как разорвал с ними все связи. Я была рада, что он
исключил токсичные составляющие из своей жизни. Тем не менее, слышать это было
душераздирающе.
Аксель отмахнулся от печали, написанной на моем лице.
— Мне не нужно твое сочувствие. - Сказал он резким тоном. — Я к тому, что к десяти
годам я уже знал, чего хочу, и ничто не могло меня остановить. Если твоя дочь похожа
на меня, она не заботится о том, чтобы прожить свое детство в полной мере. Это то, чего ты хочешь для нее.
В машине больше никого не было, и все же я чувствовала, что на меня ополчились.