Ни сегодня, ни завтра, никогда! (СИ)

— Мы ее заставим?
— Нет, — вздохнул Лациф.
— Тогда что? Попросим? Попросим ее умереть ради других? Ради тех, кого она даже не знает?
— Марс, ты сможешь или нет? — проигнорировал гомокул.
— Думаю смогу, я ведь, все же, хранитель душ. Но как я уже говорил тебе, и та, душа, что будет отдана, и та, что вынуждена вернуться, обе должны сделать это по своему желанию, иначе ничего не выйдет.
— Прекрасно, — фыркнул Верммут. — Просто замечательно!
— Мы не станем ее заставлять, — раздраженно обратился к нему король. — Мы не будем уговаривать. Мы просто расскажем все как есть.
— И что? А если она согласится? Она же влюблена в тебя! — Эрик терзался муками совести. — Это неправильно!
— Согласен, — кивнул Лациф, — тогда давай, если все получится, Венеру возвращать не будем, — похлопал король его по плечу, — чтобы тебя совесть не мучила.
Верммут замолк и опустил голову:
— Я все же не понимаю, как ты спишь по ночам.
— Я не сплю. А это будет приходить ко мне очередным кошмаром. Ладно, думаю тебе не стоит в таком состоянии идти в крипту, вернемся в замок.
— Ну уж нет!
— А я сказал в замок! — приподняв эльфа над землей, король закинул его в портал и поглядел на Марса, а тот согласно кивнул:
— Я буду ждать, глава.
Лациф перешагнул через арку где на него тут же накинулся с криками Верммут.
— Чего ты меня швыряешь!
— Потому что ты сейчас не в состоянии нормально думать.
— В состоянии я! — заорал эльф.
— То-то ты такой спокойный, — хмуро глянул на него король и Эрика придавило воздухом.
Он тут же ощутил уже знакомую неприятную тяжесть, что сковывала движения и мешала дышать.
Парень сделал несколько глубоких вдохов и торопливо закивал:
— Успокоился. Я успокоился.
— Вот и отлично.
Лациф устало вздохнул и сполз по стене на пол рядом с алтарем Марса:
— Думаешь я хочу заниматься подобным? Думаешь мне нравится убивать? Я каждую минуту, каждый чертовый день только и думаю о том, как много ужаса я совершил. В моей памяти хранится столько имен, что не сосчитать. Убивая их, где-то глубоко в душе я утешал себя тем, что это же не реал. Мол, все эти создания выдумка, чья-то фантазия, не более того. Что они ходили как во сне, направляемые прописанными инструкциями. Это меня успокаивало. Но с каждым новым потерянным созданием эти мысли переставали работать. Больше мне нечем оправдаться. Я сам даровал им свободу выбора, я сделал их живыми и теперь запах крови преследует меня. Распял Фила, убил Кристен. Ты знаешь, что случилось с ней в реале? Она в коме. Соседка нашла ее без сознания за виртом и вызвала скорую, а та и увезла. А потом мы сняли с ее мертвого тела оковы Кролуса. И теперь она ни жива, ни мертва. Ее сознание и тело встретятся, только если на нее снова надеть вирт. Но я не спешу помогать ей, и, если честно, не уверен, что я вообще когда-нибудь стану это делать. Я разрушил деревню друидов, а теперь, движимый собственной совестью, пытаюсь хоть как-то загладить свою вину перед ними. Думал, что спасаю Миру и Тома, а что в итоге? Она божество, а он мертв. Думал, что уж здесь-то я смогу защитить свою женщину, но нет! Даже тут я никто и звать меня никак перед лицом собственного идиотизма! Я хотел использовать Марса и Венеру, а они верно и преданно были рядом. Я бесился от мысли, что какой-то демон пытается меня поглотить, а теперь понимаю его как самого себя. Не знаю, что ты думаешь обо мне, Эрик, — поглядел король на своего командующего, что ошарашенно молчал, — но я всего лишь обычный мужчина, который пытался сделать хоть что-то хорошее для своих близких. — Лациф облокотился головой на стену и посмотрел на сводчатый белый потолок алтарного зала. — Я всегда считал, что шансов в жизни должно быть два. Ведь в первый раз мы все допускаем ошибки, потому что не знаем, как поступать правильно. А вот второй, это уже наши выверенные решения. Второй раз это и есть мы настоящие. И вот он я. Все тот же идиот, вновь потерявший тех, кого должен был беречь. Я абсолютно ничему не научился. Думал сила поможет, думал власть сделает свое дело. Но нет. Ничего не поменялось. Я все тот же, только вокруг больше нет реальных и вымышленных, вокруг теперь только свои и чужие.
 
Верммут обескураженно сполз на пол рядом с ним.
— Впервые слышу, что ты так много говоришь.
— И то правда, — горько усмехнулся Лациф.
— Совесть всех мучает. Ты же знаешь.
— Именно поэтому я тебе все это и говорю. Сколько бы ошибок, сколько бы глупостей ты не натворил, ты никогда не вытворишь больше чем я. Поэтому не трави свою душу, спи спокойно.
— Ты должен знать, — поглядел на него задумчивый Эрик, — что бы там не происходило, я все равно буду на твоей стороне.
— Правда?
— Угу. Мы же семья. Ты сам сказал, я тебе как брат.
— Точно, — улыбнулся Лациф, — непутевый младший брат, — схватил он его и шутливо стал втирать в белоснежную макушку свой здоровенный кулак.
— Глава!
Они захохотали и снова расселись поодаль.
— Если она откажется, ты не станешь ее заставлять? — после некоторого молчания спросил Эрик.
Лациф отрицательно покачал головой:
— Не стану. Решать только ей. Лиари не заслужила такой участи. Никто из ее семьи не заслужил. Но этот мир, как и все другие, не знает, что такое справедливость. Одним он дает все и ничего не берет взамен, а у других забирает даже душу и не думает отдавать свои долги. Поэтому, — король поднялся и отряхнулся, — мы сделаем так, как она скажет и не будем ее заставлять. Не будем принуждать. Пусть свою судьбу она творит сама. Эта девушка ничем нам не обязана.
А за дверями на полу, уткнувшись в свои колени, сидела хранительница. Она все слышала и все для себя уже решила.
Входящее оповещение заставило короля проснуться. Он открыл глаза в комнате покрытой слоем льда и устало вздохнул. Уставился на мигающий экран перед собой и раскрыл сообщение.
— Хомгер.
Конвертация входящих данных заняла немного времени и присланное видео открылось. Лациф внимательно уставился на появившееся изображение.
Часть ленты он пересмотрел несколько раз, но, наконец, смахнул экраны и горестно вздохнул:
— Значит, пора начинать.
Утро в Баклее наступило с приходом ласковой Мирайи, что бережно распустила свой свет по небу, согревая Бессмертных. Майк открыл глаза и сонно поглядел на лежащую в его объятиях Флами. Девушка уже несколько дней ночует в замке наместника, и он был этому несказанно рад. В жизни Майка как таковой любви не было. Сначала работа, потом заботы о Лов и бабуле. Ему, попросту, было не до того. Но здесь, в конце концов, он смог расслабиться. Здесь ни Лов, ни бабуля не нуждались в его опеке. Ловис днями и ночами пропадала в замке короля, играя с детьми, либо носилась по Сайтро, так, как и там уже нашла себе друзей. А Алисия не на шутку задумалась над идеей открытия кафе-фастфуда; в то время как Бетти мечтала о детских садах и школах. Но все эти идеи нужно было обсудить с королем, однако ни одна ни другая с этим не спешили. Их последние встречи с его величеством надолго засели в головах женщин.
Кардамон улыбнулся, аккуратно встал и, натянув наряд наместника, торопливо побежал по ступеням замка вниз.
«Скоро его навестит король. Это будет первый раз с тех пор как Майк стал наместником. Справляться с Баклеей ему помогал его советник. Старенький незатейливый гомокул, который никогда не скрывал ни когтей, ни клыков, но от этого он не казался опасным. Напротив, Майк находил его очень добрым и отзывчивым. И если бы не его поддержка, то бедная Баклея завяла бы еще в первый день правления нового наместника».
 
На площади перед замком распахнулся портал, и Лациф предстал перед своим народом во всей красе. Статный могучий гомокул расправил свои широкие плечи и, не спеша, пошел к замку наместника. Народ с улыбкой и низким поклоном приветствовал короля. Стража, и до этого не дремавшая, подобралась и вытянулась в струнку. А тот горделиво вошел в открытые перед ним двери.