Мертвый Бойфренд (ЛП)

В моем воображении, в моем воспаленном воображении она двумя руками подняла красную толстовку и помахала мне ею.
Почему она делает это? Почему я вообще о ней думаю?
В жутких историях о семействе Фиар множество убийств. Согласно легенде, Фиары знают, как убивать людей самыми отвратительными и болезненными способами.
Но я Доннелли. Мои предки из графства Уиклоу в Ирландии. Мы никогда не были убийцами… раньше.
По темным коридорам дома я направилась к лестнице в мою комнату. Опираясь на перила, я старалась идти как можно тише. Шуметь не хотелось.
Я осторожно закрыла за собой дверь спальни, в темноте пересекла комнату и рухнула на край кровати. Окно было открыто. Легкий ветерок нежно покачивал занавески. На ковер падал бледный свет фонаря с противоположной стороны улицы.
Сгорбившись на кровати, я смотрела на тени двигающихся занавесок. Не знаю, сколько я так просидела. Я не шевелилась. И почти не дышала.
В какой-то момент я впилась ногтями левой руки в свою правую ладонь. Вонзила ногти в кожу. Просто чтобы что-нибудь почувствовать. Просто чтобы почувствовать боль. Но я словно оцепенела. Моя рука была как мягкая губка. Я абсолютно ничего не чувствовала.
Я сидела и смотрела на тени, дрожа от ветра, дующего в окно. У меня в голове проносились картинки. Красные толстовки… реки крови… обвиняющий взгляд Блэйда… Я не могла их отключить.
— Я должна признаться, — сказала я вслух, нарушая глубокую тишину. — Я должна рассказать о том, что сделала. Я убила Блэйда. Я убила его.
Я разрыдалась. Опустила голову, закрыла лицо руками и плакала. Плакала до тех пор, пока все мое лицо и все руки не промокли от слез.
Меня прервали красно-синие проблесковые маячки. Я опустила руки и уставилась на слепящие огни за окном спальни.
Я услышала, как хлопнула дверь машины. Этот резкий звук вытащил меня из оцепенения. Я схватила упаковку салфеток и вытерла лицо. Затем я подошла к окну и выглянула на улицу.
Патрульная машина полиции Шейдисайда остановилась у нашей подъездной дорожки. Красно-синие проблесковые маячки придали нашей лужайке жутковатый фантастический, карнавальный вид. Я увидела, как на дорожку ступили два полицейских в темной форме.
У меня подогнулись ноги. Чтобы не упасть, я схватилась за подоконник. Сглотнула подкатившую к горлу тошноту. И еще раз. И еще.
Они здесь. Полиция уже здесь. Чтобы арестовать меня за убийство Блэйда.
Я бросилась в коридор и слетела вниз по неосвещенной лестнице. Так быстро. Полиция приехала так быстро. Моя жизнь закончится так скоро.
16
Крепко держась за перила, я остановилась у подножия лестницы. У открытой входной двери стояли двое копов. Из-за мигающих красно-синих огней у них за спиной казалось, что они то появляются, то исчезают.
Они молча смотрели, как я иду к двери. Их фуражки были сняты. У обоих были короткие черные волосы и темные глаза. Они могли бы быть близнецами, только тот, что слева, был сантиметров на тридцать выше, чем его напарник, и у него были черные усы.
Правая рука высокого полицейского лежала на кобуре, висевшей у него на поясе. Они оба стояли прямо, напрягшись, как будто ожидая проблем.
Я не собиралась создавать им проблемы. Я знала, почему они здесь, и знала, что у меня нет выбора — придется сдаться.
Я смотрела то на одного, то на второго. Их лица не выражали вообще никаких эмоций. Интересно, видели ли они, как я дрожала.
— Я… я знаю, почему вы здесь, — пробормотала я.
Их глаза расширились, они изучающе уставились на меня.
— Знаете? — спросил тот коп, что пониже.
Его напарник неловко заерзал.
— Я офицер Ривера, а это офицер Миллер. Мы проезжали мимо и увидели, что ваша входная дверь открыта, — сказал он. — Мы хотели убедиться, что к вам никто не вломился.
У меня перехватило дыхание. Я начала задыхаться, но попыталась спрятать это за кашлем.
Мне хотелось засмеяться. Станцевать от радости. Обнять их обоих.
— Боже мой, — сказала я, лихорадочно соображая. — Наверное, родители оставили ее открытой. Они… они были у друзей. Кажется, они вернулись домой совсем недавно.
 
Полицейские, кажется, успокоились так же, как и я. Миллер улыбнулся и кивнул. Ривера убрал руку от кобуры. Он провел рукой по своим коротким черным волосам.
— А может, это был ветер, — уже смелее сказала я. — Я весь вечер была дома и не видела, что дверь открыта.
— Проверьте защелку, — сказал Миллер. — Убедитесь, что она работает, как надо.
— Спасибо, что заметили, — сказала я, мое сердце все еще колотилось. — Я это очень ценю.
Они начали поворачиваться. Но Ривера остановился и показал на рукав моей рубашки. Я проследила за его взглядом и увидела там темное пятно.
Мое сердце замерло. Я с трудом заставила себя никак не реагировать.
— Это кровь? — спросил он, изучая пятно. — Вы порезались?
Я ткнула пальцем в рукав. Тоже изучила его.
— Это старое пятно, — сказала я. — Вряд ли это кровь. Не знаю, что это. Не отмывается.
Они оба отсалютовали мне, прикоснувшись ко лбам двумя пальцами. Затем развернулись и пошли по лужайке к проблесковым маячкам своей машины.
Я осторожно закрыла дверь и вздохнула с облегчением. Родители не проснулись. Я прислонилась к двери, закрыла глаза и попыталась усмирить свое сердце.
Они приходили не для того, чтобы арестовать меня за убийство.
Но они вернутся.
Я открыла глаза и пробежалась пальцами по темному пятну на рукаве. Все еще влажное.
— Нож! — Я произнесла это вслух?
Пятно крови напомнило мне о ноже, и я поняла, что не помню, что с ним сделала.
Орудие убийства.
В ужасе, в панике, в приступе безумного гнева я оставила его рядом с телом Блэйда? Просто бросила на землю и убежала?
Или я забрала его с собой?
Вдруг я представила, как роняю сумку. Моя сумка…
Я оставила ее у кухонной двери. Сделав глубокий вдох, я отошла от входной двери и направилась в кухню. Я схватила сумку за ручки и понесла ее в свою комнату.
Когда я взяла сумку вернулась паника, вернулся весь ужас от той жуткой сцены рядом с домом Блэйда. Перетягивание каната — мы с Блэйдом боремся за эту сумку… Если бы… Если бы только я не выпустила ее. Если бы Блэйд не перевернул сумку…
Нож бы не выпал. И я бы даже не подумала о нем… И не воспользовалась им.
Я опустила сумку на кровать и начала рыться в ней. Да. Он был там. Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы нащупать на дне нож, обхватить пальцами его рукоять и вытащить его. Он дрожал у меня в руках, как живой.
Держа нож перед собой, я открыла его. Серебристое лезвие блеснуло в свете лампы, крохотные капельки крови сияли, как драгоценные камни.
Кровь Блэйда. Словно загипнотизированная, я смотрела на лезвие. Смотрела на сияющие капли крови и потеки крови рядом с рукоятью. Смотрела, пока мне не захотелось кричать. Пока мне не захотелось взорваться.
Да. Я внезапно поняла, что просто взорвусь — меня разнесет на кусочки чудовищным выбросом ужасающей энергии — если я не сделаю что-нибудь. Если я не расскажу кому-нибудь.
— Я не вынесу этого, — слова сами сорвались у меня с губ. — Не справлюсь. Не смогу удержать все это в себе.
Я уронила нож на коврик у моих ног. Но блестящие капельки крови на лезвии продолжали стоять у меня перед глазами.
Я должна рассказать кому-нибудь, чтобы не взорваться. Я должна признаться в том, что сделала.
Джули. Я тут же подумала о своей подруге Джули. Она такая практичная, такая здравомыслящая. Она меня выслушает. Она не испугается.
Трясущимися руками я схватила телефон. На экране появилась клавиатура. Я начала тыкать в нее, пытаясь набрать номер Джули.
Она ответила после второго гудка.
— Джули? Это я! — закричала я высоким, пронзительным голосом. Слова выскакивали у меня изо рта, как будто меня тошнило ими в телефон. — Я убила его! Я это сделала. Помоги мне, Джули. Помоги, пожалуйста. Я убила его. Я сорвалась. Потеряла контроль. Я сорвалась. И убила Блэйда!