Вздох

Нож полетел на пол, а я в третий раз высвободил эфир, влил в противника, сковав душу «догмой», и приказал:
– Стой.
Это странно, что я решил дать этому приёму такое пафосное название? Ну, во-первых, это круто, а во-вторых, оно ему подходит. Не собираюсь оправдываться. Да и кто узнает? В момент применения я могу отдать приказ, который будет неукоснительно исполнен. Опытным путём – простите, дядя Фёдор и служанки – была выяснена зависимость между количеством вливаемой силы и рангом подопытного.
На самом деле правил в «догме» может быть сколько угодно, но это требует долгого контакта и перечисления, поэтому в такие моменты стоит начинать с чего-то простого, например, с банальной остановки противника. Это не наносит явного вреда, не мешает дыханию, человек остаётся в сознании, просто он не двигается и стоит, пока не иссякнет вложенный эфир. Этакая живая статуя, ожидающая дальнейших команд. А при необходимости в конце можно просто приказать забыть всё случившееся. Этот приказ, в отличие от других, окончательный и отмене не подлежит, ведь нельзя вспомнить того, чего больше нет в памяти.
Впрочем, ладно. Я не сдерживался, и у меня есть по меньшей мере час. Пока эти ребята в моей власти, стоит воспользоваться этим шансом на полную. Заключать честную сделку я более не намерен.
Командир мало что знал о личностях заказчиков. Единственное, что он смог продемонстрировать, – фотографию того, с кем непосредственно договаривался. Не самое качественное изображение, снимали сбоку и издалека, но пока и так сойдёт. Несмотря на внушительный аванс, информацию по мне он разумно предпочёл придержать, что хорошо. Ведь чаще всего меня подбирали рядом с поместьем – явная ниточка к моей личности. Но вот о чём он и подумать не мог, так это о том, что таинственным клиентом будет кто-то из нашей семьи.
В компьютере я нашёл подборку и предположения, и основной кандидатурой был кто-то из слуг. Ну, это мы уничтожим. А ведь я же представился. Нет, он точно невменяем. Приказав закрыть все контракты компании как досрочно исполненные, я вспомнил об авансе. Ну, лишним не будет, отметил я, дождавшись окончания перевода. И сколько там предварительно стоит моя голова? Ох, ты ж, проверил я счёт. А неплохо живут злодеи, раз разбрасываются миллионными авансами.
Уточнив полную сумму, обещанную за доставку, я только покачал головой. Такими темпами на меня обязательно попробуют выйти через этих людей ещё раз. И хватит одного, чтобы нажить себе проблем. А вот что плохо, так это то, что времени на разборки осталось немного – до вечера. Информация о моём приезде уже ушла. И за полдня я должен придумать, что делать с сотней человек. Ну что, хотелось карманную армию? Так держи карман шире.
Будь у меня немного больше времени, уверен, я бы придумал, как поступить, чтобы все были довольны… Хотя… Время же! Чуть не сглупил. Замедлив время, я скользнул внутрь себя и начал медитацию.
Что мы имеем. Пара сотен человек, которым необходимо исчезнуть буквально за пару часов. Дополним: это не просто люди, большинство – эффективные бойцы. К ним в копилку – команда обеспечения, разнообразная техника, командиры, которым они привыкли подчиняться. Плюс главный командир, которого я контролирую. Чёткая пирамидальная структура подчинения, в которой я пролез сразу на вершину.
Техника. Крупную слишком просто отследить: на вылет самолёта и вертолёта требуется разрешение городской диспетчерской службы, так что ей можно воспользоваться только на первом этапе и спешно бросить.
Время. Мою тушку должны были привезти на квартиру ориентировочно к семи часам. Считать ли верным, что у меня в запасе есть это время? Задавшись подобной задачей и используя непроверенных людей, я бы озаботился наблюдателями. Лучше внутренними, но если не выйдет, то сойдут и внешние. Плюс отряд быстрого реагирования, чтобы подобрать посылку у проблемных исполнителей.
Может, свин что-то знает? Я с самого начала попал в ловушку, и уйти чисто я не смогу. Оставлять людей на базе нельзя. Нужен простой и надёжный план.
 
– Новички в компании есть? Кто-нибудь устраивался в последнее время? Неделю назад, месяц? – спросил я в пространство.
– Два месяца назад заключили контракт с отрядом Андрея, – безэмоционально ответил командир.
Оно? Два месяца – не слишком ли много? А вот и проверим.
– Позови Андрея, скажи, что у тебя для него задание, – отдал я распоряжение. – Он обычно один приходит?
– Да, но заданий до этого у него не было.
Нажав кнопку селектора, он вызвал Андрея.
После чего, последовав моим указаниям, все разместились в том виде, в каком я их встретил. Пора мышке, угодившей в мышеловку, обратиться полноценным тигром.
* * *
Коммунальная квартира в не самом благополучном квартале давно стояла пустой. Старые соседи ещё помнили, как её выкупили и сделали ремонт. Против обыкновения он не затянулся на годы, грозя испортить отношения многочисленных соседей с хозяевами. Нет, наёмные рабочие уложились в несколько дней, вынесли старую мебель и в конце поставили серьёзную металлическую дверь, навесив над ней камеру.
Индикатор, помаргивающий красным, успешно отваживал умельцев ручного труда, а для прочих пустовавшая квартира на последнем, шестнадцатом этаже, не представляла никакого интереса. Никого нет, значит, не шумят и не сорят, вот и хорошо. Уже это было достаточным поводом, чтобы быть заочно благодарным хозяевам пустовавшего помещения.
Пролетали года, город прирастал кварталами, строящимися всё выше и выше в противовес малоэтажному центру, и всё больше становился похожим на великую арену, ломающую и создающую судьбы. Рабочий квартал ветшал, сменяя жильцов, утекающих за заработком к заводам, отодвигаемым всё дальше и дальше, пока не стал похож на трущобы, зацикленные в собственном падении. Разбитые окна, заплёванные улицы, полные брошенных окурков, и, главное, мрачные люди, снующие и шныряющие промеж домов, выглядывающие из переулков и чутко ловящие тревожный сигнал, сопутствующий проблесковым маячкам.
Но больше, чем представителей власти, тут боялись наглухо тонированных тяжёлых дорогих машин. Истории одна страшнее другой гуляли от переулка к переулку: о тех, кому не повезло, кто нарвался, и о тех, кто вытянул счастливый билет в новую жизнь, покутив напоследок, а после пропал без следа.
Поэтому, завидев чёрный внедорожник, на закате подкативший к дому, прохожие, внешне неспешно, но при этом как можно скорее постарались ретироваться. А бдительные старушки, зорко следящие за двором, предпочли закрыть шторы пораньше, вспомнив о множестве важных, а главное, тихих дел, которыми они могут заняться этим вечером.
– Герр штурмфюрер, цель привезли, поднимаются на лифте, группа Андреаса в сопровождении, – доложил боец, приняв доклад по рации.
– Отставить демаскировку, солдат, – небрежно ответил мужчина с пронзительными, рублеными чертами лица, увлечённо читающий газету в единственном оставшемся в комнате кресле. Часть комнаты была переоборудована под клетку, а квартира вычищена от мебели и надёжно звукоизолирована. – Сразу веди его ко мне. Время дорого, а мы тут и так задержались.
– Так точно, – взял тот под козырёк.
– Шайсе. Вот поэтому я ненавижу солдатню. Узколобые идиоты.
Успев дочитать к моменту открытия входной двери безнадёжно перевранную в угоду собственной патриотичности этой страны и с целью очернения его родины историю, он тем не менее аккуратно сложил газету и разгладил её на коленях.
– Почему он в маске? – спросил он, увидев вошедших. Боец буквально втащил цель в комнату. – Снимайте. Так вот ты какой, Эзотерик. Или мне лучше звать вас Леонидом Викторовичем?
– Кто вы? Что вам надо, и откуда меня знаете? – взволнованно спросил мальчишка.
– О, не стоит волноваться. Если бы я знал, что вы и Эзотерик – одно лицо, то мы бы встретились гораздо раньше. Боюсь, вы как Леонид нам сейчас неинтересны, и в будущем это мало изменится, – сказал штурмфюрер, внимательно наблюдая за подростком.