До дрожи (СИ)

Вот сейчас Яныч придёт…Как она на него отреагирует, а?
Как обычно растечется мигом лужицей перед своим любимым преподом? Кулак непроизвольно сжимается, сгибая ни в чем неповинную жестяную вилку. Чёрт…
Надежда теплится, что теперь для Алиски в этом вопросе что-то изменилось, а вот уверенности нет ни хрена.
Я жду и не жду этого момента. Боюсь собственной реакции, если пойму, что она до сих пор сохнет по нему.
Я ведь пойму, да? Конечно…
Что-что, а скрытной Цветочек не назовешь — все эмоции на лице написаны. А значит остаётся только подождать…
Нет, ну не может же она улыбаться нам обоим?! А почему, блять, не может? Да легко…!
Но выяснить ничего не удается, потому что Яныч внезапно на завтрак не приходит — у него, оказывается, в городе появились какие-то дела. А спросить про Наумова напрямую у Алиски я конечно пока не решусь. Между нами и гораздо более простые вещи ещё очень зыбкие.
После завтрака отправляюсь с остальными в нашу зону раскопок, Алиса же остается продолжать дежурить на кухне — вроде бы у них сегодня последний день. И до обеда время тянется бесконечно — погода ещё более жаркая, чем вчера, а мысли мои далеки от лопат, черепков и кисточек как никогда раньше.
В столовке в полдень с Цветочком опять переглядываемся — надо бы уже ртом что-то сказать, но у меня в горле напрочь пересыхает, стоит подойти к ней ближе, чем на метр.
Самому не верится, но я, твою мать, похоже…смущаюсь!
Натурально так — вообще только дым в голове, спина в поту, член вежливо приподнят и полное ощущение, что я — идиот.
Так что хватает меня только на то, чтобы, пока смотрю, как Алиска картофельную запеканку в подставленные тарелки накладывает, спросить у неё в ВК пойдет ли она после ужина купаться.
Вижу, как между делом достаёт пиликнувший телефон, кидает на меня быстрый взгляд, прикусывает губу, чуть хмурясь, от чего у меня сердце мгновенно панически замирает — откажет??? И печатает.
Через мгновение мне прилетает ответ.
Алиса: Может вместо вечернего костра? Только без друзей)
Я заторможено моргаю, чувствуя, как тело топит жаркой щекочущей волной.
Э-э-э…Это что же?
Пока я, значит, мялся, меня самого на свидание пригласили, да?
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Не отвечаю в переписку, смотрю вместо этого на Алису вживую. Ловлю её хитрый взгляд и расплываюсь в довольной ухмылке, подмигивая. В ответ она корчит рожицу, закатывая глаза, типа «не зазнавайся», но тоже лучезарно улыбается, прежде чем отвернуться.
Опять склоняется к экрану, ведет пальцем, и через секунду у меня всплывает оповещение «Алиса Лютик приняла вашу заявку в друзья".
  
42. Артём
 
Во второй половине дня вернулся Наумов. А вместе с ним приехал целый грузовик новых тумбочек, которые необходимо было собрать. Так что ужин с парнями мы пропустили, работая шуроповертами и пересверливая неправильно проделанные на мебельной фабрике дырки в ДСП прямо на улице около нашего корпуса.
Контейнеры с пюре и жареной рыбой из столовой нам принесли Алиска с Зарой. Смена их, похоже, наконец, закончилась, потому как на обеих уже не было бесформенных серых передников, скрывающих короткие шорты и облегающие маечки, а высоко заколотые утром и в обед волосы свободными локонами рассыпались по плечам.
Девчонки поставили упакованную еду прямо на крыльцо, за которым мы с Цветочком пару дней назад целовались, помахали нам, смеясь, и уж было собрались сбежать, но одну я всё — таки успел поймать, крепко перехватив за талию. Ту, что была мне болезненно интересна.
— Эй! — Алиска для виду ударила меня по рукам, хлопая синими глазами и улыбаясь.
— Во сколько? — глохнувшим голосом поинтересовался, отступая с ней подальше от ржущих за моей спиной парней, и пялясь на её розовые губы.
— Что "во сколько"? — Алиса выгнула бровь, перестав вырываться и пятясь вместе со мной.
— Вечером во сколько?
 
— М-м-м, — облизала губы, — Давай в восемь…Когда все к костру пойдут…
— В восемь. Хорошо, я сюда приду за тобой, — наклонился к ней, чуть не коснувшись лбом лба. Не специально. Это всё самой собой выходило — посильнее прижать к себе, обнимая обеими руками за талию, чаще дышать, чтобы чувствовать запах, ловить, как чужое сердце бьётся точно так же быстро, как твоё, и как вас вместе качает от этого…
— Только мы просто погуляем и всё, — предупреждающе нахмурилась Алиса, выразительно косясь на мои лапы на своём теле, — Если не устраивает…
— Устраивает всё, Цветочек, — тут же отпустил её и, улыбаясь, довольный задрал ладони вверх будто сдаюсь.
Алиска фыркнула, закатив глаза, и, кажется, беззвучно прошептала "позёр".
"Ха, может и позёр, но гулять ты пойдешь со мной, детка! И действительно меня всё устраивает, да, "- думал про себя, пока она удалялась, плавно вертя своей классной, обтянутой короткими джинсовыми шортами задницей.
И вот восемь вечера. Я только что из душа — даже волосы ещё влажные. Воняю туалетной водой, кажется, до самого побережья, так как с психу выпрыскал на себя почти четверть флакона. Одет в самую немятую футболку, а в рюкзаке за спиной плед, бутылка вина, пластиковые стаканчики, персики и сыр, а в голове лихорадочно вертится, что я бы предпочел конечно сразу в палатку, но Алиса сказала, что просто погуляем — значит "просто погуляем". И всё. Главное — об этом в нужный момент не забыть и не наброситься на Алиску, как со мной каждый раз бывает.
Кошусь на часы на дисплее телефона. Три минуты девятого. Недовольно поджимаю губы и лезу в ВК на ее страницу, которую за день уже досконально изучил и понял четко про Цветочек несколько вещей — у неё много друзей, похоже, далеко не бедная семья, есть старший брат и ещё куча каких-то нерусских родственников, с ног до головы обвешанных ролексами и луи витонами (надеюсь, что не настоящими, потому что в такой круг я точно не впишусь). Ещё Алиса внешне — вылитая мать и, судя по подписям к фоткам, обожает своего медведеподобного бугая— отца. А также любит природу и походы — кстати, странно, что в палатке не поселилась, как я, а выбрала комнату в корпусе — ведь у неё половина фотографий — это какие-то восхождения и погружения, что меня, конечно удивило — так — то по Алиске такое предположить сложно. Цветочек, оказывается, в принципе много где была — я насчитал с десяток стран, даже особо не присматриваясь.
Ну и самый для меня важный факт про рыжую бестию — Алиса жутко красивая в любых обстоятельствах.
И сонная в пижаме, и в бежевом строгом платье на выпускном, и с жестяной кружкой у костра, и даже в гидрокостюме в раскоряку при попытке удержаться на неподдающимся сёрфе. Алиска прекрасна всегда. И она окружена любовью и излучает её сама. На всех фотографиях её, улыбающуюся, вечно кто-то зацеловывает и тискает — родители, родственники, подружки, друзья, даже погонщик слонов на ней повис словно тонущий Ди Каприо на двери в Атлантическом океане…И я его понимаю.
Особенно сейчас, когда отрываю взгляд от телефона, не успев отправить Алисе «я жду», и зачарованно замираю, наблюдая, как она уже спускается ко мне по ступенькам в своем голубом сарафане с лёгкой, летящей юбкой, романтично оголяющими плечи рукавами-фонариками и головокружительно низким декольте. Это то самое платье, в котором она пела Янычу, но теперь оно только для меня. И в горле ком. Алиска, пиздец, красивая…
— Привет, — останавливается в метре от меня. Мягко улыбается, нервно заламывая тонкие пальцы с розовым кукольным маникюром.
— Привет, — только и хриплю.
Руки зудят от того, как хочется схватить и прижать к себе. Это трэш, как я выдержу?
— М, ну что? Куда пойдем? — заправляет за ушко рыжую прядку. Выжидает с секунду, пока я просто на неё пялюсь, — Артём?!
Я так туплю, что Алиске приходится меня шевелить. Мысленно отвешиваю себе пару оплеух. Эй, Тёмыч, соберись! Встряхиваю головой. Вроде помогает…