Магия взбесившихся дверей

– Пора спать! – решительно сказала я камешку. Положила его на тумбочку и тут же отрубилась, едва коснувшись головой подушки.
Мне приснился очень реалистичный сон. Покрытое свинцовыми тучами небо угрожающе нависло над школьным стадионом. Густые сумерки скрадывали цвета, из-за чего всё казалось серым. Мне было знакомо это место. Оно существовало в реальности, в моём старом районе. Чуть дальше находилась школа, в которой я училась с первого до одиннадцатого класса. Но только в жизни это место не выглядело таким зловещим. А сейчас даже дышалось с трудом. Ни малейшего ветерка. Влажный тяжёлый воздух прилипал к лицу и оседал на коже.
Мне неоднократно снились такие сны. И каждый раз я оказывалась здесь – на тропинке возле кустарника. За кустарником начинался склон, который упирался в крашеное деревянное ограждение стадиона. С этого места я видела стадион, как на ладони. Но угроза шла не оттуда. Именно здесь, у кустарника, страх ощущался наиболее сильно.
Темнота сгущалась неравномерно. Я отлично видела окружающее пространство. Видела разбитую парковку с трещинами и ямами, видела бугристый склон и футбольные ворота на стадионе. Но некоторые места словно утопали во тьме. К примеру, пространство прямо за жидким обломанным кустарником, возле которого я стояла.
Обычно в этих снах со мной ничего особенного не происходило, но я всё равно просыпалась в холодном поту. Хотелось бы знать, почему моё подсознание так зацепилось за это место. Ведь в жизни у меня не было связано с ним каких-то неприятных воспоминаний. Правда, и приятных не было. Вообще, я обычно проходила по этой тропинке между парковкой и стадионом, когда шла в школу и из неё. Так что эта площадка была попросту никакой. Настолько никакой, что мы даже ни разу не играли на ней, хотя облазили всё пространство вокруг школы. Как будто это место как-то отталкивало нас, отводило внимание. Может, я всегда в глубине души чувствовала рядом с ним неясную тревогу?
Надо сказать, этот сон кое-чем отличался от множества других ему подобных. Во-первых, я осознавала, что сплю. Во-вторых, всё вокруг выглядело уж слишком реалистично. Как будто это и не сон вовсе. Не было смазанных областей и размытости. Изображение было чётким и глубоким. Органы чувств дружно твердили мне, что окружающий мир так же реален, как и я сама. Однако мозг точно знал, что тело прямо сейчас лежит в кровати под одеялом. Странное ощущение.
А ещё я никак не могла заставить себя посмотреть в темноту за кустарником. Что-то мешало мне повернуть голову.
– Что же там? – пробормотала тихо. И вдруг получила ответ. Как будто кто-то услышал мой вопрос и тут вложил мне необходимую информацию в голову.
Но что это была за информация! Я почувствовала, что покрываюсь холодным липким потом от ужаса.
Темнота за кустом вовсе не была бесплотной.
У этой тьмы был хозяин.
Там притаилась жуткая потусторонняя тварь.
И сейчас она пристально следила за мной.
До меня вдруг дошло, что ни в коем случае нельзя дать понять этой твари, что я осознаю происходящее и знаю о ней. Если она это поймёт, случится что-то очень плохое.
И хоть всё это сон, почему-то внутри меня поселилась уверенность, что опасность мне грозит отнюдь не призрачная.
А значит, я должна вести себя так, словно не осознаю, что сплю.
Попробую потихоньку уйти.
Я обняла себя за плечи, как будто мёрзну, и пробормотала:
– Страшно-то как…
Первый микроскопический шаг дался мне с трудом.
А потом я сделала ошибку.
Боковым взглядом я различила еле уловимое движение в районе кустарника и непроизвольно отпрыгнула вбок, развернувшись всем телом к предполагаемой опасности. Во тьме зажглись глаза. Они казались незрячими, затянутыми белой мерцающей плёнкой. Пахнуло падалью.
Тварь перестала скрывать своё присутствие.
Она всё поняла.
Я осознала, что жить мне осталось одно мгновение.
– Нет! – прохрипела я, выставив руки вперёд. И в этот момент всё изменилось.
Обстановка осталась прежней, но теперь от ужаса не сдавливало грудь. Даже воздух как будто посвежел: я впервые смогла глубоко вдохнуть. Белёсые глаза потухли. Я знала, что тварь всё ещё там, однако теперь она как будто не была для меня опасна. Но почему? Как у меня получилось перехватить управление сном? И действительно ли я его перехватила? Надо проверить.
 
– Слишком мрачно, – сказала я вслух. – Разве обязательно всё должно быть таким мрачным?
Вечер наполнился красками. Небо очистилось и посветлело. На нём появилась пока ещё хрупкая луна. Зажглись мягким янтарным светом фонари, уютно засветились окна в домах, зашелестели деревья, свежий ветерок донёс запах выпечки. Я по-прежнему не видела людей, но теперь создавалась полная иллюзия того, что город живёт. Откуда-то издалека слышались отзвуки весёлой болтовни и смеха. Где-то рядом проехала машина. Задребезжало захлопнутое впопыхах окно…
– Другое дело, – одобрительно заметила я. – А теперь…
Я хотела сказать: «Пора перенестись в другой сон, где нет чудовищ», но вдруг передумала. Внутри появилось отчётливое ощущение, что одно важное дело не закончено, и его необходимо закончить прямо сейчас. Я глубоко вздохнула и с опаской покосилась на кустарник. Там по-прежнему царила темнота.
– Покажись, – сказала я и едва не заорала во весь голос, когда из кустов на тропинку передо мной бесшумно выскользнуло самое ужасное существо из всех, когда-либо виденных мной.
Гибкое кожистое тело бугрилось мышцами.
Передние лапы были длиннее задних, и заканчивались они продолговатыми подвижными пальцами, как у обезьяны. Правда, я ни разу не видела обезьяну с такими жуткими чёрными когтями.
На голой приплюснутой голове чуть подрагивали заострённые, почти человеческие уши.
Затянутые белёсой плёнкой глаза казались слепыми. Но судя по уверенным движениям, которые я имела возможность наблюдать мгновение назад, тварь всё отлично видела. Хотя она вполне могла как-то по-другому ориентироваться в пространстве. К примеру, с помощью испускаемых сигналов, как летучая мышь. Или благодаря магии.
Кто знает, какое у неё строение тела и какие способности?
Но вот что показалось мне самым жутким: пасти не было. Вместо неё на морде по кругу располагалась россыпь больших и маленьких отверстий, которые беспрерывно расширялись и сужались, словно всасывали воздух.
Их движение завораживало.
Некоторое время я не могла отвести взгляд, ощущая, как усиливается головокружение. Вопреки логике, захотелось подойти и рассмотреть их поближе. Я даже сделала маленький шаг вперёд, но потом опомнилась и потрясла головой, отгоняя наваждение.
Стоя на четырёх конечностях, ростом существо доставало мне до груди. Почему-то я была уверена, что при желании оно может передвигаться только на задних лапах.
Мне понадобилось много времени, чтобы справиться со страхом. И всё это время тварь стояла неподвижно, словно ожидала моего решения. Впрочем, так оно, кажется, и было.
– Почему сны постоянно приводили меня к тебе? – пробормотала я, обращаясь к ней. Глаза твари тускло засветились, и я внезапно получила её безмолвный ответ.
Этот мир был чужим для неё, она ему не принадлежала. Её занесло сюда ещё детёнышем.
А я стала её основным источником питания.
Точнее, мой страх.
Да, сны не случайно приводили меня в это место. Сама того не зная, я приходила сюда, чтобы кормить её. Благодаря мне она окрепла, обжилась в этом мире, обустроила себе логово и защитила его чарами от посторонних глаз. Иногда она баловала себя охотой на людей. Очень, очень редко. Просто для развлечения. Их страх был приятен ей, но он не насыщал её в отличие от моего. При этом тварь была осторожна – для охоты она отходила подальше от логова и тщательно заметала следы.
Я знала, что изредка пропадали люди. Но эти новости проходили мимо меня. Всё было на уровне слухов. Говорили, что у нас в районе появился маньяк. Потом кого-то ловили, и всё успокаивалось. На следующий год вновь этот слух полз по школе. Но если в первый раз было страшно, то в конечном счёте всё это превратилось в байку, которая не вызывала страха, но вполне годилась для того, чтобы пугать друг друга во время вечерних посиделок во дворе.