Измены (СИ)
Я смотрю на Анну и просто поражаюсь тому, что она даже не спрашивает, где я был всю ночь. Ее лицо абсолютно невозмутимо.
Ей наплевать, где я был.
— Почему не спишь? — игнорирую ее вопрос про завтрак.
Она пожимает плечами.
— Не знаю…
— Ясно…
Мы оба замолкаем и просто смотрим друг на друга. Секунды идут, а мы так и не отводим взглядов.
— А мне повышение предложили! — вдруг выпаливает и пытается улыбнуться.
— Круто. Поздравляю. Будешь теперь руководителем пресс-службы?
— Да.
Я одобрительно киваю и тоже улыбаюсь. Снова возникает неловкое молчание, когда мы оба смотрим друг на друга и не знаем, что сказать.
— Ладно, — Аня поднимается со стула. — Пойду попробую поспать. В кастрюле рисовая каша, если захочешь.
Она тихо проходит мимо меня и закрывает дверь своей комнаты. Я опускаюсь лбом на дверной косяк и понимаю, что теперь точно конец.
Глава 39. День признаний
POV ЮраНаши дни— Я ждал этого 10 лет, — тихо говорю, глядя ей ровно в глаза.
Странно, но за окном почему-то идет довольно сильный дождь. Это совсем не похоже на Грецию. Мы с Аней лежим в моей кровати, укрытые одним тонким одеялом на двоих. Я продолжаю обнимать ее и прижимать к себе. Боюсь, что она может уйти.
— Я тоже… — так же тихо отвечает, и ее глаза наливаются слезами.
Я зарываюсь лицом в волосы жены и глубоко вдыхаю. Она пахнет, как и тогда, 10 лет назад, когда у нас еще все было хорошо: чем-то слегка сладким, но не приторным. Целую ее в макушку, затем в висок, скулу, дохожу до губ и припадаю к ним. Аня отвечает. Обвивает руками мою шею, прижимает меня к себе.
Наверное, я до сих пор не могу поверить в то, что сейчас происходит.
Мы засыпаем в обнимку под шум дождя за окном. Но я то и дело просыпаюсь ночью, чтобы проверить, на месте ли Аня. Это что-то из области фантастики — я и она обнаженные спим в одной кровати. Я уже и не мечтал, что когда-то это снова повторится.
Я просыпаюсь от запаха кофе, который настойчиво бьет в нос. Открываю глаза и щурюсь от луча солнца, которые пробивается через щелку между задвинутыми шторами.
— Доброе утро, — тихо говорит Аня.
Я поворачиваю к ней голову. Она сидит в белом сарафане, облокотившись на спинку кровати, и пьет кофе.
— Привет, — рассматриваю ее.
— Твой кофе готов, — она указывает глазами на прикроватную тумбу с моей стороны.
Поворачиваю голову и действительно вижу кружку с поднимающимся над ней паром.
— Кофе в постель? — удивленно вскидываю бровь.
— Не обольщайся, — фыркает и делает глоток из своей чашки.
Я, смеясь, сажусь на кровати и тянусь за своим напитком. Аня сделала точно, как я люблю, с одной ложкой сахара. Честное слово, я уже даже не помню, когда последний раз Аня делала мне кофе и приносила его в постель. Совершенно точно больше, чем 10 лет назад. Наверное, такое было только сразу после свадьбы, когда мы еще витали в облаках. Но потом родился Андрей, и мы спустились на землю.
Сегодняшний день для нас с Аней слишком… непривычный. Делать вид, будто ночью не произошло ничего особенного, не получается у обоих. Проявлять по отношению друг к другу нежность, как у нас бывало в лучшие времена, тоже не выходит: мы слишком от нее отвыкли. В итоге мы с Аней просто не знаем, как себя вести.
Мы решаем никуда сегодня не ехать, а провести день на пляже в нашем городке. Тут совершенно точно не хуже, чем на юге острова или в Вулизме. Аня решает загорать не на шезлонге у воды, а на широкой надувной подушке на искусственном газоне пляжного кафе. К морю нужно спускаться по ступенькам.
Мы не обсуждаем произошедшее ночью, но я только об этом и думаю. Аня целовала меня в ответ, не возражала против моих ласк и безусловно хотела меня. Она была очень возбуждена.
Что должно было случиться для того, чтобы мы снова оказались в одной кровати? Развод?
Тогда, 10 лет назад, я боролся за наш брак, но в какой-то момент перестал. Наверное, после своей первой измены. Потом я еще предпринимал попытки наладить с Аней отношения, но ничего не получалось. В итоге я просто смирился. Мне было достаточно того, что мы продолжаем оставаться семьей, что она продолжает быть моей женой, носить мою фамилию. Я был просто рад тому, что вижу ее каждый день и могу с ней разговаривать.
Как себя вела все эти 10 лет Аня?
Вроде бы безразлично по отношению ко мне. Но ее вчерашнее признание о том, что она смотрела соцсети Олеси, не дает мне покоя. А как она вообще узнала об Олесе? Когда я задал Ане этот вопрос, она сказала, что собирала ее светлые волосы по всей нашей даче. Окей, но это все-таки не дает ответа на вопрос, откуда она узнала, что мою любовницу зовут Олеся и как она нашла ее в социальных сетях.
Поворачиваю голову к Ане и внимательно на нее смотрю. Она лежит в широких солнечных очках и читает книгу. Чувствует на себе мой взгляд и отрывается от чтения.
— Что? — спрашивает.
— Ничего, — отвечаю, помедлив, и перевожу взгляд на небо.
Сейчас не лучший момент для того, чтобы говорить о моей любовнице. Кстати, Анин телефон упорно молчит, а судя по тому, что она не обнаружила мою маленькую пакость по блокировке ее любовника, сама она с ним не связывалась.
На самом деле это просто поразительно. И она всерьез собралась за него замуж? Не разговаривала с ним уже несколько дней. И, кстати, сегодня ночью она ему со мной изменила. Это даже немного смешно. Изменила любовнику с мужем.
Вечером мы идем ужинать в ресторан на пляже. С закатом солнца на береговой линии начинаются тусовки, и нам довольно сложно пробраться сквозь пьяную молодежь к месту, в котором мы забронировали столик.
— Тут просто какое-то наводнение студентов! — возмущается Аня, когда двадцатилетний парень чуть было не проливает на нее пиво.
Я обнимаю ее за талию и прижимаю ближе к себе. Она не возражает. Раньше Аня никогда не позволила бы мне сделать это.
Ресторан оказывается тихим и уютным местечком. Мы сидим за небольшим столиком с видом на море, стол накрыт белоснежной скатертью, негромко играет живая музыка, и обстановка очень похожа на свидание.
— Вот все в Греции хорошо, кроме их кухни, — сетует Аня, листая меню. А я просто на нее смотрю и пытаюсь вспомнить, когда мы последний раз вот так вдвоем куда-то ходили. — Что такое? — она замечает мой пристальный взгляд и отрывается от меню.
— Пытаюсь вспомнить, когда мы с тобой последний раз ходили в ресторан вдвоем без детей.
— Да вот на днях кальян же курили.
— А до этой поездки?
Аня задумывается. Пытается вспомнить.
— 8 марта 10 лет назад. — Наконец, говорит. — Я отвезла детей к родителям на все праздничные дни, и мы с тобой остались дома вдвоем. Утром ты рано проснулся и ушел из квартиры, а вернулся с огромным букетом тюльпанов. Вечером того же дня мы пошли в ресторан. — Она разводит губы в легкой улыбке. — Но наш романтик был омрачен звонком твоей коллеги Марины.
Я вздыхаю и откидываюсь на спинку стула. Марина. Будь она неладна.
— У меня никогда ничего с ней не было!
— Я знаю, Юр, — она продолжает едва заметно улыбаться. — Все в порядке. Твое общение с ней было чересчур, но все же ты никогда не позволял себе чего-то лишнего по отношению к этой девушке. Она да, но не ты.
— С чего это вдруг ты так заговорила?
Она пожимает плечами.
— На самом деле я всегда это знала, просто… — Аня запинается, подбирая слова. — Просто ревновала.
Впервые она говорит мне это прямым текстом. Я всегда подозревал о ее ревности, но сейчас слышу честное признание, и это все же заставляет меня удивиться.
— Прости… — тихо говорю и сжимаю ее ладонь.
Она качает головой.
— Тебе не за что извиняться, Юр. Я разрушила наш брак. Не ты.
Еще одно признание от нее. Она всегда кричала, что все началось с меня: я пил, я не работал какой-то период, я общался с Мариной… Я довел ее до измены. И я согласен с этим. Я действительно виноват, я действительно начал рыть яму нашему браку. А поведение Ани просто вытекло из моих поступков.