Измены (СИ)

Аня молча поднимается с места и по звукам я догадываюсь, что она направилась в душ. Вода льется, а я продолжаю сидеть на балконе и курить. Не выдерживаю и наливаю себе вина.
Через 15 минут жена возвращается на балкон в белом отельном халате. Дует ветер, поэтому в нем не жарко. От меня не укрывается то, как Аня провожает взглядом мой глоток вина. Но никак это не комментирует, что уже радует. Наливает себе.
— А теперь позволь мне спросить, откуда ты знаешь, что я ездил с Олесей в Таиланд? — все-таки задаю интересующий меня вопрос.
— Видела у нее фотографию в соцсетях.
— Ты смотрела ее соцсети? — изумляюсь.
— Да, после того, как ты притащил любовницу на нашу дачу, а я потом ее блондинистые волосы собирала по всему дому. — Жена поворачивается ко мне лицом. — Знаешь, я никогда не водила любовников к нам домой.
Ее слова звучат с укором. И надо сказать, со справедливым укором. Я действительно привозил Олесю на нашу дачу. Это было только один раз, но все-таки было.
— Извини… — это все, что я могу сказать сейчас.
Вообще, странный разговор. Вчера у нее была истерика, сегодня она решила выяснить отношения, причем я даже не понял, по какой причине. Она допивает оставшееся в бутылке вино и встает с места, но не удерживает равновесие и почти падает. Я успеваю подхватить ее за талию.
Аня проходит в номер, я захожу следом за ней. Она слышит мои шаги сзади и резко оборачивается.
— Скоро ты будешь свободным человеком, Юра, и сможешь возить Олесю на дачу, сколько захочешь, потому что это уже будет ваш с ней дом.
— Я тебе еще раз говорю, что порвал с ней. — Делаю к Ане уверенный шаг и притягиваю к себе за талию.
Она не сопротивляется. Послушно стоит в моих руках и смотрит ровно в лицо.
— Неужели ты ревнуешь? — догадываюсь и не могу удержаться от улыбки. Вот именно такой Аня была тогда, 10 лет назад, когда я общался с Мариной.
— Я? Тебя? Никогда!
— Прямо-таки никогда? — вскидываю бровь.
Она порывается что-то еще ответить, но я не даю. Кладу ладонь ей на затылок и притягиваю к себе для поцелуя.
  
Глава 36. Ярость
 
POV Юра
10 лет назад
Меня приговаривают к трем месяцам исправительных работ и лишают водительских прав на два года. Судебное разбирательство проходит очень быстро: камеры видеонаблюдения засекли все мои нарушения, свидетели дали показания, в моей крови был найден алкоголь, а сам я полностью признал вину и раскаялся.
Так как я трудоустроен официально, то мои исправительные работы проходят у меня же в фирме. В итоге все наказание сводится к тому, что я каждый день делаю то, что и так всегда делал, но государство удерживает из моей зарплаты 10 %. Прокурор просил удерживать максимальную по закону сумму — 20 % — но суд принял во внимание наличие у меня двух несовершеннолетних детей.
Самое ужасное во всей этой ситуации, что мне два года придется ходить пешком. Я уже и не помню, когда последний раз ездил на общественном транспорте.
— Три месяца исправительных работ и лишили прав на два года, — говорю Ане, когда возвращаюсь домой после суда.
Она сидит на кухне и режет салат. На суд жена со мной не пошла. Аня вообще почти перестала со мной разговаривать. Навещала меня в больнице несколько раз, приносила продукты и тут же уходила. С тех пор, как меня выписали, разговаривает она со мной сквозь зубы. Это очень странно и неприятно — жить в одной квартире и не общаться.
— То есть, на тебе теперь висит судимость? — вскидывает бровь.
— Получается, что так.
— Это может плохо отразиться на моей карьере. Выходит, я замужем за уголовником. И на детях это в будущем тоже плохо отразится. При трудоустройстве служба безопасности всегда проверяет наличие судимостей у родственников.
Я смотрю на нее, широко распахнув глаза. Это все, что ее сейчас волнует? Она не переживает, что я чуть не умер. Она не переживает, что я мог кого-то убить и сесть в тюрьму на годы. Она переживает за свою карьеру и за будущую работу детей.
 
— Тебя только это беспокоит, да? Твоя карьера.
— Конечно. А что еще меня должно беспокоить? Ты, что ли? Ты меня уже не беспокоишь.
Она смотрит на меня стеклянными глазами, не выражающими ровным счетом никаких эмоций. Абсолютное безразличие.
— Ну так разведись со мной, если я тебя больше не беспокою. Избавишься от мужа-уголовника. Глядишь, спасешь свою драгоценную карьеру.
Аня пожимает плечами и возвращается к салату.
— Меня все устраивает. Если что-то не устраивает тебя, то ты и подавай на развод.
Я ухожу в свою комнату и падаю на кровать. У детей сейчас летние каникулы, и по больше части они проводят их с Аниными родителями. Мы с ней живем в квартире вдвоем, как соседи.
Иногда Аня не приходит ночевать. И если первое время я думал, что она остается у родителей, потому что там дети, то теперь мне уже так не кажется. Например, в прошлую пятницу она уходила на работу, как обычно, в деловом костюме. Домой вернулась в субботу днем в коктейльном платье выше колен. Получается, она переоделась в него после работы и куда-то отправилась. И провела там всю ночь.
Мне не нравятся догадки, которые лезут в голову, поэтому я решаю серьезно с ней поговорить. Я не начинал этот разговор раньше, хотел дать ей время отдохнуть, подумать.
— Где ты была? — интересуюсь у нее в воскресенье вечером.
Она ушла куда-то в субботу и пришла только что. Не ночевала.
— Почему ты спрашиваешь? — удивляется.
— Потому что я твой муж и хочу знать, где ты была ночью.
— Я не обязана перед тобой отчитываться.
Аня порывается пройти мимо меня в свою комнату, но я задерживаю ее за руку. Она удивленно смотрит на мой захват на ее запястье.
— Где ты была, я тебя спрашиваю? — цежу сквозь зубы.
— Не твое собачье дело, где я была, — так же цедит в ответ.
Я рывком притягиваю ее к себе.
— Я еще раз задаю тебе вопрос, — начинаю тихо. — Где ты была всю ночь?
Мгновение она прожигает меня взглядом.
— С любовником, — отвечает уверенно.
Я смотрю на нее и не знаю, как реагировать на услышанное.
— Если тебя что-то не устраивает, можешь подать на развод, — спокойно продолжает, пока я нахожусь в ступоре. Она выдергивает руку из моей и уходит в комнату.
Через 10 секунд я врываюсь к ней. Аня сидит на кровати и грызет ногти. Никогда она раньше этого не делала. Уверенно подхожу к ней и рывком поднимаю с постели.
— Что ты творишь, дура?
— Что хочу, то и творю. Не твое дело.
Мне приходится сделать над собой большое усилие, чтобы не приложить ее головой о стену. Глубоко вдыхаю и шумно выдыхаю, пытаясь привести нервы в порядок.
— Аня, — говорю с нажимом. — Одумайся. У нас семья и дети. Да, я совершил много ошибок, довел тебя до крайности. Но ты, блять, должна понимать, что твое поведение сейчас просто аморально!!?? — ору со всей силы.
— Если тебя что-то не устраивает, подавай на развод и вперед к своей Марине. Я уверена, что она тебе изменять не будет.
— Что ты тычешь мне этим разводом постоянно?
— Еще раз: что-то не нравится — разводись со мной.
Я отшвыриваю ее на кровать и резко разворачиваюсь, но не ухожу из комнаты. Зажимаю переносицу двумя пальцами и зажмуриваю глаза. Нужно угомонить эмоции. нужен конструктивный диалог.
Но как же, блять, тяжело говорить спокойно, когда твоя жена тебе изменяет. Руки трясутся — так сильно я хочу дать ей пощечину, но со всей силы сдерживаю себя. Понимаю, что если сделаю это: будет точно конец.
Облокачиваюсь обеими руками на стол и глубоко дышу. Немного успокоившись, поворачиваюсь к Ане. Она продолжает сидеть на кровати и выглядит очень испуганной.
— Ань, — тихо начинаю. — Давай поговорим. Спокойно, без эмоций. Подумаем, как можно все наладить. Мы же можем все забыть и начать сначала?
— Не уверена.
— Почему же? У нас дети, они ни о чем не знают: ни о наших ссорах, ни об аварии. Скоро у них закончатся летние каникулы, они вернутся от твоих родителей. Мы снова можем жить нормально, как раньше. У нас ведь семья.