Измены (СИ)

— До субботы, детям привет.
— До субботы.
Я отбиваю звонок и откладываю телефон в сторону. Нужно продолжать мытье полов. Да что угодно нужно делать, чтобы не сойти медленно с ума. После уборки я укладываю детей спать и снова иду на кухню слушать, как капает кран.
Сегодня он приходит домой. В 9 часов ключ в замке поворачивается, дверь хлопает и загорается свет в прихожей. Я не выхожу его встречать. Продолжаю сидеть на темной кухне, поджав под себя ноги. Слышу, как он моет в ванной руки и идет в мою сторону.
— Привет, — говорит, как ни в чем не бывало и включает свет. — Почему в темноте сидишь?
Юра невозмутимо проходит к холодильнику и достает из него кастрюлю супа.
— Где ты был? — Спрашиваю хриплым шепотом.
— Блин, извини, засиделся у друга и там и уснул.
Он включает плиту и ставит на нее кастрюлю. Я приглядываюсь к мужу. Трезвый, хоть и изрядно помятый.
— Ты считаешь это нормальным?
— Нет, не считаю, прости. В следующий раз я позвоню тебе. У меня просто сел телефон, а зарядки с собой не было.
Меня начинает трясти. Я встаю со стула и подхожу к Юре вплотную.
— Если это не прекратится, я подам на развод, — тихо цежу.
Он поднимает на меня уставшие глаза.
— Аня, я после работы поехал к другу, он попросил помочь ему передвинуть мебель в квартире. Ну мы потом немного выпили, и я уснул у него. Телефон сел и выключился. У него мобильник другой модели, поэтому его зарядка мне не подошла. Я целый день с выключенным телефоном, поэтому не предупредил.
Я смотрю в его виноватое лицо и чувствую, что меня трясет еще сильнее.
— Юра, ты или правда дурак, или прикидываешься. Ты хоть понимаешь, что тебя уже больше года друзья просят то мебель передвинуть, то машину починить, то день рождения отметить. — Я уже перешла на крик, несмотря на то, что Андрей и Василиса спят.
— Успокойся и не выдумывай то, чего нет. Я тебе не изменяю.
— Да при чем тут измены? Ты спился, Юра! Ты пьешь каждый день! Ты не интересуешься ни домом, ни мной, ни детьми! Тебе твои друзья дороже семьи!
— Сегодня я не пил. — Невозмутимо парирует.
Я фыркаю.
— Сегодня? А вчера? А месяц назад?
Он нетерпеливо машет на меня рукой и отворачивается к плите. Выключает конфорку, тянется за половником и тарелкой. И его ничего не смущает. Ему все абсолютно нормально.
Я выхожу из кухни и иду в свою комнату. Спать с Юрой я уже давно перестала. Мне омерзительно лежать с ним в одной кровати. Минут через сорок он заходит ко мне. Садится на кровать и тянется меня погладить.
— Не прикасайся ко мне, — рычу на него.
— Ань, пойдем в нашу комнату.
— У нас больше нет «нашей» комнаты.
Он вздыхает.
— Ты сама не хочешь со мной спать, а еще удивляешься, почему я не прихожу ночевать домой. А зачем мне сюда приходить, если мы все равно спим в разных кроватях?
Я подскакиваю в постели.
— То есть, это я виновата в том, что ты спился, да?
— Во-первых, я не спился. Во-вторых, я действительно не вижу смысла приходить туда, где меня не особо-то и ждут.
Я нервно смеюсь.
— Если ты еще не понял, я ушла от тебя в другую комнату, потому что мне омерзительно спать рядом с пьяным телом.
— Ну вот сегодня я не пьяный.
— И я должна тебе за это в пояс поклониться? Спасибо, дорогой муж, что сегодня ты трезвый!
— Ань, ну хватит, — говорит примирительным голосом и снова тянется ко мне рукой.
Я моментально его отталкиваю.
— Не прикасайся ко мне. Ты мне противен!
Юра тут же меняется в лице. Мгновение смотрит на меня, сцепив челюсть, а потом кивает головой, встает и уходит.
Я без сил падаю лицом в подушку и захожусь в очередных рыданиях.
Разводиться. Надо разводиться.
  
Глава 23. Как все было
 
POV Юра
Наши дни
Я стою на набережной Москва-реки, смотрю на воду и вспоминаю, как все было. Очень много лет назад я разрушил нашу семью: пропадал с друзьями, пил и мало интересовался женой и детьми. Что мною тогда двигало? Не знаю. Много всего и ничего конкретного.
 
Все началось с того, что Аня стала фанаткой своей работы и на самом деле первая забила на меня. Карьера застилала ей глаза. Сразу после секса она подскакивала с кровати и неслась то кому-то звонить, то писать важное письмо, то проверять какие-то документы. В какой-то момент мне даже стало казаться, что для нее наше совместное времяпровождение — это чисто формальность, которую она должна выполнять. Так сказать, супружеский долг. А на самом деле ей это все давно не нужно, потому что единственное, что ее интересует — это работа. Но со временем она все-таки наладила свой график и стала больше времени проводить со мной и детьми.
Однако к тому моменту я уже сильно был на нее обижен. А потом как-то так сложилось, что в строительной компании, в которой я работал, подобрался дружный коллектив, и после рабочего дня кто-то из ребят частенько предлагал посидеть в кафе возле стройки. Я и сам не заметил, как стал часто выпивать и пропадать с друзьями. Я не был запойным алкашом, я не пропивал последние деньги и не продавал телевизор, чтобы купить бутылку водки, но тем не менее я начал пить. А если я выпивал дома у кого-то из друзей, то там и оставался ночевать.
Другие женщины все это время крутились вокруг меня, часто звонили и писали мне сообщения, но ни с одной из них у меня ничего не было. Каким бы пьяным я ни был и как бы они ко мне ни липли, я совершенно четко фильтровал все свои действия по отношению к ним. Я мог потанцевать с посторонней девушкой, мог позволить ей во время танца положить голову мне на плечо (наверное, оттуда и следы помады на рубашках), но я никогда не позволял им расстегивать ремень на моих брюках, хотя они не раз пытались это сделать.
Я никогда не изменял Ане и не планировал это делать. Хоть она и утверждает, что я все равно бы ей изменил, это не так. Я бы никогда не переступил эту черту. Ее переступила она. Именно Аня начала карусель из измен и именно Аня никогда не хотела это прекращать, сколько я ни пытался наладить наши отношения. Я ведь еще долго хранил ей верность после того, как узнал об ее изменах.
А теперь она подала на развод. На самом деле странно, что она не сделала это раньше, еще когда я пил. Тогда я хотя бы мог ее понять, а вот сейчас совсем не понимаю. Спустя столько лет измен, начавшихся с нее, мы достигли определенного баланса в отношениях, когда всех все устраивает. Мне достаточно того, что Аня просто рядом, что я просто могу видеть ее каждый день, разговаривать с ней и втайне мечтать, что, возможно, однажды настанет день, когда она меня простит и у нас все будет, как в самом начале. Я-то ее давно простил: и за измены, и за помешательство на работе, из-за которого она долго забивала на семью.
Отрываюсь от перил набережной и направляюсь к машине. Тяжелый загазованный воздух душит. Машина на солнце сильно нагрелась, и духота в салоне, кажется, вышибает из меня последние остатки сознания. Наверное, я бы просто отключился, если бы климат-контроль быстро не охладил пространство.
Завожу мотор и возвращаюсь домой. Что-то мне подсказывает, что Аня в глубине своей души не так уж и сильно горит желанием разводиться. Иначе бы не сидела на кухне с красными глазами, поджав под себя ноги. Уж я-то знаю свою жену, как никто другой. Если Аня делает то, что на самом деле искренне хочет, она совершенно точно не сидит на кухне в одиночестве со слезами на глазах.
Когда я снова захожу в квартиру, на кухне ее уже нет. Из-под двери Аниной комнаты пробивается полоска света, что означает ее присутствие. Дети тоже уже вернулись и громко разговаривают на кухне.
— Через две недели едем на Крит, — объявляю Андрею и Василисе.
— Круто!
— Ура!
Восклицают одновременно.
— Но отель находится на горе, придется вам позаниматься спортом. — Их радостные лица тут же становятся кислыми. — Ничего-ничего, вам полезно.