Высокие ставки. Рефлекс змеи. Банкир

— Ну, что босс просчитался. Или, как он изволил выразиться, «его математические расчеты были основаны на неверных предпосылках».
— То есть не та лошадь выиграла? Берт улыбнулся.
— Соображает, а? Да, и притом не одна. Понимаешь, я на него отпахал хрен знает сколько лет. У него есть — то есть было — место на всех больших скачках: и в Тэтте, и на Серебряном Круге тоже. Я все больше работал у него самого, то есть лично, сечешь?
— Да.
Букмекеры всегда ездят на скачки с клерком, который записывает ставки. Каждая букмекерская контора высылает команду из двух человек, а иногда и больше, на большинство скачек в округе. Чем крупнее фирма, тем на большем количестве скачек бывают ее представители.
— Ну вот, я, — значит, его пару раз предупреждал, что дела наши идут все хуже и хуже. После того как я проторчал там столько лет, я неприятности просто задницей чуял, понимаешь? А за этот год он не раз влипал по-крупному. Я ему говорил, что он доиграется, что нас опишут. И доигрался ведь, верно?
— А он что говорил?
— Говорил, что, мол, не лезь не в свое дело, — ответил Берт. — А как же не Мое, когда это как раз и есть мое дело, верно? В смысле, тут ведь дело шло о моей работе. Я ею себе на жизнь зарабатывал, все равно как и он. Я ему говорю, мол, где же я тогда возьму на хлеб с маслом и на пару пинт с приятелями, а он мне на это отвечает, что, мол, не волнуйся, у меня все схвачено, я, мол, знаю, что делаю!
Голос Берта выражал крайнее презрение.
— Но это было не так, — заметил я.
— Вот то-то и оно, черт возьми! Я ему говорю, а он и ухом не ведет. Как последний идиот, блин. А десять дней тому назад он прогорел по-настоящему. Влетел на крупную сумму. Вся контора — псу под хвост. И мы все оказались на улице, и без выходного пособия. Он перебрал кредитов в банке и сидит по уши в долгах.
Я покосился на Чарли. Тот чрезвычайно внимательно изучал пепел на своей сигарете.
— А почему ваш босс не обращал внимания на ваши предупреждения и очертя голову ринулся в пропасть? — спросил я.
— Да никуда он не ринулся! Сидит целыми днями в пивнушке и квасит.
— Я имел в виду...
— Да не, я понял. Почему он пустил все это чертово предприятие на ветер? А потому, что кто-то запудрил ему мозги, вот что я думаю. В день скачек он был весь из себя, пальцы веером и сопли пузырем. А потом возвращается домой и говорит, что фирма накрылась медным тазом. Белый весь, как мел. Аж трясется. Я ему говорю, что, мол, предупреждали же его. И в тот день я тоже ему сказал, что он дает чересчур большую ставку на этого Энерджайза и в случае чего мы всего не выплатим. А он смеется и мне говорит, что, мол, не лезь не в свое дело. И я так понимаю, что кто-то ему шепнул, что Энерджайз точно не придет первым. А он, блин, пришел, и фирма наша накрылась.
Берт умолк. Тишина была оглушительной, как набат. Чарли стряхнул пепел и улыбнулся.
Я сглотнул.
— Э-э... — протянул я, чтобы хоть что-то сказать.
— Это еще не все! — мягко перебил меня Чарли. — Давай, Берт, рассказывай остальное. Берт не заставил себя упрашивать:
— Ну вот, значит, захожу я в субботу вечером в пивнушку. В прошлую субботу, а не тогда, когда Энерджайз выиграл. Это, стало быть, четыре дня назад. Уже после приставов и всего прочего. Ну так вот, зашел в пивнушку Чарли — он туда иногда забредает, — и усидели мы с ним пару кружечек. Мы ведь старые приятели, еще пацанами сдружились. Мы тогда жили в соседних домах, и он ходил в этот свой чертов Итон, а по выходным мы вместе развлекались. Ну вот, посидели мы в пивнушке, излил я ему свои печали, а Чарли и говорит, мол, есть у него один приятель, и ему бы тоже было любопытно все это послушать. Ну, вот мы и того... пришли.
— А какие у тебя еще проблемы? — спросил я.
— Э-э... Ага. Видишь ли, у босса была пара букмекерских контор. Ничего особенного, просто пара контор в Виндзоре и в Стейнсе, понимаешь? Та контора, куда явились пристава и все вынесли, она была как раз позади той лавочки в Стейнсе. И вот, значит, стоит наш босс, держится за голову и завывает, как сирена, потому что всю его гребаную мебелишку выносят. И тут звонит телефон. Конечно, к этому времени телефон уже стоял на полу, потому как письменный стол уже был на улице. И вот, значит, босс присаживается на корточки и снимает трубку, а на том конце какой-то хмырь предлагает ему купить обе его лавочки!
 
Он сделал паузу для пущего драматического эффекта.
— Ну, ну? — подбодрил его я.
— Для босса это была прям манна небесная, — продолжал Берт. — Видишь ли, иначе бы ведь ему пришлось платить налог за обе конторы, несмотря на то что они закрыты. Он этому хмырю буквально на шею бросился. И хмырь приехал в то же утро и выложил ему денежки на бочку наличными, три сотни как один пенни. Вот на них-то босс с тех пор и квасит.
— А чем он занимается, этот хмырь? — спросил я.
— Как чем? — удивился Берт. — Букмекер он, ясно дело.
Чарли улыбнулся.
— Да ты про него небось слыхал, — сказал Берт. — Дженсером Мэйзом его зовут. Я это предчувствовал.
— Ну, и какой помощи ты от меня ждешь? — спросил я.
— Чего?
— Чарли сказал, что тебе нужна моя помощь.
— Ах, это! Да не, на самом деле не нужна. Чарли просто думал, что не помешает рассказать тебе то, что я рассказал ему, вот я и рассказал.
— А Чарли не говорил тебе, кто владелец Энерджайза? — спросил я.
— Нет, Чарли не говорил, — сказал Чарли.
— А какая, к черту, разница, кто евойный владелец? — осведомился Берт.
— Я его владелец, — сказал я.
Берт посмотрел на меня, потом на Чарли, потом снова на меня и снова на Чарли. Видно было, что он что-то обдумывает и прикидывает. Мы с Чарли ждали.
— Ага, — сказал Берт наконец. — Это, значит, ты все это подстроил?
— Конь бежал честно и выложился в полную силу, — сказал я. — Я ставил на него на тотализаторе.
— А тогда с чего мой босс взял?..
— Понятия не имею, — солгал я. Чарли закурил следующую сигарету от окурка предыдущей. Ну ладно, в конце концов, это его легкие.
— Весь вопрос в том, — сказал я, — кто именно дал твоему боссу ложную информацию.
— Не знаю, — сказал Берт, потом подумал, покачал головой и повторил:
— Не, не знаю.
— А не мог ли это быть сам Дженсер Мэйз?
— Бля!
— Поосторожней с оскорблениями личности, — заметил Чарли. — Он может привлечь тебя за это к суду.
— Я же просто спросил, — возразил я. — И еще я спрошу у Берта, не знает ли он о других мелких фирмах, которые прогорели таким же образом.
— Бля! — повторил Берт еще энергичнее. Чарли горестно вздохнул, как будто это вовсе не он организовал сегодняшнюю встречу.
— Дженсер Мэйз, — заметил я, как бы между прочим, — за последний год открыл уйму букмекерских контор. Спрашивается, где его бывшие конкуренты?
— Сидят и квасят в пивнушках, — ответил Чарли.
* * *
После того как Берт ушел, Чарли остался еще на некоторое время. Он уютно устроился в одном из моих кожаных кресел и, слава богу, вновь сделался самим собой.
— Берт — замечательный мужик, — сказал Чарли. — Но утомительный.
Я отметил, что исчезнувшее было безукоризненное итонское произношение вернулось к нему с новой силой. Я слегка удивился тому, как ловко он приспосабливал свой язык и манеры к собеседнику. Чарли Кентерфильд, которого я знал, — это могущественный банкир, курящий сигары, ворочающий миллионами. Но Берт Хаггернек этого Чарли не видел. Мне пришло в голову, что из всех известных мне людей, поднявшихся из низов, Чарли проделал это с наибольшим успехом. Он чувствовал себя в большом бизнесе как рыба в воде, но в то же время совершенно свободно держался с Бер-том Хаггернеком, на что я, чьи успехи были значительно скромнее, способен не был.
— Так кто же у нас главный злодей, Дженсер Мэйз или Джоди Лидс? — спросил Чарли.
— Оба.
— Равноправные партнеры? Мы обдумали это.
— В данный момент это узнать нельзя, — сказал я. Чарли вскинул брови.