Высокие ставки. Рефлекс змеи. Банкир

— Остановитесь, — встревоженно сказал я. — Вы не можете.
— Что? Чего я не могу? — Ей-Богу, он был сбит с толку.
— Вы не можете просто продолжать брать взаймы. У вас есть лимит. Вы не можете его превышать. Слушайте, ради всего святого, приезжайте сейчас же сюда, и мы посмотрим, что еще можно отменить.
— Но вы говорили, — его голос поскучнел, — что хотели бы финансировать дальнейшее расширение. Это я и делаю. Расширяюсь.
Я лихорадочно думал, что заработаю шрамы от порки на всю жизнь, как только Генри услышит. Боже мой...
— Слушайте, — не унимался мультипликатор, — мы тут работали как черти и полностью закончили один фильм. Двадцать минут, с музыкой, со звуковыми эффектами, со всякой фигней, титры там и прочее. А еще вчерне сработали три штуки, пока без музыки, без финтифлюшек, но приличные... и я их продал.
— Вы — что?
— Продал их. — Он возбужденно засмеялся. — Тут все законно, не сомневайтесь! Этот агент, которого вы ко мне приставили, он заверил продажу и контракт. Мне только подписать оставалось. Эта фирма прямо вцепилась в них! И я буду получать внушительный авторский процент — пожизненный. Широкое мировое распространение, вот что они говорили. И что Би-би-си их возьмет, говорили. Но мы, начиная с этого момента, должны выпускать двадцать фильмов в год, а не семь, как я намечал. Двадцать! И если публике они понравятся, это только начало. Черт его дери, самому не верится! Но чтобы делать двадцать одновременно, мне нужна куча денег. Верно? То есть... я так был уверен...
— Да, — слабо выговорил я. — Все правильно. Привезите контракт, когда подпишете, и новые рисунки, и мы обсудим наши дела.
— Спасибо, — сказал он. — Спасибо, Тим Эктрин. Боже благослови ваш драгоценный банк. Я обессиленно уронил трубку и потер лоб.
— Проблемы? — спросил наблюдавший Гордон.
— Да нет, не совсем... — Возбужденный смешок, которым я заразился от мультипликатора, щекотал мне горло. — Я поставил на победителя. Похоже, я вообще поставил на вулкан. — Не удержавшись, я наконец расхохотался. С вами когда-нибудь бывало такое?
— О да, — кивнул Гордон. — Конечно.
Я рассказал ему про мультипликатора и показал первоначальную стопку рисунков, которые так и лежали в моем столе. Когда Гордон их просмотрел, он рассмеялся.
— Была ли эта заявка у меня на столе, — он наморщил лоб, вспоминая, — как раз перед тем, как я ушел?
Я стал соображать.
— Да, кажется, была.
Он кивнул.
— Я решил отказать.
— Почему?
— Гм. Он ведь очень молод, или что-то еще такое...
— Талант — свойство врожденное.
Гордон скользнул по мне коротким оценивающим взглядом и вернул рисунки.
— Что ж, — сказал он. — Желаю ему успеха.
Известие о том, что дядюшку Фредди заметили в здании банка, мигом разнеслось по всем отделам и заставило выпрямиться многие расхлябанные хребты. Дядюшка Фредди был знаменит тем, что извергал убийственно меткие суждения о людях в их присутствии, и не я один находил, что банк становится гораздо спокойнее (и гораздо самодовольнее), когда он ретируется.
Он был известен как «мистер Фред» в отличие от «мистера Марка» (деда) и «мистера Поля», Основателя. Никто и никогда не звал меня «мистер Тим»: знак изменившихся времен. Следуя установившемуся порядку, дядюшка Фредди проводил утро во Внешних Вложениях, где проработал всю жизнь. После ленча он заворачивают в зал заседаний, из вежливости просовывал голову в Ценные Бумаги и заканчивал марш-броском через Банковские Операции. По пути, руководствуясь внутренним телепатическим чутьем, он узнавал, что творится в коллективном разуме банка, и безошибочно ощущал, откуда дует ветер.
Он был в банке, когда там взорвалась «Что Происходит...».
Алек по обыкновению выскользнул к местному ларьку, как раз когда доставили свежие газеты, и вернулся с шестью экземплярами, которые банк официально выписывал. Никто в Сити не мог позволить себе не знать про то, Что Происходит у них под носом.
Алек разносил подписные экземпляры по одному на каждый этаж, а наш придерживал у себя, чтобы прочитать первым, заявляя, что заработал чаевые.
 
— Твой дядя, — доложил он по возвращении, — закидывает дерьмом беднягу Теда Лорримера из Инвестиций за то, что тот прошляпил с продажей «Уинклер Консолидэйтед», когда даже косоглазый бабуин сообразит, что они по уши завязли в центральноамериканских махинациях, а голова, торчащая не оттуда, так и просится, чтоб ее оттяпали.
Гордон негромко фыркнул в стенографический отчет. Алек сел за свой стол и развернул газету. Нормальная жизнь офиса продолжалась где-то минут пять, а потом Алек подскочил на стуле, точно его шилом кольнули.
— И-исус Христос, — прошептал он.
— Что такое?
— Наш младенец опять течет.
— Что? — сказал Гордон.
— Лучше прочитайте это. — Он протянул газету Гордону, который по мере чтения наливался гневом.
— Это позор, — сказал Гордон. Он сделал движение, чтобы передать газету мне, но Джон, вскочив на ноги, только что не силой выхватил ее у него из рук.
— Я должен увидеть первый, — с нажимом проговорил он. Затем отнес газету на свой стол, методически разместился сам, разложил страницы на плоской поверхности и принялся читать. Гордон безмятежно наблюдал за ним, а я ничем не ответил на вызов. Джон неторопливо дочитал, не сказал ничего, но, стиснув зубы, передал газету не мне, а Руперту; а Руперт проглотил статью, широко раскрыв глаза и тихо ахая, и наконец принес ее мне.
— Скверно, — сказал Гордон.
— Сейчас узнаю. — Я откинулся на спинку стула и поднял оскорбительную колонку к глазам. Озаглавлена она была «Обманки в банке» и гласила следующее:
"Возможно, читателям не слишком хорошо известно, что во многих коммерческих банках две трети годового дохода складывается из процентов на ссуды. Отдел Инвестиций, Управление Кредитов и Общие Финансы — это прикрытие для публики, театральная мишура, маскирующая истинное лицо этих весьма скрытных банков. Они вкладывают (чужие деньги) в рынок ценных бумаг, они выступают в качестве посредников при объединениях и слияниях предприятий, и эта их деятельность год за годом широко освещается на страницах биржевых отчетов.
А ниже этажом, так сказать, лежит хвост, который вертит собакой, таинственный отдел банковских операций, где мирно ссужают деньги из собственных глубоких сундуков и загребают огромные барыши в виде процентов; причем размер процентных ставок устанавливают сами.
Этим процентным ставкам нет необходимости быть высокими. Кто в «Поль Эктрин Лтд» успешно ссужает сам себе кругленькие суммы из этих сундуков за ПЯТЬ процентов? Кто в «Поль Эктрин Лтд» открывает частные компании, НЕ занимающиеся тем бизнесом, под который якобы ссужаются деньги? Кто не объявляет, что эти компании принадлежат ему?
Человек-с-улицы (бедный недотепа) был бы счастлив получить неограниченную наличность из «Поль Эктрин Лтд» за пять процентов годовых и вложить ее туда, где платят больше. И у банкиров есть свои маленькие развлечения".
Я оторвал взгляд от оскорбительной статьи и взглянул на Алека; тот, разумеется, ухмылялся.
— Интересно, кто запустил руку в банку с вареньем, — сказал он.
— И кто ее там поймал, — добавил я. — Ага. Гордон мрачно заметил:
— Это очень серьезно. — Если этому поверить, — сказал я. — Но газета...
— начал он.
— Да ну, — прервал я, — они уже и раньше на нас наезжали, помните?
Еще в мае. Помните, какая тут поднялась суматоха? — Я был дома... с гриппом. — Ах, да. Ну, фурор давным-давно стих, и никто не выступил с опровержением. Эта сегодняшняя статья просто высосана из пальца. А значит... будем исходить из того, что кому-то захотелось потрепать банку нервы. Кто и что имеет против нас? Чьей спятившей башке мы, например, отказали в ссуде?
Алек уставился на меня с преувеличенным восторгом.
— И тут Шерлок Холме пришел на помощь, — восхищенно продекламировал он. — Теперь мы можем спокойно пойти пообедать.