Нихилени (СИ)

— …значит, я должна благодарить за это твоего отца?
— Разумеется.
— Тогда предлагаю больше не трогать эту тему. Мы только зря разругаемся.
Они обе недовольно уставились друг на друга.
— Так что стало с дядей? С твоим отцом?
Красавица помрачнела и откинулась на спинку стула. Вся величавая доброжелательность сползла с её лица, и Ан внезапно осознала, что Красавица тоже постарела. Или свет от почти скрывшегося солнца лёг так, что Ан разом увидела мелкие морщинки у глаз и складки около губ.
— Мы с тобой не виделись почти сто лет, и первое, что сделали, чуть не подрались из-за пустяка. Мы не меняемся, да?
— Может быть, это наоборот хорошо. Мы не так сильно изменились.
— Брось, сто лет, Ан. Мы могли сделать уже целый круг и вернуться к началу с другой стороны. Не изменились, как же! Я-то уж точно изменилась.
— Так что все же стало с дядей?
Сестра помолчала, потом пожала плечами.
— Когда стало ясно, что он обезумел, мы… в общем, мы решили что-то сделать, пока он не превратился в полное чудовище и уничтожил даже память о себе. Умник придумал какой-то план, в который нас не посвятил. Ну… я думала, он справится. Ты… должна понимать меня. Он всё-таки мой папа, кем бы не стал. Я думала, я не смогу даже подойти к нему со злым умыслом. Но Умник где-то прокололся, и однажды мы нашли его голову на помойке, под крепостью, куда скидывали мусор из кухни.
— Он узнал про его заговор?
— Да. Мы не стали ждать, что он сделает больше и… мы его убрали, — Красавица отвела взгляд и посмотрела куда-то в пустоту. На её высоком лбу пролегли морщины, и внезапно она показалась не менее старой, чем та женщина, что сегодня взглянула на Ан из зеркала.
— Мы его убрали, — повторила Красавица. — После мы решили, что больше не стоит вмешивать в то, что происходит. Мы договорились разойтись в разные страны и больше не пытаться захватить этот мир ради своих стремлений. Некоторые пообещали вообще не вмешиваться в дела людей более, чем необходимо для своего благополучия. Мы пообещали стать другими. Не такими, как наши отцы.
Ан криво ухмыльнулась.
— Ты правишь этими людьми. Хочешь сказать, ты не такая, как твой отец?
— Нет, я не такая, — серьёзно кивнула Красавица. — Я не требуют от них быть такими, какими мне хочется. Я не считаю тех, кто не такой, как мне хочется, недостойным жизни. Я не спорю, я похожа на отца. Я люблю восхищение, я люблю быть правой во всём, я люблю быть выше людей. И всё же, я не такая. Я веду их вперёд, — Красавица грустно улыбнулась. — Пытаюсь. Не мы начали эту войну, но… я поступала неправильно. Очень неправильно. Я смотрела, как мир рушится. Я смотрела, как отец совершает ужасные вещи и молчала. Я смотрела, как его убивают и ничего не делают. Нет… знаешь, что мы сделали с папой? Мы… они сломали моего отца. Сломали ему все кости, содрали лицо и вбили в него колья, чтобы он не мог пошевелиться. Он кричал, а я ничего не делала. Он был чудовищем, но он был моим отцом.
— Вы его не убили?
— Мы… я… Нет. Мы не убили. Не смогли. Он со временем стал чем-то большим, чем человек. И, признаться, мы не смогли его убить. Мы спрятали его в тюрьме. Он построил тюрьму для членов семьи на брошенном мраморном карьере, где мы отдыхали. Папа не убивал отказавшихся служить ему, а прятал туда на случай, если они пригодятся.
— Мой отец тоже там?
— С чего ты взяла? — Ан показалось, что голос Красавицы едва заметно дрогнул, словно она услышала особенный вопрос.
— Просто предположила. Я так и не нашла его после. Ни следа.
Красавица несколько секунд смотрела ей в лицо, потом отрицательно покачала головой.
— Твоего отца мы не нашли. Возможно, он умер сразу же после катастрофы. Ты же сама знаешь, он умел находить неприятности на свою голову. Прости, вижу, эта тема тебе неприятна.
— Да, есть такое.
— Мерий сказал, что у тебя был спутник. Механический зверь по имени Кел.
Ан медленно кивнула.
— Да. Он сбежал после моста. Думаю, учуял дичь.
— Ты сама его сделала? — Солнце зашло, и они остались в полумраке. Ан полумрак не мешал, и сестре тоже. Мрак скрыл черты Красавицы, сделав её снова молодой.
 
— Сама? Нет, ты что. У меня инструментов-то нет, не говоря уже о материалах. Просто когда-то прибился ко мне… в холмах, что ли. Не помню, это было очень давно. Лет пятьдесят назад, если не больше. Думаю, его сделали ещё до того, как всё рухнуло, а у него оказалось слишком мощное ядро, чтобы отключиться со временем. До сих пор без подзарядки бегает, представляешь?
— А почему Кел? — Красавица снова придвинулась к Ан так, что они соприкоснулись коленями под столом.
— Не знаю, само на язык подвернулось. Я по нему скучала, наверное. Не знаешь, что стало с настоящим Келом?
Красавица поджала губы и не сразу ответила.
— Он согласился работать на папу, а потом… в общем, он его подвёл. Я не знаю деталей, это случилось без меня. Когда я вернулась, папа уже избавился от тела.
— Кел мёртв?
Красавица кивнула.
— Уже долгие годы. Да ты и сама же знаешь, что мёртв.
— Да, прости, забыла, что я это говорила. Жалко его. И всех нас.
— Ты жалеешь его?
Ан показалось, что сестра разозлилась. Но через мгновение Красавица потянулась вперёд и обняла её. Ан вздрогнула, когда тонкие руки обхватили её шею, и с трудом заставила себя сидеть ровно, даже когда сестра мягко поцеловала её в щёку. Красавица была мягкой, ароматной, настолько же, насколько сама Ан была сухой, шершавой и неприятной.
— К чёрту Кела. Он был мелким подхалимом, он мог только пятки лизать Ему… Оставайся со мной! — жарко зашептала сестра, вцепившись в плечи Ан. — К чёрту прошлое и что мы только что наврали друг другу. Плевать. Пожалуйста, не уходи никуда, пожалуйста! Нас осталось так мало! Я боюсь, что уже десятилетие не получала весточек ни от кого из семьи, хотя я даже не прячусь! Мой герб разве что с неба не видно! Но никто не появляется!
Ан ничего не ответила, и Красавица поцеловала её снова, в другую щёку. Потом отстранилась и схватила за руки. Её пальцы всё ещё были холодными, как лёд.
— Останься. Я одинока и беспомощна. Люди внизу молятся на меня, считают меня дочерью своего бога. Я их кумир. Но на самом деле всё совсем не так. Им плевать на меня, как отцу, только ещё больше, потому что я одна, а их много. Они выдумали себе богов, и ненавидят меня за то. что я существую. Стоит мне показать себя настоящую, и они в ярости растерзают меня за то, что я не такая, как они ожидают. Меркий, ты ведь его узнала за эти дни? Он влюблён в меня, и знаешь, сколько их таких, которые сегодня целуют мне руки и признаются в любви, а завтра забьют меня камнями?
— Так оставь их. Без своего кумира они сдуются.
— Да. Быстро. Только почему-то быстро умрёт всё хорошее, а останется плохое. С каждым годом вера в Благодетелей становится всё сильнее. Я не уничтожила их сразу, и очень об этом жалею. Папе нравилось, что они считают его богом, а мне после него… было плевать на эту кучку сектантов. А теперь посмотри, сколько власти они захватили. Если я уйду, они доломают всё, что я спасаю. Да, я спасаю. Они всё уничтожат, и окажется, что все эти годы я старалась зря.
— А ты думала, что будет дальше? — Ан нахмурилась. — Такие вещи не делаются в одиночку. Рано или поздно ты им либо надоешь, либо найдётся кто-то умный, кто сумеет от тебя избавиться.
— Поэтому останься, — Красавица схватила Ан за голову и ещё раз поцеловала, мазнув запахом роз. У Ан от запаха и прикосновений закружилась голова. Её разум метался и требовал прервать контакт с чужим живым существом, оттолкнуть и избавиться от такой ужасной угрозы. Прикосновение к незащищённому бронёй телу было угрозой, угрозой безопасности, угрозой жизни. Запах роз одурял, Ан показалось, что она падает вместе со стулом, и руки вцепились в сестру, прежде, чем Ан сообразила, что делает. Красавица наклонилась перёд, упёрлась своими коленями в её колени и снова схватила за руки.