Нихилени (СИ)

— Ты права. Оставлять вас в покое я не буду. Увы, я начал работу, которая требует решительности и измены моим собственным идеалам. Ради, как иронично, достижения их же в будущем.
— Да. Всё как всегда. Хорошо, дядя, я подумаю. Я… не могу уйти с вами. Это будет неправильно. Я… поговорю ещё раз с Келом. Как мне с вами увидеться, если понадобится ваш совет?
— Хм… Подай мне весточку с помощью… Нет. Давай встретимся здесь же через три дня. Я придумаю способ.
— Я могу попробовать собрать дрона.
— Дрона можно сбить, дочка. Нет. Я пришлю на ваш берег связного… Не смотри так. Это будет официальный посол. Я всё равно собирался начинать переговоры.
Ан кивнула.
— Через три дня.
— Буду ждать, — Дядя улыбнулся, провёл пальцами по её щеке и развернулся. Ан моргнула, и он пропал во мраке.
Её лампа мигнула. Батарея садилась… Ан поколебалась и погасила свет. Немного подождала, когда глаза привыкнут к свету и пошла обратно к сторону города. Когда к ней присоединился Кел и его солдаты, она не заметила. Просто Кел возник рядом и шел несколько шагов молча.
— Ты ему веришь?
— Что ты с ним встречался? Без сомнений.
— Извини.
— И как мне после этого верить твоим словам и давать тебе советы, если половину информации ты от меня утаиваешь?
— Давай сначала решим более насущные проблемы?
— Куда уж насущнее!
— Не кричи, — Кел оглянулся. Ан тоже. Глаза, привыкшие к свету, постепенно перестраивались. Она различила кроны деревьев и несколько звёзд в разрывах облаков. Она посмотрела на стволы деревьев. Где-то там были трое солдат Кела, которых он привёл, чтобы прикрыть её в случае нападения.
— Я удивлён, что он пришел сам. Думал, придёт сестрёнка.
— Красавица?
— Угу, она. Я её прям так лично не видел, но полагаю, видел её милую макушку, пока болтал с дядюшкой… Не здесь. Я ходил на тот берег. Но кроме твоей подружки у него… полно подручных, с которыми могут быть проблемы.
— Что ты имеешь ввиду?
Кел не ответил.
— Так что будем делать?
— Валить. Ты хочешь с ним связываться? После всех этих… серых тварей. И вообще всего.
— И восстановление мира с другой! Брось, это же дядя. Да, он говнюк, но он наш говнюк!
— Который использует серых тварей и оправдывается. И ладно он, я не удивлён тем, что он начал их использовать. Но у него, значит, есть ублюдки, которые за него их ему размножают, кормят и натравливают на людей. Ты память потеряла, что ли? Эти… выпердыши из пробирок питаются человечинкой. Сомневаюсь, что у дядюшки есть чудесная лаборатория, где тоннами выращивают искусственные мышцы им на прокорм.
— Значит… наверное, у него были причины.
Кел ничего не ответил.
— Знаешь, почему я тебе ничего не сказал?
— Почему?
— Год назад с того берега пришел Ювелир. Ты его помнишь?
— Нет.
— Я тоже не помнил. Он ещё к тому же изменился, я бы, если бы он меня не перепугался до усрачки, и не обратил на него внимания. Ну, бродят тут всякие. Мало ли, куда и от чего он бежит.
— Почему ты мне не сказал о нём?
— Он умолял никому не раскрывать, что он был здесь. В том числе и тебе.
— Как удобно.
Они вышли на парковую улицу. Старая дорога почти лишилась асфальта. Здесь, на окраине Города, природа быстро взяла своё и разбила асфальт и бетон. В центр жизнь, пусть и Дика, так и не вернулась.
— В общем, Ювелир бежал на юг от дядюшки, потому что дядюшка плохо с ним обращался. Ты же знаешь Ювелира. Он эгоист. Но даже его лепета хватило, чтобы я кое-что узнал.
— И ты узнал, что дядя строит себе королевство кровью и серыми тварями.
— Угу.
— И ничего не сказал мне.
— Ан, я сожалею об этом. Я жалею, что запустил ситуацию, ничего тебе не сказав. Я в панике. Я в панике! И я не знаю, что делать. Не хочу к дяде. Я работал с ним до, ну, ещё тогда. И чёрт бы его побрал, он тогда никого не убивал лишь потому, что глупые…
Кел вздрогнул и оглянулся.
— Что-то случилось? — Ан замедлила шаг. Брат встал и принялся медленно поворачивать голову. Ан тоже остановилась и принюхалась. Никаких посторонних запахов. Со стороны реки дул прохладный ветерок. Пахло лесом, немного влагой и ночью.
 
— Кел, я…
— Тс!
Она замолчала. Ветер разбивался о стволы деревьев, петлял, закручивался и менял направления. Ан слышала дыхание Кела, шаги их солдат, шелест ветвей.
На мгновение поток воздуха обдал её сладостью. Запах напоминал о гниении, пиве и дешевой газировке. Ан невольно вспомнила детство, жаркий день и огромную, чуть ли не размером с себя холодную бутылку дешевой шипучки, купленной в киоске у дороге. Ей не понравился вкус напитка, но очень понравилось выбирать из рядов цветных сосудов за стеклом холодильника.
А потом Ан осознала. Перейти реку можно же не только около парка.
— Серые твари! — крикнула она. — Кел, они пришли!
Её голос прозвучал в ночной тишине резко и громко. В ответ на её слова раздался сначала шепот солдат и хриплый голос Кела, предупреждающий их об опасности. А потом раздался треск ломаемых ветвей.
Ан увидела мелькнувшую в неясном свете белую спину и локти. На мгновение ей показалось, что она видела безглазый шлем и белую косу. Потом пришел удар в грудь, и Ан стало не до мыслей о неуловимых видениях.
Воздух выбило из лёгких. Ан сгруппировалась, прокатилась по рассыпающимся камням дорожки и вскочила на ноги. Серая тварь, сбившая её с ног, присела на задние лапы, чтобы затормозить, и теперь разворачивалась к ней. Тварь была похожа на страшно искорёженного человека из древних изображений адских тварей. Длинные мягкие ноги задирались выше головы твари. Когда она развернулась, Ан увидела большую уродливую голову с подобием человеческого лица. Мягкие губы были раскрыты, с них стекала густая слюна.
На загривке твари сидел человек. Ан увидела тёмный, едва подсвеченный ночным светом силуэт. Человек сидел в седле и держал поводья твари. Большего она разглядеть не успела. Всадник пришпорил тварь, и она снова кинулась на Ан.
Она потеряла драгоценное мгновение, размышляя, что ей сделать, увернуться или достать пистолет. Наконец, тело вспомнило, что когда-то умело, и Ан увернулась. Тварь задела её лапой, и Ан кубарем покатилась по земле и влетела в заросли.
Раздались выстрелы, крики. Шум ударил по её ушам.
— Беги! Они за тобой пришли! Беги! — заорал Кел. Ан поднялась на ноги и побежала. За её спиной раздались выстрелы. Она скатилась в канаву, ворвалась в кусты и, расталкивая ветви, кинулась бежать.
  
22
 
Ан когда-то любила леса. Здесь было весело, можно бегать, агукать, можно спать у костра, можно ловить лесную мелочь, можно срезать с огромных корней мох и рвать папоротники.
Сейчас она проклинала лес. Рыхлая земля и корни не давали бежать, низкие ветви и кусты пытались зацепиться за одежду и сбить с лица поднятый платок. За спиной звучали выстрелы, а в голове метались мысли. Куда бежать? Неужели дядя её обманул? Почему серые твари пришли именно за ней? Почему она послушалась Кела? Могла ли она помочь отряду?
Глаза привыкли к темноте. Она видела силуэты стволов, темноту листьев, неровности на земле. Этого хватило, чтобы за бесконечный бег она упала всего два раза. Ан опомнилась только когда выстрелы стихли, а она споткнулась и скатилась на дно заросшей осокой балки. Руки и лоб покрыли опрезы. Ан с трудом встала и прислушалась. Выстрелы не слышались, как и голоса людей. Зато она услышала треск ломаемых ветвей. Что-то преследовало её. Ан оглянулась. Где она? Ни малейшего понятия. Она выскочила на другой склон балки, нашла остатки заросшей дорожки и побежала по ним.
Погоня не отставала. Ан оглянулась. Ей показалось, что вдали мелькнул бледный силуэт твари. Она попыталась ускориться. Лёгкие отозвались болью. Всё тело болело и не хотело бежать. Она давно не заставляла его делать что-либо подобное.
Разленилась, ослабла, обрюзгла, растолстела! Слабачка!