Неведомые тени (СИ)

Лео так близко. Я касаюсь ее. Знаю, что она не чувствует меня, лишь ЕГО. Но мне достаточно просто касаться. Знать, что я рядом и что помогу.
Мы находим его. Он еще так слаб. Но так самоуверен. Не готов к компромиссам. Он бежит от себя, считая, что бежит от увечья.
И Лео слабеет. Она преодолела такое расстояние, что сил совсем не осталось. Дотянувшись, коснувшись его, она начинает истаивать на глазах. Я касаюсь ее сильнее, не даю прерваться их контакту. За мной он не пойдет, нужна она. Поддерживаемая мной, она тянет его на себя.
Он легкий, как пушинка. Тянется к ней, не ощущая препятствий, безгранично доверяя, передает ей себя. Он весь у нее на ладонях, а я держу эти ладони, не даю рукам опуститься. И мы тянем, тащим его через пространство.
Нечто следит. Колеблется, касается меня, а их не трогает. Раз, другой. Еще. И вдруг я чувствую, что оно понимает! Становится очень легко, мы больше не прилагаем никаких усилий для движения. Пространство подхватывает нас само, и мы плывем, как по течению. Он — в руках Лео, а она — в моих руках.
Я не хочу ее отпускать. Вижу корабль, вижу захваты. В последний момент придерживаю его, смягчаю рывок от захватов. Я чувствую его кровь на своих руках, но он жив! А Лео собрана, она руководит медиками, она успокаивает его. Она — сила, которая создает стабильность вокруг себя. И я тоже хочу быть рядом с этой силой, чтобы она питала и меня.
Кровь, везде кровь. Но он жив. Он будет жить. Я забрал себе часть его боли, отдал ему немного силы. И он будет жить рядом с Лео, пока пустота не возьмет свое.
А я? Что будет со мной? Кругом растекается кровь, и я распылен в ней частицами жизни, пронизывающей пустоту. Облаком качаюсь на гравитационных волнах, поднятых улетающим к Земле кораблем.
Я отпустил Лео. Отпустил их всех. Мне стало бесконечно холодно и одиноко. Я таю в этой пустоте, в этой бесконечности. Слабею. Ухожу…
Очнулся я от того, что Ольга истерично трясла меня за плечо.
— Артем, что случилось? Проснись! Боже, сколько крови! Что случилось?
Мне было тяжело дышать, но я заставил себя открыть глаза. Наш питерский номер, темнота за окном. Видимо, ночь.
Невыносимо болела голова.
Ольга, увидев, что я зашевелился, наконец, сообразила и вызвала скорую.
Воздух попадал ко мне через раз. Первый вдох — в груди пустота, второй — немного воздуха. Потом выдох, воздух с хрипами и кровью покидал мою грудь. Я весь сосредоточился на том, чтобы дышать. Ничего больше, только дышать. Пару раз отключался, но Ольга теребила меня. Догадалась намочить полотенце холодной водой, убирала с лица кровь.
Врачи приехали быстро. Я увидел их и… улыбнулся. Ну да, сейчас же он жив! Если бы не забившая легкие кровь, я бы захохотал. О, от радости я бы запрыгал по комнате. Но вместо этого просто позволил себе потерять сознание. Потому что точно знал, что умереть мне не дадут. Теперь я в надежных руках. Все будет хорошо.
* * *
Я помнил это. Помнил, как ненавидел приходить в себя после потери сознания. Успеваешь привыкнуть к уютной темноте, в которой не надо ничего: ни геройствовать, ни принимать решений. Она как кокон защищает ото всех бед, баюкает в своих недрах. Но нет, приходит реальность. И ты перед ней абсолютно беззащитный, одинокий, потерянный.
Надо мной был белый потолок. Я смотрел на него и удивлялся, насколько он белый. Ни царапинки, ни трещинки. Абсолютно ровная белая поверхность.
— Ты как? — голос донесся непонятно откуда, словно с этого белого потолка.
Я моргнул. Повернул голову.
Ольга сидела в кресле, рядом с кроватью. Судя по встрепанным волосам и красной отметине на щеке, она только что спала, а сейчас проснулась.
Ну да, стоящий у кровати монитор пациента часто попискивал. Видимо, он ее и разбудил.
— Все в порядке, — ответил я наконец.
— Врачи говорят, у тебя было высокое внутричерепное давление. От этого, когда спал, пошла носом кровь, стекала по задней стенке, и ты начал ей захлебываться. Повезло, что я заметила, мог бы и не проснуться.
 
Я подумал, что мне всегда везло. Пошевелился, хотел спустить ноги на пол, но Ольга резко придержала за плечо.
— Лежи. Ты потерял много крови, залили искусственную. Нужно время на восстановление.
И я лежал. Смотрел на белый потолок без единой царапины. Слушал, посапывание опять задремавшей Ольги. Дождавшись, когда ее дыхание станет ровным, как у крепко спящего человека, все-таки встал. Обувь искать-надевать не стал, так и пошел босиком к выходу.
Больничный коридор тянулся, казалось, куда-то в бесконечность. К счастью, слева от моей палаты был тупик, так что вопросов куда идти не возникло. Я не спеша дошел до сестринского поста.
— Чем-то помочь? — вскочила при моем приближении совсем молоденькая сестричка.
— Как мне найти ребят из бригады, которая привезла меня ночью? Хотел сказать им спасибо, — я убедительно растянул губы в улыбке.
— Они сдали смену как раз минут двадцать назад. Водитель и фельдшер уже уехали, а доктор пока в здании.
Я удивился такой осведомленности.
— Активные пропуска видны в системе, — хихикнула сестричка. — Виктор Владимирович еще тут. Первый этаж, ординаторская. Можете спуститься на лифте, справа от вас.
Виктор Владимирович. Я улыбнулся по-настоящему. Лифт показался мне очень медленным, зря не скатился вниз по лестнице, получилось бы быстрее. И от нетерпения я барабанил пальцами по стенке.
Коридор на первом этаже был такой же бесконечный, как наверху, но напротив лифта висела схема. Я отыскал на ней ординаторскую. Она находилась довольно далеко от лифта, рядом с выходом из здания. Я припустил по коридору, боясь, что пока доберусь, Витька уже уйдет. Ввалился в ординаторскую так, будто за мной гнались черти.
Виктор сидел на банкетке у шкафчиков, устало уронив руки и прислонившись головой к стене. Он был… молодым. На звук открывшейся двери обернулся и удивленно уставился на меня.
— Привет, — я сделал два шага внутрь комнаты. — Пришел спасибо сказать, за помощь вчера.
— Ерунда, — Виктор неопределенно махнул рукой. — Это моя работа.
— Ага, — согласился я.
Сделал еще два шага и сел рядом с ним на банкетку.
Как сказать, что я должен благодарить его больше, чем за вчерашнее спасение? Что я виноват в нашей размолвке, в том, что мы не попрощались и что до сих пор сожалею об этом?
— Почему вы не в Москве? — вырвалось у меня.
Виктор удивленно вздернул брови.
— Мы знакомы?
— Да. Нет, — я усмехнулся. — Но вы же из Москвы?
— Да, — Виктор снова расслабленно откинулся на стену, решив не заморачиваться с моим загадочным поведением. — В ординатуру буду тут поступать. Вот пока практики набираюсь.
— В ортопедию? — осторожно уточнил я.
Виктор вздрогнул и снова внимательно посмотрел на меня.
— Почему вы босиком? — кивнул он на мои ноги. — Пол грязный и простудитесь.
— Сбежал из палаты, — усмехнулся я. — Ненавижу больницы.
— Я тоже, — неожиданно улыбнулся Виктор.
— Давай на «ты», без официоза? — предложил я.
— Давай, — легко согласился он.
— А про космос не думал? Врачом в космическую экспедицию пошел бы?
— Шутишь? — хмыкнул Виктор. — Мне бы ординатуру закончить, да и специализация у меня узковата для космоса.
Я пожал плечами.
— Иди в ортопедию. Ты даже не представляешь, как сильно в космосе будут нужны ортопеды лет через десять.
— Звучит… — Виктор сделал неопределенный жест рукой.
— Шизофренично? — я снова усмехнулся.
— Типа того.
— Ну и пусть. Меня зовут… — я замер, прислушиваясь к своим ощущениям, — Артем.
Имя я выговорил с сожалением. Этой ночью я окончательно понял, что уже совсем не Алексей и больше никогда Алексеем не буду.
— Виктор, — доктор протянул руку. — И топай в постель.
— Усек? — добавил я себе под нос.
Но Виктор услышал и расхохотался.
— Так мы знакомы, что ли?
— Ага. Будем, — я встал. — Я знаю, какое впечатление сейчас произведу, заранее приношу извинения, но… Вить, придет время, и мы станем настоящими друзьями. Ты спасешь мне жизнь. И этой ночью я был очень рад тебя увидеть. Мне плевать, что ты сейчас подумаешь, но я просто хочу, чтобы ты знал, что я ценю все, что будет, хотя, вроде, ни разу не дам тебе это понять. Там в будущем у меня не было возможности это сказать, и я говорю сейчас. Психиатров можешь не звать.