Цветок папортника

— Миссис Хьюстон, — закончил Ралф. — Знаю. Как и то, что вы с Майклом регулярно видитесь. Так что прекрати молоть вздор!
Она безнадежно вздохнула. Может, это и к лучшему, пусть думает, что я бросила его из-за Майкла. Линда почувствовала, что Ралф теряет терпение. Уезжая, она оставила записку, где сообщала, что их брак — ужасная ошибка и что она осознала это со всей определенностью. Все кончено. Она отказывается от каких-либо выплат, хочет лишь, чтобы бракоразводный процесс начался немедленно.
Ралф — человек болезненно гордый, и если решит, что жена сбежала с любовником, такой удар по мужскому самолюбию должен привести лишь к безоговорочному и окончательному разрыву их отношений.
— Мои отношения с Майклом никоим образом тебя не касаются, — заметила она спокойно. — Я не…
— Проклятье! — сквозь стиснутые зубы процедил Ралф, изучая ее застывшее лицо сверкающими черными глазами. — Ты чертовски лихо одурачила меня, дорогуша, никому еще это не удавалось. Когда я его достану… — Он не закончил фразы, но по его глазам было понятно, что Майклу грозит смертельная опасность.
— Это глупо. — Линда старалась говорить как можно спокойнее, хотя сердце колотилось где-то у самого горла. — Выяснять отношения с Майклом бесполезно. Я все равно не вернусь.
— А тебя никто и не ждет, — грубо перебил Ралф. — Ты — порченый товар, а я предпочитаю только высший сорт.
Линда понимала, что его брань — всего лишь попытка скрыть обиду, но слушать подобное было невыносимо. После стольких дней и ночей, полных любви и счастья, планов на будущее!
Что бы с тобой ни случилось, как бы долго ты ни прожил, ты никогда не надоешь мне, это я обещаю, вспомнила она свои слова.
— Ралф… — начала было Линда и осеклась.
Что она может сказать? Пропасть становилась все глубже, но она не может позволить, чтобы Майкл, который в трудную минуту поддержал ее, принял на себя главный удар.
— Майкл только друг, не больше.
— Ха! Другой бы муж сомневался. — Он распахнул дверцу и шагнул на некошеную траву. — Мне необходим глоток свежего воздуха, тут просто смердит.
— Я говорю правду, Ралф. — Линда тоже вышла из машины и потребовала: — Пожалуйста, выслушай меня!
— Выслушать тебя?! — Его лицо исказилось от ярости. — Выслушать, говоришь? Думаешь, любовник — неплохое прикрытие? — Угольночерные глаза превратились в щелки. — Не было дня за последние три месяца, когда бы я не пожалел, что ты не мужчина. Ох, я бы с тобой поквитался! Но ведь… — он горько усмехнулся, — ведь семь шкур враз не спустишь.
— Ралф… — Слова застревали в горле от страха. — Не можешь ли ты просто дать мне развод и оставить все как есть?
— Ты получишь развод.
Неожиданно пара грачей спикировала с огромного дуба прямо на дорогу, их грубый хриплый крик как нельзя лучше подходил к ситуации, и, пока Ралф провожал птиц глазами, Линда отважилась посмотреть на него. У нее нет выбора. Сейчас она причиняет мужу боль, но если вернется, через какое-то время боль станет еще невыносимей. Выбора действительно нет.
— Почему, Линда?
Когда он повернулся к ней лицом, это был тот самый Ралф, — что стоял у нее перед глазами долгими бессонными ночами. Тот Ралф, которого знала она одна: ранимый, беззащитный, безгранично нежный и деликатный. Можно справиться со свирепым чужаком, враждебным, извергающим проклятия, но с ее любимым мужем — никогда.
— Что произошло? Мне казалось все таким… — Он резко отвернулся, не договорив. Руки в карманах сжались в кулаки. — Но я тебя не знал, да? Все было обманом, абсолютно все?
Любимый мой! Линда смотрела на его затылок, солнечный свет бликами играл на темных волосах, и чувствовала, что переживает худшее из того, что могло с ней произойти. Будущее, сулившее кошмар наяву, ад при жизни, было ничто в сравнении с мертвой хваткой, сдавившей душу, убивающей всякую искру радости. Я переживу этот день, но мне уже не стать прежней. Я слишком люблю Ралфа, чтобы тащить за собой в бездну. Он одолеет эту боль и будет жить нормальной жизнью. Забудет меня со временем, и наверняка найдется не одна женщина, которая захочет ему в этом помочь.
 
Слезы, возможно, принесли бы облегчение, но их не было, лишь нестерпимая боль. Линда отвернулась, глядя невидящими глазами на маленький домик вдалеке с тоненькой струйкой дыма, поднимающейся над крышей и бесследно таящей в небесной синеве.
— Вот так и бывает, — задумчиво проговорила она пересохшими губами. — И в жизни так.
— Линда?
Она очнулась, только когда Ралф развернул ее лицом к себе, внимательно вглядываясь в глаза.
— Есть ведь что-то еще, да? Что-то, о чем ты умалчиваешь?
Как я могла забыться! Следует каждую секунду быть начеку, не расслабляться ни на миг. Он так проницателен, у него звериная интуиция. Сколько раз мне приходилось видеть, как он идет прямо к цели, восхищаться его способностью видеть на много ходов вперед. Именно эти качества сделали его непобедимым в бизнесе. Следует быть осторожной, очень осторожной.
— Разве известных тебе фактов недостаточно? — Лицо Линды стало непроницаемым. — Ты непременно хочешь раскрыть все мои карты? Извини, не могу сделать тебе этого одолжения, Ралф. Ты волен ненавидеть меня за то, что тебе уже известно, и только.
Он пристально смотрел на нее, пожалуй, не меньше минуты, затем покачал головой и процедил сквозь зубы:
— Мне на секунду показалось… — Он не договорил и махнул рукой в сторону машины. — Садись, с меня довольно.
Они не разговаривали на обратном пути, и лишь когда автомобиль подъехал к ресторанчику Остина, Ралф равнодушно произнес:
— Всего хорошего.
— Прощай.
Линда не помнила, как вышла из машины, дошла до ресторана, открыла дверь. Послышался рев рванувшего с места автомобиля. Ничего перед собой не видя, Линда прошла на кухню и рухнула без чувств прямо к ногам Остина Гардни.
— Линда? — встревоженный и растерянный Остин помог ей подняться и подвел к табуретке. — Ради бога, девочка, что с тобой? Что случилось?
Когда Линда смогла заговорить, сил хватило только на шепот.
— Остин, можно я пойду домой? Ужасно себя чувствую.
— Ты и выглядишь не лучше. — Он озабоченно выглянул в зал, заполненный посетителями. — Я не смогу тебя подбросить, к сожалению. Вызвать такси?
— Спасибо, не надо.
Ближайшая служба такси находилась в соседнем городке в нескольких милях отсюда, а Линде хотелось остаться одной немедленно.
— Мне лучше пройтись. Через десять минут я буду дома.
— Что ты, девочка, разве в таком состоянии можно идти пешком?
— Пожалуйста, Остин. — Огромные голубые глаза смотрели умоляюще. — Мне уже получше.
— Ладно, поступай как знаешь. — Он обреченно вздохнул. — Но обязательно позвони, как придешь домой, хорошо? Уж осчастливь старика.
— Непременно. Увидимся завтра.
Вечером после ужина в компании почтенной миссис Хьюстон, за которым не съела ни кусочка, Линда сидела в своей комнате. Свет зажигать не хотелось, и в комнате стоял полумрак. Она старалась вспомнить мельчайшие детали встречи с Ралфом. До этого дня где-то в глубине души вопреки всякой логике теплилась надежда: когда мы встретимся — а то, что это произойдет, не вызывало сомнений, — он каким-то чудесным образом вернет все на прежние места. Да, я вела себя нелепо и глупо, словно великовозрастная дурочка, верящая в существование Санта Клауса.
Девять месяцев знакомства с Ралфом и шесть совместной жизни Линда прожила, словно в раю. Как она испугалась в тот день, когда ей, новенькой сотруднице крупной компании по доставке ресторанных блюд, поручили встретиться с секретарем какого-то большого босса по поводу обслуживания предстоящего официального обеда. Она боязливо вошла в подавляющий солидностью офис, а в ушах звучали предостерегающие напутствия коллег:
— Ему почти невозможно угодить, так что на всякий случай записывай абсолютно все, до последней детали.
— Он терпеть не может ошибок. Проверь список с его секретарем как минимум дважды. Только тогда можно быть уверенной, что все в порядке.