Двадцать три часа (СИ)

Юрка махнул рукой. Вернулся расстроенный донельзя Лагутников.
— Все дороги проверяются, наши бегают по всем возможным местам, вызвали людей из соседних районов. Если это уже произошло... сразу после похищения, вряд ли мы уже что-то можем сделать. В общем, шеф с Никольским эту версию отрабатывать начали с самого начала…
Реакцию Лагутникова Юрка прекрасно понимал. Тот даже позабыл свой привычный лексикон, сел на табуретку, сам на себя не похожий. Что-то пошло не так, Юрке стало казаться, что все, что они делают, совершеннейшая бессмыслица, не имеющая уже никакого значения, и что время упущено, ничего уже не поделать.
— Если я могу вам хоть что-то сказать, — подала голос Вера Игоревна, — так это то, что последнюю неделю, может, чуть больше или меньше, у них было очень тихо. Возможно, никого из них не было дома.
Лагутников и Юрка, прибитые как пыльным мешком, попрощались и вышли на площадку. Посмотрели на дверь квартиры посередине — квартиру Плотниковой.
— Быть такого не может, — сказал Юрка и пояснил: — Когда я с тобой по квартирам ходить начал, мне одна тетка сказала про Минкину. И что она пару дней назад видела Плотникову с коляской.
Лагутников выматерился, сплюнул и начал трезвонить в последнюю квартиру.
— Кто там? — послышался испуганный женский голос.
— Участковый! — проорал Лагутников так, что мог разбудить даже спящих во льдах. Никакого отношения к этой территории он не имел, но никогда и не утруждался тем, чтобы это кому-то уточнить.
— А что вообще случилось?
Девица была чуть постарше Плотниковой, высокая, плотная, заспанная и трезвая.
— Войти можно? — спросил Юрка и распахнул дверь, сунув под нос девице корочки.
Пока Лагутников изучал ее паспорт, Юрка осматривался. Эту квартиру тоже сдавали — она была давно без ремонта, и прямо над Юркиной головой болталась ошметина от старых выцветших обоев.
— Почему без регистрации? — устало поинтересовался Лагутников, но тут же переключился на дело. — Нас интересуют ваши соседи.
— А что? — глазки девицы загорелись сонным любопытством. — Я с ней не общаюсь, нафига она мне сдалась. Но до них тут жили приятные люди.
— А эти чем не такие?
Девица уставилась на Юрку. Судя по всему, она больше ожидала получить информацию от полицейских, чем собиралась чем-то с ними делиться.
— Орут они часто, — пояснила она, морщась. — Знаете, как бывает — орут, а потом мирятся. Мне с утра в Глебово на работу, а я слушаю их санта-барбару.
— Часто, значит, ругаются?
Девица пожала плечами. Энтузиазм у нее пропал окончательно.
— Последний раз орали неделю назад, — недовольно сказала она. — Потом было тихо. Тогда я уже думала вас вызывать, спать вообще невозможно было. И ребенок реветь начал, но они все как-то внезапно заткнулись.
— А другим соседям они не мешают? — хмыкнул Юрка.
— Кому? Вера Игоревна постоянно в больнице, бабка эта глухая как пень, а наверху нет никого. Они работают в федеральном центре, вроде бы даже на две семьи квартиру снимают, а в третьей, как Стас Иваныч умер, никто и не живет... А неделю назад они здорово, видно, посрались, потому что я Наташку с коляской видела, а мужа ее — нет, а сегодня сестра его приезжала.
— Сестра? — насторожился Юрка. — Поподробнее?
Девица задумчиво теребила отставшие от стены обои. Ей очень хотелось спать.
— Я с работы шла, она мне навстречу попалась. Сестра, в смысле.
— Вы ее раньше часто видели?
— Первый раз, — простонала девица.
— Она из квартиры вышла? В руках у нее что-нибудь было? — осторожно дожимал ее Юрка.
— Нет, мы уже у входной двери столкнулись. В руках... сумка была.
— Во сколько это было?
— Часов в шесть… нет, наверное, четверть седьмого. Мне от работы как раз пятнадцать минут, а ушла я сегодня вовремя. У нас по субботам смена всего восемь часов, да и сторож ругается, когда задерживаемся…
— А откуда вы знаете, что это чья-то сестра? — перебил ее Лагутников. — На ней что, написано?
Девица захныкала.
— Ну на рожу-то я посмотрела! Мало ли какая козлина тут шастает, а потом квартиры обнесут! Она копия этого Гришки или как его там, лошадь такая...
 
— А кроме сестры этой гости к ним ходят?
— Да не слежу я за ними! Товарищи милиционеры, мне еще и завтра работать, — взмолилась она. — Вы мне лучше повестку пришлите, я к вам после работы сама приду...
— Надо будет — пришлем, — пообещал Лагутников.
На третьем этаже им действительно никто не открыл. На четвертом две семьи тихо пьянствовали еще с пятницы. На пятом открыли все, но полезную информацию дал только сухонький мужик с крысиным личиком. Он подтвердил, что ссоры слышны были и ему, что ссорились Плотникова и Легков громко, но не так уж и часто — в его понятии «часто» значило «каждый день», что гостей особо не замечал, да и Анна Минкина настрого гостей жильцам запрещала, и что Гришку он тоже с неделю как уже не видел, а Наталья с коляской ежедневно прогуливалась, и что сегодня около семи вечера возле дома столкнулся с высокой женщиной.
— Лица я не рассмотрел, — сказал он. — Но в руках у нее была синяя сумка.
Юрка и Лагутников шли по квартирам. В перерывах между опросами сонных и не всегда трезвых жильцов они успели переброситься новой версией.
— Ты понимаешь, ноги мне в рот, — говорил Лагутников, — эта баба и могла за Плотниковой проследить. Или вообще подождать, а потом они могли вместе идти. Кто из них вез коляску? А хрен его знает. Но ребенок, скорее всего, у нее. А мужик — с сумкой, возможно, точно такой же, — заметает следы. Остановят его — у него там водка, — он сглотнул. — Или сало. А баба с ребенком давно уже где-то сидит. В задницу эти любовные треугольники.
— С чего ты взял, что это треугольник? — удивился Юрка, но Лагутников только развел руками.
В отдел они позвонили сразу, а обратный звонок настиг их как раз в тот момент, когда они, в седьмой раз отказавшись выпить со словоохотливым бодрым мужиком, вышли на площадку четвертого этажа последнего из подъездов.
— Витек, — услышал Юрка громкий голос — кто это был, он не узнал, но точно не Андрей. — Эта баба вам что-то не то сказала. Плотникова ревет и говорит, что никого у нее в гостях сегодня не было.
— Да и хрен с ней, врет, может быть! — возмутился Лагутников. — И вообще эту козу уже несколько человек видело.
— Она, может быть, и врет, — согласился невидимый Юрке собеседник, — только база врать не будет. У Григория Легкова, сожителя Плотниковой и отца ребенка, никакой сестры точно нет.
Глава пятая
Лагутников сунул телефон в карман и уставился на Юрку.
— Где ребенок? — спросил он.
Юрка пожал плечами.
— Его ищут, — неуверенно ответил он. — Ведь ищут же? — и сам себе, и Лагутникову заодно, подтвердил: — Ищут, не могут не искать.
— Что мы с тобой узнали такого, что дает нам зацепку, клетчатый ты скворец?
Юрка ничего не успел сообразить, потому что в это время запищал его собственный смартфон. Оказалось, Андрей скинул на уотсапп рисунок Якушева, снабдив его почему-то припиской в умственных сомнениях заказчика.
Лагутников нависал над плечом Юрки, роняя тому на плечо пепел, и разглядывал рисунок. Мужик как мужик, со спины, с сумкой. Юрка тоже не видел в рисунке ничего уличающего.
— Пошли, быстро! — вдруг скомандовал Лагутников и понесся вниз по лестнице.
Юрка поспешил за ним. Ноги у него уже заплетались от усталости, но признаться суровому участковому, что он того гляди упадет, Юрка не осмеливался.
— Где эта тупая коза живет? — проорал Лагутников, громыхая берцами где-то у входной двери. — А, вспомнил, соседка!
Юрка ничего пока не понимал, но влетел следом за ним в подъезд, где жила Плотникова, а потом — на нужный этаж.
 
— Участковый! — проревел Лагутников, чуть не высаживая ногой дверь. — Откройте, полиция!
Юрка подумал было, что хрен эта девица вообще подойдет близко к двери, а то и позвонит в ОВД, но она оказалась не из пугливых.