По образу и подобию (СИ)
И в ту же минуту, встревоженная громкими голосами, хозяйка дома сама чуть ли не вбежала в гостиную. Увидев Эринию, Элоя всплеснула руками:
— Девочка моя, наконец-то! Ланаор, почему не предупредили? Я бы любимый Эринин пирог испекла…
— Мама Элоя! — Эриния бросилась к ней в объятия и вдруг заплакала.
— Ну что ты, крошка моя, — растерялась Элоя, крепко прижимая к себе дочь, потом подняла глаза на Ланаора и спросила строгим голосом, не сулящим ничего хорошего, — что-то случилось?
— Нет, ничего не случилось, — всхлипнула Эриния, опережая Ланаора, — просто я очень-очень сильно соскучилась!
Ланаору оставалось только развести руками.
Окинув его недоверчивым взглядом, Элоя подняла личико Эринии и принялась расцеловывать разрумянившиеся щечки.
— Ты мое золотце, ты ж моя золотулечка, а мы-то с папой как соскучились. Все, больше никуда тебя не отпустим, как-нибудь обойдутся в этом Ордене и без тебя.
— Элоя, познакомь Эринию с крошкой Лин, а мы тут пока поболтаем, — предложил Ланаор.
Снова окинув Ланаора недовольным взглядом, Элоя вывела Эринию, вскоре послышались их поднимающиеся по лестнице шаги.
* * *Узнав о способностях Эринии, Виттио Конерс крепко призадумался.
— Как вы помните, — проговорил Ланаор, — в свое время я имел неосторожность передать найденному ребенку часть своих сил. Почему-то тогда это никак не проявилось, разве что я мог на расстоянии чувствовать эмоции Эринии, да и то не всегда. Но в ночь, когда силы вернулись ко мне, Эриния стала менталистом. Пока она не умеет управляться со своим даром и представляет определенную опасность. Нет-нет, не переживайте, я взял с нее слово, что она не причинит вреда ни вам, ни Элое, ни малышке Лин. Но жить она пока будет в доме наставника. Это для вашего же спокойствия.
— Хорошо, я объясню Элое.
— Вот и отлично. А теперь нам пора.
Мужчины поднялись в детскую комнату.
Эриния склонилась над резной деревянной кроваткой, в которой мирно посапывала малышка Лин. Сестренка была еще совсем крошкой, ее забавный маленький носик и розовенькие щечки могли умилить кого угодно.
— Ланаор, смотри, она такая хорошенькая!
Позади счастливо улыбалась Элоя. Меньше всего Ланаору хотелось нарушить это идиллию, только он и так потерял слишком много времени.
— Эриния, нам пора.
— Уже, — кисло протянула та.
— Не стоит опаздывать на встречу с наставником, все, уходим, — произнес он строго, и потом уже мягко к Элое, готовой накинуться с возражениями, — Виттио все объяснит.
Он открыл портал, Эриния выдохнула повернулась к Конерсам.
— Мама Элоя, папа Виттио, простите меня за то, как я раньше себя вела, я больше никогда не буду вас огорчать. Обещаю!
Девочка шагнула в портал.
— Все будет хорошо, я приведу ее в ближайшие выходные! — бодро доложил Конерсам Ланаор и переместился следом за воспитанницей.
* * *Великий Магистр их ждал. Ланаор напомнил Эринии, что надо хорошо себя вести, после чего ушел по своим делам.
Магистр поинтересовался, как Эриния себя чувствует, потом позвал слугу.
— Тутелариус проводит к твоей комнате, все покажет, осваивайся. Обед будет через час, мечтаю услышать рассказ о твоих приключениях, — сказал Великий Магистр.
Узкий коридор, потом неудобная лестница с высокими ступенями. Эриния поднялась вслед за старым слугой с чудным именем, потом они прошли мимо запертых дверей, остановились у самой последней.
— Теперь это ваша комната, — доброжелательно пояснил Тутелариус, — вам будет помогать Нинэлли, она подойдет немного позже, а пока можете располагаться. Если что-то потребуется, я буду внизу.
Эриния прошла внутрь и осмотрелась. Комната как комната, ничего особенного. Светленькая, чистенькая, не очень просторная, но и не тесная. Солнечная. Окно при желании можно закрыть плотными портьерами, которые сейчас раздвинуты в разные стороны, за окном какое-то здание, сбоку еще и конюшня. Узкая кровать, зеркало, стол, стул. Есть каморка для вещей и туалет с ванной. Жить можно.
Изучив обстановку, Эриния развязала ленты и сняла шляпку, положила ее на кровать. Потом села рядом и задумалась.
За последние несколько часов ее жизнь здорово изменилась, и эти перемены скорее радовали. Здесь, в Аримании, ее ждали. Ждал папа Виттио, ждала мама Элоя, они очень переживали и так искренне обрадовались. Ждал этот несносный Ланаор, с которым они уже успели повздорить. Наверное, не стоило требовать такой жестокой клятвы, но Эриния тогда очень испугалась. И еще было тепло на душе от того, что не захотел отпускать ее обратно, и даже произнес эти страшные слова. С другой стороны, теперь точно не будет стирать ее память. И вообще.
Потом Эриния стала думать о Карпенко. Наверное, он бы очень обрадовался, если бы смог увидеть свою Наташу и Ромку, Агнессу Ильиничну. Интересно, а что если?
Она подошла к зеркалу и позвала шепотом: «Егор Николаевич!»… Ничего не произошло.
Но ведь точно помнит, как там, у Ланаора, получилось снова открыть портал, пусть на мгновение. Достаточно было отчаянно захотеть вернуться к Агнессе Ильиничне.
И тогда Эриния всей душой захотела оказаться рядом с суровым Ромкиным отцом. По поверхности зеркала пробежала рябь, она увидела спину мужчины. Егор Николаевич стоял на краю волнореза и смотрел куда-то в море.
— Егор Николаевич, — позвала Эриния.
Спина вздрогнула, мужчина медленно обернулся. Нет, ему определенно не идет такое глупое выражение лица.
— Егор Николаевич, вы хотите в Ленинград? — спросила Эриния, высунувшись по пояс.
Карпенко не поверил. Наверное, правильно сделал. Потому что только сейчас Эриния догадалась, что в это узкое зеркало ему никак не втиснуться.
— Вы должны найти большое зеркало, и чтобы рядом никого не было. Сколько вам нужно времени?
— Что за чертовщина, — ответил Егор Николаевич.
— Это никакая не чертовщина, я была в Ленинграде и познакомилась с вашей семьей, так вы хотите к ним или нет?
— Большое зеркало?
— Да, и чтобы рядом никого не было, а то мне влетит. Ну так что? У меня совсем мало времени.
— Через двадцать минут.
— Хорошо! — Эриния вернулась в комнату и развеяла портал.
На душе стало радостно. Вот все удивятся, когда увидят ее такой красивой. И Ромка точно перестанет на нее дуться за то, что Наташа расплакалась. И, может, захочет стать ее другом. Эринии очень хотелось, чтобы у нее появился настоящий друг.
Глава 30. Дневник Эринии Конерс (15-17 августа 1958 года)
Дневник Эринии Конерс
Ленинград, 15 августа 1958 года.
Наверное, нет смысла вести дневник, если забывать про него так надолго. Но, с другой стороны, о чем было писать? Если только о том, как пыталась выучить программу средней школы за несколько недель. Будь у меня пару месяцев назад хоть какое-то представление о том, сколько всего надо знать и сделать, то идею с институтом откинула бы сразу. Или отложила бы на год.
Все оказалось слишком сложным для меня. Книги, книги, книги… Неужели кто-то может все это запомнить? Агнесса Ильинична научила писать конспекты, выбирая из текста только ключевые мысли. В итоге стопки тетрадей и огромная мозоль на среднем пальце. Интересно, эта мозоль так и останется навсегда? Или пройдет? Хотя, если поступлю, уже предвижу, писать придется столько, что у мозоли никаких шансов сойти.
А если не поступлю?
Агнесса Ильинична говорит, что тогда можно будет устроиться в больницу санитаркой. Так многие начинают, это бесценный опыт. Вот Ланаор удивится, если так оно и получится. Спросит: «Душа моя, а чем ты там занимаешься?». А я ему расскажу, как полы мою в больнице и утки меняю. Может, будет так потрясен, что сразу замуж позовет?
Скажет: «Душа моя, зачем ты так себя мучаешь, и меня тоже. Мне так одиноко без тебя, давай поженимся». А я поведу бровью и отвечу: «Дорогой, это все, конечно, замечательно, но тебе придется немного подождать, я твердо намерена подготовиться и поступить в Первый медицинский, с успехом его закончить. А там, как знать, может, еще профессором захочу стать». Он схватится за сердце, а я такая возьму его за руку, пульс нащупаю: «Хм, — скажу, — да у вас легкая тахикардия, дорогой. Чаще гуляйте на свежем воздухе, а еще я вам выпишу успокоительный сбор».