По образу и подобию (СИ)

Она не верила.
Тогда он показал ей все, чего она не хотела замечать. Миллионы погибших, миллионы сломанных судеб. Он показал недавно изобретенную людьми бомбу, способную уничтожить целый город, и показал руины двух городов, познавших мощь двух таких бомб.
Она не понимала.
— Твой мир был чудесен, — сказал он ей, — твои люди не знали войн. Скажи, чего тебе не хватало?
Она молчала, упрямо пождав губы.
— Я любовался твоим миром. Уставая от безумия своего, я отдыхал в твоей Вселенной.
Она удивленно на него посмотрела.
— Верни все обратно, — попросил он, — твоя версия была лучшей, я признаю это.
— Я не верю, — сказала она, — я не верю в то, что прогресс обязательно должен привести к уничтожению людей.
Они молча сидели на краю вечности. Под ногами рождались и гибли миры, временные вихри разносили их остатки по небытию. Мертвое пространство бездушных элементов. И только два живых сердца пульсировали в такт, два их мира, населенные людьми.
— И все же не отступлюсь, — решительно заявила она.
— Кто бы сомневался, — печально усмехнулся он.
— Тогда помоги мне.
И он снова не смог отказать.
  
Глава 18. Побег
 
Тиильдер, особняк Ланаора Тая, 
5 октября 1948 года. 
— Ну что вы, это фасон прошлого сезона, теперь никак невозможно появиться с таким рукавом, — Лоренсия Роски и в самом деле выглядела расстроенно, — послушайте, рукав убираем полностью. Хотя… нет. Это платье уже не спасти. Да, с коротким рукавом теперь носят длинные перчатки, выше локтя. Правда, найти их очень трудно, из-за политического кризиса постоянные перебои с поставками. Но у меня есть пара нужных знакомств, достанем.
Сидящие вокруг ведущей законодательницы столичной моды родственницы Ланаора то зеленели от осознания катастрофы, то розовели, будучи обнадеженными Лоренсией. Как это не прискорбно, проживание в провинции дает свои плоды. Очень горькие.
По причине того, что главу семейства с утра скрутила подагра, Ланаору впервые пришлось заниматься семейными делами, и вот уже второй час он грустно прикидывал в уме, во сколько обойдется пошив новых нарядов для сестер, матери и тетушек. Впрочем, удели он раньше внимание вопросу моды, не пришлось бы сейчас оказаться в критической ситуации.
Он уже распорядился послать за лучшими швеями, а еще с минуты на минуту должен был подъехать представитель клана Вэльдов. «Мои мучения никогда не закончатся», — подумал Ланаор.
Ему доложили о прибытии Вэльда-младшего, и тут же гостиную наполнили образцы тканей всех оттенков аквамарина.
— Это вполне подойдет, — распоряжалась Лоренсия, прикладывая ткань к одной из будущих модниц, — хорошо оттеняет цвет кожи, запишите. А это уберите совсем, в этом оттенке как минимум три дамы будет. Давайте подберем что-то более оригинальное.
К тканям полагалась правильная фурнитура, подходящие кружева и прочее. Потом занялись вопросом обуви. Ланаор едва не сбился со счета, подписывая финансовые обязательства.
Когда все закончилось, часы показывали без четверти пять.
— Что ж, — просмотрев записи, довольным голосом сообщила Лоренсия, — все основные пункты закрыты. Переходим к украшениям. Сейчас должен подъехать Эрни Токсон, я оправила посыльного еще в обед. Эрни привезет остатки новой коллекции, думаю, мы сможем выбрать что-нибудь подходящее.
Подагра отца так и не отпустила, потому вместо поездки к Конерсам весь вечер Ланаор принимал участие в выборе диадем, ожерелий, сережек и браслетов.
Именно в этот вечер он впервые серьезно задумался о том, как тяжело нести бремя главы семейства. Впрочем, рано или поздно с этим все равно пришлось бы столкнуться. А еще он подумал, что будет лучше, если у них с Кристинией родятся только сыновья, девочки слишком дорого обходятся.
Это был тяжелый день, утешало только то, что он закончился, и завтра уже не придется заниматься саах знает чем. А еще Ланаор понял, что теперь больше знает о женщинах. «Эриния хоть еще ребенок, но наверняка не устоит перед какой-нибудь очаровательной блестяшкой, завтра выберу ей симпатичный браслетик, и она перестанет на меня дуться», — решил он, погасив последнюю свечу.
 
Тиильдер, 
6 октября 1948 года 
— Что-нибудь симпатичное для девочки десяти лет, — проговорил Ланаор, рассеянно рассматривая разнообразие украшений за стеклом.
— Сережки, колечко, цепочку, заколку, подвеску, браслет? — уточнил продавец.
Стекла его очков блеснули, поймав льющийся из окна свет.
— Думаю, браслет, — ответил Ланаор, — это для дочери моего хорошего знакомого, мне кажется, ей понравится что-нибудь с красивыми камушками.
— Тогда как вам этот вариант?
Продавец протянул Ланаору незатейливый браслетик, к которому крепилось несколько подвесок в виде прозрачных капелек. Одинаковые по форме, капли были разноцветными, и выглядело это, действительно, мило.
— Беру.
Положив пакетик с подарком в карман, Ланаор покинул магазин в самом прекрасном расположении духа. После разговора с Магистром он намеревался отправиться к Конерсам, на этот раз не отвлекаясь на другие дела.
От этой улочки к дому Магистра ближе всего было поехать мимо Храма. Заодно можно было заглянуть к Карену Дреди для решения пары вопросов. Это не заняло бы много времени.
Но стоило их кавалькаде оказаться на площади, как внимание привлекла толпа горожан у храмовых ступеней.
— Рик, как ты думаешь, что там происходит? — спросил Ланаор.
— А что, если красивые девушки танцуют что-нибудь экзотическое. Какие-нибудь туземные почитательницы нашей богини. Я бы посмотрел, — парень приподнялся в седле, однако, ничего не удалось рассмотреть.
— Так музыки не слышно, — охладил пыл мечтателя Эор.
— Разве красивым девушкам обязательно нужна музыка? — расплылся в улыбке Рик, довольный своей выдумкой.
— Смотрите, там и правда что-то странное.
Теперь, когда они подъехали ближе, стало хорошо видно невесть откуда взявшихся людей, кутавшихся в пестрые покрывала. Босые, измазанные в пыли, отличавшиеся от ариманцев если не цветом волос, то разрезом глаз, люди эти вызывали живой интерес собравшихся горожан.
— Вы кто такие? Откуда вы? — спрашивали горожане.
Никто из несчастных не понимал обращенных к ним вопросов. Они что-то говорили, возможно, спрашивали, на своем непонятном языке, только кто их разберет, что хотели сказать.
— А не принесло ли этих туземцев какой-нибудь пылевой бурей? — предположил Рик, спешиваясь вслед за Ланаором.
— Не болтай глупостей, — осек его Ланаор.
Они поднялись мимо сидевших на ступенях женщин с детьми, мимо стариков. Ни у кого ни хоть сколько-то приличной одежды, ни обуви.
На верхней площадке лестницы, перед входом, сгруппировались босые едва одетые мужчины, они хмуро проводили взглядом Ланаора и его сопровождение.
В самом храме и вовсе было тесно. Все скамеечки у стен были заняты понурыми стариками, женщинами всех возрастов, многие из них с детьми. Те, кому не хватило скамеек, сидели прямо на полу, они заполнили почти все пространство. Было понятно, что случилось что-то ужасное с этими людьми, что-то очень опасное, погрузившее их во мрак внутренних переживаний. Часть иномирцев, а Ланаор ничуть не сомневался в том, что это были иномирцы, бродили между сидящими, растерянно озираясь по сторонам, переговаривались друг с другом. Какая-то женщина взялась завывать, другая звала кого-то, но никто ей не отзывался. Какие-то дети плакали, другие спали на руках матерей. Мужчины пытались заговаривать с послушниками, предлагавшими питье и еду, услышав незнакомую речь, послушники могли только беспомощно улыбаться в ответ.
— Что здесь происходит? — Ланаор остановил проходившего служителя с ворохом одеял в руках.
— Портал, — коротко ответил тот и кивнул в сторону входа в нижний зал.
Действительно, людской поток двигался именно оттуда. Вдруг Ланаору показалось, будто где-то впереди мелькнул знакомый силуэт, но его отвлекли.