Поцелуй для истинного. Расколдовать дракона (СИ)

— Я обещаю, что моя антимагия будет служить только на благо драконьему народу, а не против него. А всё, чего попрошу взамен, это ваше расположение.
— И вполне возможно, что вы его получите, — сказал Ниарвен, — ведь сегодня наш с супругой счастливый день! Подойдите ближе к Имрале, достойный Илль-Дэйнхар, и она совершит над вами небольшой ритуал. Всего лишь проверка, ничего больше.
Я оглянулась и увидела, что Ания с волнением наблюдает за нами. И, собравшись с духом, шагнула к трону супруги альгахри вслед за Дэйном.
  
XXV
 
Я стояла рядом с Дэйном и смотрела, как белый свет из ладоней Имралы охватывает его голову. Интересно, каково чувствовать это самому Дэйну? Болезненно ли? Ания вроде обещала, что нет. Так или иначе, нить во мне была спокойна — значит, моему дракону ничто не угрожало.
— Довольно, — спустя короткое время сказала Имрала, отводя руки ото лба Дэйна. Белый свет мигнул и погас. Супруга благородного альгахри выпрямилась, сидя на своём троне и сжав подлокотники обеими руками, и твёрдым звучным голосом произнесла:
— Никаких чар на достойном Илль-Дэйнхаре нет. Его ум чист, я не нашла следов воздействия.
Ниарвен выглядел озадаченным. Кажется, он всё-таки до последнего думал, что Хэг-Дааль заморочил нам головы.
— Вы можете и меня проверить, — я выступила вперёд. — Мы с Дэйном прошли ритуал единения, я больше не человек.
Это было единственное, о чём мы ещё не рассказали альгахри Ниарвену, и теперь он казался уже потрясённым.
— Единения?! Но вы… как это понять…
Он не мог подобрать нужных слов, и Дэйн, чтобы избежать долгих объяснений, молча вынул из-за пазухи свиток с описанием ритуала и передал его Ниарвену.
— Изумительно, — пробормотал альгахри, изучая свиток. — Благородная моя супруга, проверьте достойную Ронику! Никогда бы не подумал, что такое возможно… Изумительно! Об этом можно целую поэму сложить!
Я безо всякого страха шагнула к трону Имралы. Заметила, как напрягся Дэйн — несмотря ни на что, он волновался за меня, — и послала ему ободряющую улыбку.
— Закройте глаза, — велела супруга альгахри, и я послушалась. Знакомое сияние, видное даже сквозь смеженные веки… ощущение, будто у тебя в голове легонько щекочут пёрышком… мысли разбрелись в стороны, словно муравьи на лесной тропе…
— Готово, — сияние пропало, и все странные ощущения — тоже. Я открыла глаза и увидела, как Имрала опустила руки в пышных белых рукавах, украшенных жемчугом.
— И её разум чист? — недоверчиво поинтересовался альгахри.
— Абсолютно, — кивнула Имрала. Сзади прозвучало тихое: «Да не может быть!» Ании.
Ниарвен вернул свиток моему дракону и с задумчивым видом побарабанил пальцами по подлокотнику своего трона. Я собрала силу воли в кулак, напомнила себе, что род Илль-то, может, и не в чести у альгахри, но отказать в просьбе девушке, только что породнившейся с драконьим народом, будет чересчур жестоко. И, думая об этом, склонилась перед альгахри в поклоне.
— Сегодня особенный день, благородный Ниарвен из рода Каль! Именно в такие дни принимаются судьбоносные решения. И я прошу вас проявить доброту и милосердие…
У меня перехватило дыхание, и я не смогла закончить фразу. Выпрямилась и, хватаясь за руку Дэйна, вместе с ним отступила назад. Теперь полагалось ждать решения альгахри.
Какое-то время Ниарвен размышлял, затем обменялся взглядами с супругой и, видимо, приняв решение, кликнул стражу. И, когда та явилась, приказал привести в тронную залу Хэг-Дааля. Те выполнили повеление, и Ниарвен жестом отпустил их.
Запястья Хэг-Дааля охватывали всё те же антимагические оковы. При виде нас обречённое выражение его лица сменилось растерянным, и он обратился к альгахри:
— Благородный Ниарвен из рода Каль, не наказывайте этих двоих! У каждого приговорённого есть право на последнюю просьбу, и я хотел бы попросить не трогать Дэйнхара и Ронику…
— Довольно, — остановил его Ниарвен с улыбкой. — Я вижу, вы действительно изменились. Что касается ваших друзей, то они сами прилетели, чтобы просить за вас, я не посылал за ними.
 
— Сами, — эхом повторил Хэг-Дааль и взглянул на нас, явно растроганный.
Альгахри продолжал:
— Выслушав их, я позвал вас, Дааль из рода Хэг, чтобы сказать, что по древнему обычаю, восходящему ещё к временам правления первых альгахри Найварис, я могу простить злодея, если он раскаялся, и за него заступились трижды. Однако скажу вам, что если б вы не ранили драконов-стражников в Ирлигарде, а убили, вам не помогло бы ничьё заступничество. Вам повезло.
— Конечно, повезло, — еле слышно произнёс Хэг-Дааль, но по его лицу было очевидно, что он нарочно старался никого не убить, а вовсе не случайно промахивался.
— Вот ваши друзья, к их словам я прислушался, но требуется кто-то третий, кто готов заступиться за вас, — закончил Ниарвен.
Ну что за глупый обычай! Какая разница, двое или трое?! Я сжала руки в кулаки, мысленно досадуя, видя, как осветившееся было надеждой лицо Хэг-Дааля вновь помрачнело.
— Некому больше, — глухо произнёс он и уткнулся взглядом в свои оковы. — Даже моя родня не пожелает…
Я посмотрела на молчаливую и ледяную супругу альгахри, но она хранила молчание, поджав губы. Мы с Дэйном обменялись тревожными взглядами: неужели всё было зря?
Тишину нарушил негромкий голос Ании:
— Я — третья.
Светловолосая драконесса подошла и встала рядом с нами. Надо было видеть, с каким изумлением взглянул на неё Хэг-Дааль, и как хрипло, неверяще прозвучал его голос:
— Ания?
Она вдруг усмехнулась и ответила ему:
— Я подумала, глядя на достойную Ронику… Разве это не самое большое наказание — жить ещё много-много лет, помня, что вас, так презиравшего людей и без раздумья жертвовавшего ими, несколько раз спасала человеческая девушка? Куда лучше казни!
На бледных щеках Хэг-Дааля выступила краска, и он снова опустил голову, а молодая драконесса продолжала, обращаясь уже к другому:
— Благородный альгахри Ниарвен! Я тоже заступаюсь за Дааля из рода Хэг в надежде, что его душа окончательно вернётся к свету.
— В таком случае, — торжественно вымолвил Ниарвен, — смертная казнь заменяется изгнанием. Вам, — посмотрел он на Хэг-Дааля, — не разрешается покидать земли своего рода под угрозой заточения в Ирлигард.
Я встрепенулась.
— Благородный альгахри, а как же дружеские визиты? Хотя бы через картину-портал!
— Через портал разрешаю, — подумав, махнул рукой Ниарвен, — но никак иначе. Наказание есть наказание, достойная Роника.
— Благодарю вас, — тихо сказал Хэг-Дааль, не поднимая глаз. У него был такой вид, словно он до сих пор не мог поверить в спасение.
Ну вот, и улетать в другой мир не понадобилось, тем более что порталы наверняка уже закрылись! Всё сложилось гораздо лучше. С этой мыслью я улыбнулась Дэйну, и он вернул мне улыбку.
— А вас, благородный Дэйнхар из рода Илль и достойная Роника, я попрошу погостить у меня. Пожалуй, я выслушаю ваши захватывающие истории ещё не раз, — улыбнулся альгахри и позвал слуг, чтобы проводили нас в комнаты для гостей, и стражу, чтобы сняла с рук Хэг-Дааля оковы. Едва избавившись от них, он, кажется, готов был обнять нас с Дэйном, но вспомнил о присутствии альгахри и ограничился крепким рукопожатием.
В коридоре Ания торопливо попрощалась и хотела уйти, но Хэг-Дааль остановил её и сунул ей в руку хрустальный шарик.
— Что это? — удивилась драконесса.
— Шар, в котором можно увидеть всё, что захочешь. Я немного поработал над ним, пока было время, и теперь этот артефакт может служить не только драконам или людям с магическим даром, но и просто… людям. Вот так он увеличивается, — Хэг-Дааль провёл по шарику ладонью в белой перчатке, и тот сразу вырос и закачался на руке у Ании. — Отдадите его… Дэрне. С ней ведь всё хорошо?
Драконесса замерла, и мне показалось, что она лишилась дара речи, но нет — сумела выговорить:
— Да. Она выросла, но сердце у неё такое же чистое, как и в детстве.