Поцелуй для истинного. Расколдовать дракона (СИ)

— Думаю, уже полдень, — предположил Дэйн, поглядывая вслед плывущим в воздухе огненным шарикам и держа руку на поясе, рядом с ножнами. — Не бойся, Роника, успеем. Тени говорили, будут ещё препятствия, но я отчего-то уверен: всё одолеем.
— Интересно, отчего? — Я взяла его под руку, чтобы чувствовать ещё ближе — и оттого спокойнее. Когда Дэйн не отходил от меня ни на шаг, казалось, что ничего дурного со мной не случится. Даже невзирая на то, что у моего истинного не было большей части драконьей магии.
Я покосилась на талисман, белевший у меня на груди, и мысленно поклялась, что хоть какой ценой, а верну Дэйну его дар.
— Знаешь, у меня в предках были зелёные драконы, — после паузы ответил Дэйн на мой вопрос, — а у них есть особое чутьё на то, что случится в будущем. Может, и мне что-то передалось, хоть я и белый.
— А что ещё ты чувствуешь? Закончится ли наша сказка счастливо? — чуть замедлив шаг, спросила я. Мы свернули за угол, и мне почудилось, что светлеет. Странно; огоньки тут были не при чём.
— У нас всё будет замечательно, это я тебе и без чутья скажу, моя дорогая Роника, — судя по тону Дэйна, он улыбался. Я хотела остановиться и потянуться к нему, чтобы поцеловать. Но тут огоньки метнулись ещё за один поворот, мы с драконом направились следом… и застыли на месте, как вкопанные.
Потолок, стены, пол — всё блестело, покрытое чем-то белым. Сверху свисали нити. Не сразу поняв, что это такое, я шагнула и протянула руку, чтобы их пощупать, когда Дэйн рванул меня к себе с криком:
— Назад! Это паутина!
Его голос как будто разбудил дремлющие силы. Тишину нарушили шлёпающие звуки, шорох, что-то похожее на стон, и я начала задыхаться от страха. Бежать, мелькнуло у меня в голове, просто бежать, не задумываясь, прямо через паутину, бежать!..
— Роника, Роника, не поддавайся, — я видела по искажённому страхом лицу Дэйна, что и он хочет пуститься прочь со всех ног. И усилием воли удерживает себя на месте. Дэйн обнял меня покрепче. — Не бойся, пока ты рядом со мной, ничего и никого не бойся!
И тут я увидела его. Гигантского серого паука со светлыми узорами, расходившимися по всему туловищу. Он наступал на нас, чтобы загнать в паутину, превратить в беспомощных мух и съесть. Какая, должно быть, удача для существа, до сих пор не видевшего в подземелье добычи больше местной крысы!
— Там ещё один, — отрывисто уронил Дэйн, отстраняя меня и вытаскивая нож. — Попробуй ударить антимагией, Роника, — а сам метнул нож.
Тот воткнулся в середину паучьего туловища, в самый большой и красивый узор. Паук на миг замер, растерянный, а потом… снова двинулся вперёд. К нам. К своей добыче.
— Получай, — полушёпотом, полувсхлипом сорвалось с моих губ, и я ударила. Крутящееся прозрачное копьё, перевитое голубыми нитями, прошло сразу через четыре лапы паука и…
Я моргнула, не веря своим глазам. Копьё не причинило огромной волосатой серой твари никакого вреда. Оно просто исчезло! И когда я попыталась ударить паука щитом, тот рассыпался невидимыми осколками. Даже купол антимагии не удержал паука!
— Назад! — Дэйн оттолкнул меня, превращаясь в дракона. Я попятилась, споткнулась и упала прямо в паутину. Та не отпускала, держала крепко. Паника охватила меня, сердце колотилось, как бешеное, связующая нить напряглась до предела — в тесном коридоре моему дракону трудно было сражаться с пауками!
Но он всё равно бился. Рвал их когтями и зубами. Отбрасывал назад ударами сильных лап. А пауки всё лезли и лезли — наверное, из самых тёмных углов, из самых мерзких и зловонных дыр.
— Нет уж, — я изо всех сил рванула паутину, ударила по ней антимагией. Прочная и полностью лишённая волшебства, та не поддавалась, но я не сдамся!
— Я не буду просто так лежать и смотреть!
Краем глаза я заметила движение там, где застыли огоньки, ожидая нас. Из-за угла выползал ещё один паук, прямо за спиной Дэйна, но шёл не к нему, а ко мне! Я удвоила усилия выбраться. Мне чудилось, что противная мягкая паучья лапа вот-вот окажется поблизости, наступит мне на грудь, прижмёт к полу… В отчаянии я заметалась в паутине.
 
— Роника! — Это был крик Дэйна, исполненный такого ужаса, что во мне всё болезненно сжалось. Паук заслонил от меня весь мир шарообразной серой тушей, и я закрыла глаза, смиряясь со своей участью…
— Роника!
Нет, я была ещё жива. Распахнув веки, увидела, как Дэйн яростно оттаскивает паука, одними губами крикнула: «Сзади!», но, к счастью, враги отвлеклись на нового противника. Хэг-Дааль подоспел как раз вовремя! Столб пламени — и вспыхнул, рассыпавшись, один урод. Ещё столб огня — и сгинул второй.
— Ах, мои друзья-паучки! — донёсся насмешливый голос Хэг-Дааля.
А мне, наконец, удалось вырваться из паутины. Дэйн, вновь обернувшийся человеком, подхватил меня, поставил на ноги, расцеловал — всю в белых нитях, дрожащую и напуганную.
— Я не помогла тебе, — губы у меня прыгали, подбородок дрожал. Отчаянно хотелось разрыдаться от пережитого страха, облегчения и злости на свою бесполезность. А полагала себя такой могущественной волшебницей!
— Ты бы не смогла, — Дэйн аккуратно убрал паутину с моих волос. — Пауки — не магические существа, а просто местные чудовища. Вероятно, их такими вырастил остров.
Кругом издыхали эти твари — с разорванным брюхом или оторванными лапами, обожжённые до неузнаваемости, слабо шевелившиеся в остатках своей же паутины. Иные превратились в кучки праха, и от одной такой брезгливо отступил Хэг-Дааль, отряхивая манжеты. Поймав мой взгляд, он заметил с нарочитым, как я решила, равнодушием:
— А говорят, что мои любимцы тэа — самые злобные пауки. Они ещё этих не видели!..
— Будем надеяться, и не увидят, — хмыкнул Дэйн. Он подобрал свой нож, вытер его, сунул в ножны и повёл меня за собой. — Пошли, милая Роника, огоньки заждались нас.
Я успокоилась и вздохнула поглубже, шагая вперёд, слыша за спиной решительное:
— Теперь разделяться не будем, хорошо?
— Вы абсолютно правы, — не оборачиваясь, отозвался Дэйн, — разделяться ни к чему. Кстати, что было у вас в коридорах, Дааль?
— Ничего. Тупик. Я вышел из него, но забрёл в ещё один тупик. Каждая попытка вернуться обратно заканчивалась глухой стеной в конце коридора… Довольно быстро я сообразил, что это ловушка, и мне придётся схитрить, чтобы из неё выбраться. Ваши крики я услышал, уже когда решил свою задачу.
— И то хорошо, — вмешалась я в разговор, отчищая свой талисман от паутины, — мы-то с Дэйном в решении задач не мастера.
— Я так и понял, — безмятежным тоном откликнулся Хэг-Дааль, — когда Дэйнхар проиграл мне, едва вспомнившему, что такое правила тейрока… Жаль, что вы человек, Роника, я бы вас научил. Жаль…
Он вдруг запнулся и умолк. Мы шагнули за поворот и увидели дверь — совершенно белую, словно из мрамора, и нам всем, наверное, пришла в головы одна и та же мысль: «А если это дверь, ведущая в библиотеку?»
К счастью, на ней не оказалось магической защиты. К счастью, или же это был недобрый знак, мы не сразу поняли. Нас вело возбуждение и нетерпение, но, едва мы оказались за белой дверью, как все чувства сменились разочарованием и досадой.
Здесь было пусто. Совершенно безликая комната, где стояла непроницаемая тишина. Я прошлась туда и сюда, постучала по серому камню стены, сказала вслух пару слов. Они как будто падали в пустоту, из которой была соткана эта комната.
— Уходим? — Дэйн шагнул обратно к порогу, но тут же замер. Я хотела спросить, в чём дело, когда почувствовала это сама. Давящее, страшное чувство… потери.
Эта комната не была пустой — похоже, её наполняли чувства, и чувства такие, каких я хотела бы никогда, никогда больше не испытывать.
  
XIX
 
Я стояла в пустой комнате и заново переживала смерть тётушки Минны. Мне чудилось, я сижу у её кровати, смотрю, как прерывисто и с трудом тётушка дышит, и понимаю: всё скоро закончится. Она больше не будет заботиться обо мне, заваривать чаи из трав, ворчать, наставлять, сжимая мою руку в сухой ладошке… Слёзы жгут глаза, но никак не прольются, и внутри это страшное чувство, как будто пустота разрастается и захватывает всё сердце целиком…