Убивая маску (СИ)

На это Фумитака поджал губы.
— Я очень на это надеюсь, — произнёс он.
— Кстати, вы знаете, что это за человек с Аматэру? Вон там, — кивнул Азума за плечо собеседнику.
Обернувшись, и посмотрев куда указывал Азума, Фумитака нахмурился.
— Нет, не знаю. Но лицо знакомое.
— Мне кажется или они к Императору направляются? — спросил Азума.
— Похоже на то, — продолжал хмуриться Фумитака.
Хмурился он, правда, напоказ. Мужчину, идущего с Аматэру к Императору, он узнал сразу, но не говорить же об этом? Да он и с Отомо-то спорил просто в надежде вытрясти из него какую-нибудь информацию, всё-таки с Отомо Аматэру общается куда больше, чем с Мононобэ.
— Похоже, — глотнул вина Азума, — сейчас будет что-то интересное. И я по-прежнему настаиваю на том, что парень довольно непредсказуем.
— Давайте сначала посмотрим на то, что сейчас будет, — ответил Фумитака.
Этот парень начинал его пугать. Не привык Фумитака к тому, что кого-то так сложно просчитать. И это при том, что позднее все его действия кажутся логичными и простыми.
* * *
— Скучно, — произнёс Император тихо.
— Тебе всегда скучно, — произнесла Этсуми, не глядя на мужа.
— Это неправда, — возразил Император, наблюдая за гостями Аматэру. — Дома всегда есть чем заняться, а здесь я просто теряю время. Если бы не имя Рода, я бы сюда не пришёл.
— Хватит докапываться до парня, — Этсуми сразу поняла, к чему ведёт муж. — Нормальный приём. Как и у всех.
— В том и проблема, — ответил Император. — Как у всех.
Всё-таки бросив взгляд на мужа, Этсуми вздохнула.
— Радуйся, что как у всех, — произнесла она. — Обычно у них что-то происходит, и это не всегда здорово.
— Я радуюсь, — ответил Император без эмоций, что было для него нормально.
Слишком он привык скрывать эти самые эмоции.
— По тебе незаметно, — дёрнула щекой Этсуми. — Ты вообще в последние годы слишком… Слишком сухим стал.
— Положение обязывает, — ответил Император.
— А раньше почему не обязывало? — посмотрела она на него. — У меня порой складывается впечатление, что тебя только молодой Аматэру и может на какие-то эмоции вывести. Раньше ты был другим, Акихито. Ладно мы, жёны, но ты ведь детей своих отталкиваешь!
Что за бред? Император не показал, но это бабье нытьё об эмоциях его раздражало не меньше, чем Аматэру Синдзи. Да ещё и на приёме, где повсюду чужие глаза и уши. До дома не могла потерпеть?
— Дети выросли, — произнёс он сухо. — Им не до эмоций.
— Они чувствуют, что ты…
— Хватит, — произнёс он тихо.
И Этсуми замолчала. Слишком хорошо она знала мужа и его интонации. И сейчас лучше было не продолжать тему.
— Приём хороший, — отвернулась она. — Что бы ты там ни говорил. И Аматэру хороший, — уколола она его.
И Император не выдержал. В своём сухом и безэмоциональном стиле.
— Он хуже Атарашики в детстве, — произнёс Император. — Молодой, наглый, раздражающий. И жадный. Таких надо ставить на место сразу, иначе потом хуже будет.
Говорил он краешком губ, чтобы окружающие не могли прочитать его слова. При этом по краям от венценосной пары стояли вассалы, то есть они видели, кто на них смотрит и когда лучше не говорить лишнего.
— Ещё скажи, что это он твою любимую подушку украл, — усмехнулась Этсуми.
— Этот вариант не стоит отбрасывать, — ответил Император.
— Он тогда даже не родился, Акихито, — улыбнулась она.
— Это не повод расслабляться, — произнёс Император. — Сначала “он ещё не родился”, а потом окажется, что он с Ушедшими дружит.
— Я порой не понимаю, шутишь ты или с ума сошёл, — вздохнула Этсуми. — Слишком ты одинаковый всегда.
— Не начинай опять, — пыхнул он раздражением.
— Молчу, молчу… — пробормотала она. — Но серьёзно, Акихито. Ты эмоции, пусть и негативные, только при встрече с Аматэру проявляешь.
— Этсуми…
— Просто посмотри на себя, — не дала она себя заткнуть. — Не должен глава государства выходить из себя из-за одного парня.
Император хотел приструнить жену, но, справедливости ради, она была права.
— Мы с ним слишком похожи, — неожиданно даже для себя, произнёс Император. — Разница только в возрасте.
 
— Ну не знаю… — покачала она головой. — Льстит он явно лучше тебя.
— Этот молокосос? — посмотрел на неё Император. — Не смеши. Я в принципе, за счёт возраста лучше во всём.
— Ну да, ну да. Вон он, кстати, — усмехнулась Этсуми. — Спорим, опять тебе пакость идёт делать.
Ответил Император, чуть довернув голову.
— Это слишком очевидный проигрыш, — произнёс он. — И если ты сама всё понимаешь, то и почему он меня так бесит, не должна спрашивать.
Повернувшись лицом к мужу, Этсуми произнесла:
— Не он начал эту перебранку, так что сам виноват.
* * *
Я шёл к Императору, предвкушая интересный разговор. Предвкушая пакость. И, похоже, не только я, потому что народ во дворе начал перемещаться. Насколько я понимаю, чтобы лучше разглядеть наш разговор. Понятно, что сегодня ничего не решится, такие дела не решаются за минуту, и Император имеет полное право отложить решение вопроса по новым землям, что он и сделает. Но. Сегодня, сейчас элита японской аристократии узнает о том, что у нас с Императором был какой-то спор, и он его проиграл. По сути, сегодня я поставлю его в очень неудобное положение. Неудобное с учётом того, что он не хочет давать мне Клан.
По левую руку от меня шёл филиппинский король. Серьёзный, важный, в военной форме своего королевства, на которой висела одна единственная медалька. Мужику не позавидуешь, но пусть радуется, что жив остался, кто-нибудь другой членов его Рода не захватывал бы, а убивал.
На подходе к Императору заметил, что он и его жена повернулись ко мне боком, что-то там обсуждая. По обе стороны от них стояли главы Родов Огасавара и Камиидзуми, помимо секретарских функций выполняющие роль прикрытия от чужих взглядов. Ну и последняя линия защиты — тоже они. Интересно, что обычно, если Император куда-то выбирается, то его сопровождают лучшие бойцы вассальных Родов, но именно к Аматэру Император привёл глав Родов, которые лучшими объективно не являются. Даже если забыть об их рангах, опыта боёв у людей подобного масштаба не очень много. Если вообще есть.
Где-то здесь ещё и его сыновья находятся, но они своими делами занимаются и к отцу подходят не так уж и часто. С наследным принцем мне, кстати, сегодня ещё разговор предстоит. Надо его посвятить в план торговли с ёкаями.
— Здравствуйте ещё раз, Ваше Величество, — произнёс я с поклоном. — Хочу представить вам Его Величество Армандо Дутерте — правителя Филиппин. У него к вам дело, и я взял на себя ответственность представить его вам. Господин Дутерте, — чуть поклонился я филиппинцу.
К нему я на английском обратился, так как японского он не знал. Само собой, к Императору он тоже обращался на английском, а я тут вроде как за переводчика.
— Я, Армандо Аерон Джован Касей Дутерте, правитель островов Филиппин, герцог Жусейе, хранитель милости Андо… — дальше следовал немалый список того, кем Армандо Дутерте является. — Прошу вас, светлейшего властителя благословенной всеми богами Японии, принять под руку меня, мой Род и всю мою страну. Обязуюсь служить во благо Вас и Вашего Рода, там, где вы укажете. В качестве того, кем вы меня сделаете.
После чего поклонился, вытянув перед собой свиток, в котором была записана полная форма обращения. Я уж было начал переводить, но Император остановил меня.
— Коротко, — произнёс он строго.
— Его величество Дутерте, желает передать вам свою страну и служить верой и правдой вашему Роду.
Это надо было видеть. Причём стоять довольно близко. Император чуть поджал губы, его взгляд вильнул в сторону, но резко вернулся к Дутерте, он очень медленно вздохнул, всё же осмотрел двор с гостями, посмотрел на меня, прикрыл глаза, расслабился, потом вновь напрягся, опять поджав губы… Не знаю, что там у него в голове происходило, но он определённо был недоволен. И тут вопрос — возьмёт Император свиток или уйдёт в отказ? И это нифига не риторический вопрос. Я реально не знаю ответа на него. Если он не примет свиток, то это считай начало серьёзного конфликта с Аматэру, если примет… Хотя нет, я же ещё ничего от себя не сказал, так что официально… С другой стороны, не должен он дурачка изображать, и так понятно, чего я хочу. Если же он возьмёт свиток, то это несомненный плюс, но далеко не конец истории, вилять он и после этого может и будет. Впрочем, как и я, если не возьмёт.