Скверная жизнь дракона. Книга третья (СИ)

Всё же любопытство взяло вверх и уже через полчаса неспешной прогулки послышался стук, словно что-то вбивали в дерево. Потом послышались глухие удары, словно что-то вбивали в землю. А ещё через тридцать минут — передо мной предстала интересная и причудливая картина.
Оба авантюриста были привязаны друг к другу с помощью длинной верёвки, прихваченной к толстому дереву с помощью железного блока — простого круглого механизма. Прямой линией от дерева к скверному лугу отходили вбитые в землю толстые колышки, отмеряя расстояния в три метра между собой.
Первый парень сидел на корточках рядом с порченым местом, выставив левую руку, обмотанную тряпичным свёртком. В правой руке он сжимал рогатину, направив остриё к земле. Второй же лежал на земле, крепко вцепившись в один из вбитых колышков, и теперь именно на его поясе висел топор.
Первый добытчик что-то сказал второму. Получив ответ, он бросил на землю белый камень и стал тыкать копьём в землю, постепенно уводя остриё дальше от себя. Вскоре он вытянул копьё на всю длину и несколько раз ударил им плашмя по земле. Ничего не произошло и второй полз задом до предыдущего колышка и как можно крепче вцепился в него руками, попутно уперевшись ногами в землю. Натяжение верёвки ослабло, добытчик с копьём приблизился к скверному месту. Он шёл медленно, постоянно озираясь по сторонам и с опаской всматриваясь в гущу искривлённых кустов.
Словно резиновые, с матовой поверхностью, ветки кустов раскачивались от малейшего дуновения ветерка. Каждое их движение сопровождалось звуком, словно в бетономешалку сложили стекло с камнями и запустили на максимально обороты. Сами ветки были похожи на искривлённые ветви кустов роз или даже малины: каждый сантиметр их поверхности усеяли маленькие крючковатые шипы. А листья на ветках словно жили отдельной жизнью и думали, что они головы змей. Рассечённые ровно по центру со рваными заострёнными краями листья постоянно изгибались в сторону ветра.
К этому скоплению абсурдности подходил парень. Медленно, не вставая с корточек и вытягивая обмотанную левую руку. Его движения были хоть и уверенными, подкреплёнными опытом, но немного нервными. Второй охотник всё время смотрел на приятеля, сжимая колышек до дрожи в руках.
Вдруг шипастые лианы взвились в воздух и бросились к первому охотнику. Но он словно ожидал их.
Развернувшись полубоком, он как можно сильнее упёрся ногами в землю, и выбросил вперёд руку с намотанным свёртком.
Мгновение, и практически все лианы упали на землю, не дотянувшись до своей жертвы и втянулись обратно в заросли. Но пять самых длинных лиан всё же дотянулись и обвились вокруг свёртка. Они натянулись, дёрнули парня и попытались утянуть того в самый центр скверного места, где разорвали бы того на куски. Но его напарник, вцепившись руками за колышек, якорем удерживал друга.
Тянулось долгое время напряжённой борьбы, пока в один момент шипастые ветки расслабились. Первый парень крикнул и быстро пошёл в сторону дерева, утаскивал за собой лианы. По пути он воткнул копьё в землю там, где лежал белый камень. Верёвка расслабилась и второй парень, стараясь не отставать от первого поспешил вперёд. Спустя четыре секунды он уже преодолел девять метров, мёртвой хваткой вцепился за третий по счёту колышек и что-то крикнул. Напарник с нарукавником остановился и приготовился к новому раунду борьбы.
Вскоре лианы дёрнулись и мгновенно натянулись с громким хлопком. Парня протащило полметра, оставив на земле вспаханный след от сапог.
Через минуту борьба вновь прекратилась, ветви обмякли, и охотники повторили замысловатую перебежку. И вновь минутная борьба, и вновь перебежка. И так до тех пор, пока второй охотник не схватился за крайний колышек, предварительно положив рядом с собой топор. За всё это время первый авантюрист преодолел практически метров сорок, и лианы теперь напоминали длинные шипастые спагетти.
Первый что-то крикнул второму и побежал со всех ног к дереву, стараясь как можно сильнее вытащить ветви из скверного места. Когда те перестали тянуться, второй схватил топор и помчался к белому камню. Добежав, взял копьё и накрутил на него лианы подобно лапше, взмахнул топором и точным ударом отсёк поражённые ветви.
 
Обрубки тут же втянулись обратно в скверное место. Второй охотник как можно сильнее вцепился в рукоять копья и вдавил его в землю, попутно прижимая ветви. Первый охотник напрягся. Через две секунды лианы дёрнулись с такой силой, что его подкинуло в воздух. Пролетев несколько метров, он отточенными движениями приземлился набок и, сделав кувырок, с ошарашенным лицом расставил руки в сторону.
Напарник от этого вида заржал во всю глотку. Плюхнувшись на колени, он разводил руки, тыкал пальцами в сторону друга и корчил испуганные гримасы, пародируя товарища. Первый что-то говорил другу, говорил, говорил — и не сдержался да сам залился немного нервным смехом. Целую минуту парни смеялись, выпуская напряжение, пока не успокоились и не приступили к изучению добычи.
Распутав и разложив на земле лианы — парни несколько раз прошли рядом с ними, внимательно изучая каждую. Спустя минуту второй человек показал в противоположную от меня сторону и стал вытаскивать длинные колышки из земли. Потом он отвязал от дерева железный блок и убрал его в большую сумку вместе с колышками и молотком. Закинув рюкзак на плечи, он взял верёвку с топором и направился к следующему месту, где принялся подготавливать местность для новой охоты на порождения.
Всё это время его приятель возился с лианами. Надев толстые перчатки и аккуратно срезая расщеплённые надвое листья, он складывал их в кастрюлю. Лианы же он поочерёдно наматывал на древко копья и, когда практически пятидесятиметровая шипастая ветка наматывалась, спихивал её в один из подготовленных мешков. Закончив, связал верёвкой пять мешков и оставил их на открытом месте. А сам взял кастрюлю, оставшиеся инструменты и направился к другу.
Вскоре охотники закончили третий раунд добычи порождений. Пока один из парней занимался лианами, другой пошёл в лес за хворостом. Уже через полчаса у парней всё было убрано, обед съеден и парни, казалось, были готовы в любой момент отправиться в путь. Но вместо этого они сидели, опершись спинами об дерево, словно специально тянули время. И это явно было связанно с испарением частей порождений.
Через два часа эта догадка повредилась.
На опушке лежало три связки мешков и кастрюля, куда все три раза складывались листья. Внешний вид мешков изменился: они сдулись, словно опустев.
Парни тяжело вздыхали, доставая из них подобие небрежно скрученных мотков блестящей лески. Судя по лицам парней — она была чем-то дешёвым или не сильно нужным. Хоть я и не знал ценность лески, но вот её общая длина равнялась нескольким километрам. Ведь с мешка парни доставали не один, и не два, а четыре и пять мотков, а иногда даже шесть или семь.
Когда парни добрались до кастрюли с листами, то выглядели они, будто насильно съели протухшего мяса. Но стоило им отвязать крышку и открыть кастрюлю — как они тут же закрыли её обратно. Лица парней посветлели, губы сложились в довольной улыбке. Они засмеялись и стали весело хлопать друг друга по плечу. Заодно подняли руки к небу в странном жесте и, в особо пафосной манере, одновременно что-то произнесли. Я смог разобрать только одно слово: «Таксатон».
Закончив радоваться содержимому кастрюли, один из парней остался рядом с кастрюлей, второй же побежал к рюкзаку, достав из него маленький тряпичный свёрток. В нём оказалась стеклянная бутылочка, такая же пробка и крохотная металлическая ложка с серебристым блеском.
Вернувшись, парень медленно и аккуратно черпал содержимое кастрюли и насыпал в бутылку. Через минуту склянка была закупорена. Подняв её высоко над головами, парни радовались содержимому как мелкие дети. Вот только этого то ли жёлтого, то ли зелёного порошка в склянке было на донышке: грамм двадцать, не больше.
Покончив с радостными возгласами и благодарностями своему богу, парни засобирались в путь. Они двинулись в мою сторону, но всё обошлось, и практически сразу авантюристы завернули в лес.