Скверная жизнь дракона. Книга третья (СИ)

Зато понятно, что крыло медленно возвращается в нормальное положение. Думаю, что сеансов тридцать будет достаточно, а это впритык к празднику Новой Жизни. Так что время ещё есть и можно немного расслабится, положив голову на подушку. От неё осталось лишь воспоминание: она порвалась, а служившая набивкой шерсть вываливалась наружу засаленными комками серой массы. Но даже в таком виде подушка была хоть каким-то подобием мебели.
Изношенная подушка; бадья, вода в которой превратилась в тонкую мутно-зелёную ледышку; да табуретка с кружкой, давно упавшей на землю. Вот и всё убранство моей темницы. Одним словом — в шатре творилось запустение и бардак. И я бы мог пошутить, что не убираюсь и не навожу порядок, ведь у меня лапки — да вот только лапок у меня не было.
Из-за нетерпения и нервного возбуждения — время тянулось медленно, даже с учётом нирваны. Считая один цикл за другим — я то и дело прислушивался к шуму в лагере. Со всех сторон доносились звуки мышиной возни, когда хвостатая колония обустраивает убежище, грызя ходы и таская всякий мусор. Что-то похожее происходило в лагере, и мне это не нравилось.
С каждым звуком шагов, кашля или возгласа — моя нервная система распалялась до предела. Хотелось уползти подальше, где меня не найдут, не достанут, не отыщут. Но каждый раз я успокаивающей мантрой повторял слова, что мой единственный шанс спастись: это улететь отсюда. И с каждым циклом я приближался к этому.
На четвёртый день, после пробуждения, орки забросили двух мужчин, умерших от падения. Судя по количеству пленников, у меня осталось двадцать дней — этого должно хватить для полного исцеления крыла.
Я посмотрел на правое крыло, недавно исцелённое от перелома. Оно всё ещё было притянуто верёвкой к туловищу. Вскоре та порвалась с тихим потрескиванием, и крыло упало на землю кожаной тряпкой. Шипящее, покалывающее чувство захватило мышцы и нервы, отдавая в мозг сотнями импульсов.
Постепенно всё прошло, и я смог потихоньку двигать крылом. За последние месяцы мышцы обмякли и практически не слушались, поэтому на протяжении нескольких циклов я только и делал, что шевелил крылом, постепенно возвращая ему былую гибкость.
В следующий раз орк принёс разумных в промежутке между шестнадцатым и семнадцатым циклом. Моё левое крыло было не так сильно искривлено, и пришлось его отогнуть немного в сторону, дабы орк не обратил внимание. Он ушёл, предварительно окинув меня коротким изучающим взглядом. Его лицо было настолько безэмоциональным, что невозможно понять: действительно ли ничего не заметил, или просто не подал вида. Зато удивился я.
Вместо двух мужчин передо мной лежали две девушки. Даже сквозь синяки, ссадины и свежие кровоподтёки было заметно, что им максимум лет двадцать пять. Самый тот возраст для девушки, когда она уже не настолько глупа, чтобы не замечать лапшу на своих ушах, но и не настолько искушена жизнью и всё ещё способна радоваться маленьким подаркам как самая добродушная девчушка. Но не важен их возраст, нежная молодая кожа, широкие бёдра и груди: у одной она была упругой, а у другой немного рыхлой и казалось, что эльфийка несколько месяцев назад прекратила вскармливать своё дитя. Не важны их лица с отпечатанной болью, предсмертной агонией и неугасающей надеждой на то, что они будут жить, что это всё был лишь дурной сон и вот сейчас они проснуться и окажутся дома, в кругу семьи.
Передо мной лежало два трупа, которые были девушками, не мужчинами! Это означало два диаметрально противоположных варианта. Если орки не убили оставшихся мужчин, то в запасе у меня двадцать дней. Но могли и убить. Мне следует пойти ва-банк и всё направлять в сустав крыла.
С каждым днём всё сильнее источался слой льда, сковавший полотно шатра и землю, и с каждым пятым циклом разница становилась всё заметней и заметней, пока в один из дней кусочки льда остались лишь в углах шатра. Близилась весна, если она уже не началась.
 
Быстро приближавшиеся шаги вывели меня из раздумий. С того дня, как принесли двух девушек — прошло девять циклов. Я уже приготовился к драке, но весь боевой настрой сбило блеянье коз. Муж Кагаты пришёл, чтобы в очередной раз слить мою кровь. Всё прошло быстро и без единого слова. Орк молча смотрел, как красная жидкость медленно наполняла ведро, молча подводил коз, и так же молча и медленно вышел из шатра с ведром полным кровью.
Время тянулось долго, циклы сменялись один за другим, а я всё время только и делал, что излечивал крыло. Пока во время очередного сеанса что-то не щёлкнуло, а сознание затянуло чёрной пеленой. Я тихо зарычал, стараясь не выдать себя. Было настолько больно, что из левого глаза потекли слёзы, а в правой глазнице защипало.
Крыло плотно прижалось к телу. Казалось, оно исцелено, но сустав сочленения крыла и спины распух и пульсировал жаром. Я попробовал подвигать крылом, но новая порция боли советовала отложить это на потом.
На следующий цикл боль в крыле так и не прошла, как и на следующий, и ещё через три цикла. Зато с каждым разом опухоль сходила, даже получилось немного подвигать крылом. Поэтому я сохранял спокойствие, держал голову высоко поднятой и с гордостью смотрел на полог шатра. Неважно, что могло случиться со мной — я не собирался сдаваться без боя.
Так я и погружался в нирвану, готовый в любой момент сразиться за свою жизнь. Пока рядом с задней стенкой шатра не послышались лёгкие шаги.
— Лиас, — едва слышным шёпотом проговорил по-детски писклявый голос.
Я развернулся к стенке шатра и как можно тише прорычал. Не знаю, почему Кагата решалась на подобное, но у этого явно были свои причины.
— Лиас! — шёпотом, но с огромной радостью произнесла орчиха. — Лиас!
Я повторил рык показывая, что крайне рад слышать свою… Наверно, её можно было назвать подругой.
— Новая жизнь, — в голосе Кагаты слышались мольба и боль. Кагата умоляла понять вложенный в эти слова смысл. Я даже не успел зарычать в ответ, как орчиха стала медленно обходить шатёр. Подойдя ко входному пологу, она что-то сказала стоящему там войну, и сразу же ушла.
Мысли джунгарским хомячком носились по черепной коробке. У меня в запасе как минимум ещё две, даже три недели. Кагата говорила, что обязана поехать на праздник, а там неделя на подготовку, неделя на сам праздник и ещё одна на всякие разговоры.
Я повертел головой, осмотрев опухший сустав крыла и выкрученную ногу. Появившееся время следовало потратить на её исцеление, но стоит ли? Может, лучше прям сейчас податься в бега?
Точкой в размышлениях стала попытка встать, используя лишь одну левую ногу и опираясь на локти. Это оказалось несколько проблематичным: стоило оторвать зад от земли, как меня тут же занесло в сторону. Я попытался ещё несколько раз встать, но всё было тщетно. Без хвоста невозможно балансировать и на меня нападут, когда я приземляюсь с истощённой маной — я не смогу ни убежать, ни сражаться. Даже если в запасе лишь две недели — этим временем необходимо воспользоваться.
Но кое-что не давало покоя: расстояние от нашей пещеры до острова спячки. Если я всё правильно оценил, то на полёт потребуется не меньше двух месяцев. Есть все шансы просто не успеть до приступа скверны.
Я уже был готов отказаться от идеи излечить ногу и сразу отправиться в бега — но в голове зажглась лапочка гениальной мысли, я полностью успокоился и погрузился в нирвану, считая циклы. На пятый цикл боль в суставе пропала вместе с возможностью исцелять его: крыло полностью восстановилось. Оставалась нога и все сеансы отправлялись в коленный сустав.
Через шесть циклов, когда крылья были готовы к перелёту — послышались незнакомые шаги. Разумные шли по хлюпающей жиже, в которую прервалась земля после недавнего дождя. Хлопнул полог входного шатра. Я приготовился к битве. Опёрся на локти и как можно сильнее вдавил заднюю лапу в землю, упираясь когтями.