Любовь к Пропащему Лорду (ЛП)

– Потому что вы джентльмен? – недоверчиво спросил Рендалл. – Ты можешь испытывать угрызения совести, Адам, но я не столь щепетилен. Отдай его мне.
Слова Рендалла заставили Берка побелеть.
Адам спросил:
– Был ли Кларк одним из тех, кого разбойники убили?
– Я не знаю. Имена не назывались. Если Кларк так и не вернулся в Хартли, возможно, он был одной из жертв. Или его мог убить кто-нибудь еще. Он этого заслуживал, – угрюмо заявил Берк. – Как только я получил кольцо, у меня возник план, и я решил сказать Марии о смерти ее отца, чтобы она приняла мое предложение. Я считал, что долго уговаривать ее не придется. Клянусь могилой моей матери, если ее отец мертв, не я этому причиной!
– А ваша сообщница на почте не перехватывала какие-нибудь письма от Чарльза Кларка, которые могли бы доказать, что он жив?
Берк пожал плечами.
– Понятия не имею. Я не видел Энни Уоткинс с тех пор, как покинул Хартли.
Итак, догадка Джулии, кто именно перехватывал письма Марии, была верна.
– Вы полностью уверены, что ничего не знаете о том, жив или мертв Чарльз Кларк? – Адам положил руку на плечо Берка в непосредственной близости от шеи. Движение казалось небрежным, но его пальцы с силой нажали на тщательно выбранные кровеносные сосуды.
Берк начал задыхаться, привалившись к стене от головокружения и пытаясь слабыми руками перехватить запястье Адама.
– Я не знаю! Ради Бога, отпустите меня!
– Роб, у тебя больше всего опыта в общении с ворами и лжецами, – заметил Адам, немного ослабляя давление, чтобы Берк не потерял сознание. – Как ты думаешь, он говорит правду?
Роб, казалось, взвешивал.
– Думаю, да. Но, если хочешь, я зажгу сигару и приложу ее кое-куда. Это всегда помогает получить точные ответы.
Берк заскулил от страха. Адам брезгливо отпустил плечо труса.
– Что нам делать с этой свиньей?
– Отдай его вербовщикам, – охотно высказался Киркленд. – Служба палубным матросом на военном корабле чудесно повлияет на его манеры.
Берк ахнул, нервно переведя взгляд на мужчин, стоявших за Адамом.
– Есть вероятность, что он сможет от них сбежать, – возразил Адам. – Мы можем выдвинуть против него обвинение в подлоге и перехвате королевской почты. Это считается серьезным преступлением?
– Вероятно, – протянул Роб. – Множество преступлений считаются таковыми.
Берк сжался от страха, а Адам заметил:
– И все же суд – это так долго. У меня есть идея получше.
Неверно истолковав выражение его лица, Берк охнул:
– Вы не можете просто так убить меня! Вас повесят!
Улыбка Адама была просто ангельской.
– Если мне захочется, я вас убью. Я пэр королевства, Берк. Я заседаю в Палате лордов. А за моей спиной вы видите трех джентльменов благородного происхождения с безупречной репутацией. Они поклянутся, что я убил вас в порядке самозащиты. Так много ли у меня шансов быть в чем-то обвиненным?
На лице Берка отразилось отчаяние, стоило ему понять, что Адам может избежать последствий. Внезапно Адаму наскучила эта игра. Запугивание Берка не облегчит горя, выстраданного Марией из-за жадности и злобы стоящего перед ним человека.
– Я согласен, что мистеру Берку никак не повредит долгое морское путешествие. Кирк, можешь что-нибудь предложить?
– Тебе повезло, – ответил Киркленд. – Один из кораблей моей компании отплывает с вечерним приливом в Капскую колонию [79] и Индию. Разумеется, для Берка на нем найдется место, хотя, вероятно, не слишком комфортабельное.
– Это подойдет. – Адам был готов к такому ответу, он вынул из кармана конверт. – Берк, здесь две сотни фунтов. Это больше того, что вы заслуживаете, но даст вам шанс начать новую жизнь, где бы вы ни оказались. Или, если пожелаете, можете проиграть их за ночь, а потом голодать. – Он сощурил глаза. – Если когда-нибудь вы вернетесь в Англию, сразу начинайте отсчитывать дни, потому что у вас их будет не так уж много.
Берк отвел глаза в сторону, обдумывая предложение, и, вероятно, понял, что выбора у него нет.
– Мне нужно собрать вещи и написать несколько писем. Известить людей, что я покидаю Англию.
 
– Кирк, сколько у него есть времени до тех пор, как он должен оказаться на корабле?
– Около двух часов, – откликнулся Кирк. – Мы с Робом можем остаться здесь, пока он готовится, а потом отвезти его на судно.
Адам согласно кивнул.
– Если Роб не против, я был бы очень благодарен. Я оставлю вам экипаж.
– С удовольствием, Эш, – ответил Кармайкл с видом человека, поучаствовавшего в прекрасном развлечении. – Увидеть вас в действии стоит затраченного времени.
– Действий оказалось досадно мало. Всего лишь выведение паразитов. – Адам повернулся на каблуках и направился прочь, кивнув друзьям в знак благодарности. Гнев все еще кипел в нем, когда он спустился и покинул гостиницу. Рендалл вышел следом за ним.
Адам распорядился, чтобы кучер дождался Киркленда, Кармайкла и Берка, затем быстрым шагом направился на запад к дому. Рендалл шагал рядом.
– Ты несколько преувеличил, заявив, что за твоей спиной находятся три человека с безупречной репутацией, – заметил он.
Сжатые губы Адама растянулись в искренней улыбке.
– Зато как неплохо это прозвучало. – Он оглянулся на Рендалла. – Ты остался со мной в качестве охранника?
Его друг широко улыбнулся.
– Только, если тебе нужна охрана. В противном случае, будем считать это обычной прогулкой.
Адам спросил себя, сколько же должно пройти времени, чтобы его жизнь вернулась в нормальное русло, а прогулка стала просто прогулкой.
Пожалуй, слишком много.
  
Глава тридцать четвертая
 
(перевод: Katusha, редакторы: Nara, vetter)
 
Мария расчесывала свободно ниспадающие волосы и думала, что время уходит. Уже завтра вечером Адам за ужином представит друг другу свои семьи. А на следующее утро Мария и Джулия отправятся на север, домой. За окном разразилась ненастная ночь, там монотонно шумел дождь и где-то вдалеке гремел гром. Подходящая ночь для чего-нибудь тайного и бесстыдного. Например, для соблазнения чужого мужчины.
В течение долгих дней она колебалась: ей до боли хотелось быть с Адамом, но она знала, что это неправильно и потом от этого может стать еще больнее. Сегодня – ее последняя возможность, откладывать больше нельзя.
Она печально улыбнулась собственному отражению. Решение принято: лучше действовать и жалеть о том, что случилось, чем хранить благопристойность и потом жалеть еще больше – о том, чего не случилось.
Было уже довольно поздно, во всем доме царила тишина, и Марии вряд ли кто-либо встретится на пути в комнаты Адама. Она намочила данную Джулией губку в уксусе и поместила, куда следует [80], застегнула свои лучшие ночную рубашку и халат – шуршащие одеяния из шелка цвета морской волны, – подарок одной весьма веселой вдовушки после какого-то приема в очередном поместье.
Мария нетуго стянула волосы на затылке лентой того же цвета. Потом взяла затененную лампу, испускавшую лишь тоненький лучик света, и выскользнула из комнаты. Она сможет вынести, даже если Адам ее отвергнет. Он сделает это мягко, в этом она уверена.
Но если она не отважится хотя бы попробовать, что-то внутри нее умрет.
***
Теперь, дома, почти полностью восстановивший память, Адам вернулся к своим обычным утренним медитациям. Иногда он медитировал и ночью, это делало разум ясным и помогало уснуть.
Но ничто не помогало ему забыть, что через считанные дни Мария навсегда исчезнет из его жизни.
Прекратив процесс погружения и закрыв дверь святилища, он потушил свет в гостиной, оставив только лампу у изголовья кровати в соседней комнате. Над городом гремела гроза, он раздвинул занавески и наблюдал, как Лондон озаряют молнии. Он любил грозы.