Любовь к Пропащему Лорду (ЛП)

– Думаю, что теперь смогу вернуться в спальню, если ты мне поможешь. Обещаю ожить, если тебе потребуется выбросить еще какого-нибудь буйного парня.
Мария рассмеялась и обвила рукой его талию, чтобы поддержать его. Ей нравилось прикасаться к нему, нравилось, как его рука легко обнимала ее за плечи. Они вернулись в его комнату, и Мария помогла ему снять баньян и лечь в кровать. Когда она накрыла его одеялом, он пробормотал:
– Могу я уговорить тебя полежать со мной? Всего лишь пока я не усну.
Предложение было одновременно шокирующим и привлекательным, но оно не было бы шокирующим, если бы они действительно были женаты. Решающим фактором оказалась ее усталость.
– Прекрасная идея. – Она осторожно вытянулась на одеяле справа от него так, чтобы он не повредил голову, если повернется к ней. Она отметила про себя, что следует потом сменить ему повязку.
А сейчас она отдохнет. Хотя Мария лежала поверх одеял, а Адам под ними, она почувствовала восхитительно-грешную потребность обнять его и приникнуть к нему всем своим телом. Ей могло бы это понравиться...
***
Несмотря на усталость, Адам не смыкал глаз. Он уже достаточно выспался, и теперь гораздо лучше вот так лежать и смаковать ощущение жены в своих руках. Она тотчас же заснула, как только положила голову ему на плечо, уставшая после всей этой долгой ночи и ужасного разговора с тем болваном Берком. Слава Богу, в Адаме еще сохранилось достаточно энергии, чтобы защитить ее.
Большая часть ее сияющих светлых волос была скромно зачесана и скреплена сзади, но выбившиеся пряди на ощупь были подобны шелку. Вспомнив исходящее от нее в свете лампы сияние, – первое, что он увидел, очнувшись прошлой ночью, – Адам вдруг страстно захотел быстрее вернуть себе достаточную физическую форму, чтобы стать настоящим мужем.
Было бы большой утратой, если бы его память не вернулась в полном объеме. Ему хотелось вспомнить каждую деталь их совместной жизни. Их первый поцелуй. Первую брачную ночь.
Ему хотелось вспомнить даже ту боль, которую он должен был испытать, покидая ее. А в связи с этим, куда же он уезжал и зачем?
Он вздохнул. Всему свое время. Он нагнулся и поцеловал ее в макушку. Если память никогда к нему не вернется, у них просто появятся другие воспоминания.
  
Глава шестая
 
(перевод: Spate, бета: Ilona)
 
Глазго
Рендалл смотрел из окна почтовой кареты на многолюдный шумный город, по которому они проезжали.
– Никогда не думал, что Глазго такой большой.
– Не такой большой, как Лондон, но здесь расположено несколько крупнейших торговых предприятий и мануфактур Британии, – отозвался Киркленд. – Глазго похож на улей с множеством голодных пчел.
– В твоей речи чувствуется шотландский акцент, – с интересом заметил Мастерсон.
– Это естественно, – с нарочитой грубостью ответил Киркленд. – Но если вам кажется, что у меня шотландский акцент, подождите, пока не услышите речь типичного уроженца Глазго. Вы даже не догадаетесь, что он говорит по-английски.
Рендалл улыбнулся, обменявшись взглядом с друзьями. В основном, они почти всю дорогу из Лондона молчали. Наняв почтовую карету, они направились в Шотландию, двигаясь так быстро, как это было возможно. И, хотя езда в тесном экипаже, почти без остановок, была сущим адом для раненой ноги Рендалла, зато они существенно сэкономили время. Если бы не рана, сейчас он уже был бы на Пиренейском полуострове, и узнал бы о смерти Эштона только несколько недель спустя.
Он терял друзей в этой кампании – кто-то погиб в бою, кто-то стал жертвой ужасной лихорадки, подобной той, что привела Уилла Мастерсона домой для полного выздоровления. Но те друзья, что вернулись в Лондон, априори были в безопасности. Никому и в голову бы не пришло, что они могут стать жертвами этих проклятых паровых судов.
И пока они с грохотом двигались по огромному, переполненному транспортом и людьми мосту через реку Клайд, он думал, как хорошо, что они сюда добрались и наконец-то смогут сделать хоть что-то стоящее.
 
– Нам известно, где находится верфь Эштона?
– Где-то в порту Глазго, к западу от города, – сказал Киркленд. – Найти дорогу не составит труда, здесь тьма тьмущая инженеров, и проекты типа эштоновского обсуждаются в каждой таверне и кофейне.
– А ты неплохо знаешь Глазго, – заметил Мастерсон.
Киркленд кивнул.
– Я провел здесь изрядное количество времени, когда был мальчишкой. Моя прискорбная привязанность к меркантильным родственникам привела меня в итоге в академию Уэстерфилд. За что я не устаю благодарить свою судьбу.
Мастерсон усмехнулся.
– Хотелось бы мне знать все причины, по которым студенты попадают в руки леди Агнес.
– Способов, которыми мальчишки могут сбиться с цивилизованного пути, миллион, – сухо сказал Рендалл, – и мы изучили большинство из них. Как долго нам еще ехать до порта?
– Еще как минимум час. – Киркленд пристально посмотрел на Рендалла. – Мы прибудем примерно к обеденному времени. Предлагаю зарезервировать комнаты в гостинице и хорошо отоспаться, а с утра начать поиски.
Рендалл кивнул. Его нетерпеливый ум хотел приступить к расследованию немедленно, но усталое тело нуждалось в отдыхе. Время не будет потеряно даром. Насколько он знал Киркленда, большого специалиста по сбору информации, к утру они уже будут знать, с чего начинать поиски.
***
Предположение Рендалла оказалось верным. Когда на следующее утро он встретился с друзьями в пивной "Корона и Парус", чтобы подкрепиться, Киркленд уже раздобыл адрес главного инженера Энтерпрайза. Арчибальд Мактавиш жил в симпатичном доме на тихой улочке недалеко от шумной береговой линии. Мужчин встретила испуганная маленькая горничная, забравшая их визитные карточки и быстро убежавшая обратно сообщить хозяйке, что внизу ее ожидают три джентльмена.
Миссис Мактавиш, молодая женщина с печатью усталости на лице и с малышом на руках, не была рада видеть в своей гостиной трех крупных мужчин.
– У меня нет времени на светские любезности, – резко заявила она. – Вы хотите увидеть моего мужа?
– Если это возможно, – в речи Киркленда отчетливо зазвучал мелодичный шотландский акцент. – Мы друзья герцога Эштона, и нам хотелось бы больше узнать о том несчастном случае, который унес его жизнь.
– В этом не было вины моего мужа! – с горячностью воскликнула женщина.
Неизменно тактичный Мастерсон мягко произнес:
– Мы пришли не искать виноватого, миссис Мактавиш, а только понять, что же произошло. Мы вместе с Эштоном учились в одной школе, он был очень дорог нам. Мы хотели бы пролить свет на это дело, если ваш муж чувствует себя достаточно хорошо, чтобы принять нас.
– Хорошо, – неохотно уступила она. – Пойду узнаю, согласится ли он.
Она вернулась несколько минут спустя.
– Он примет вас. Но прошу, не утомляйте его сильно. Ему повезло, что он вообще остался жив.
Женщина провела их наверх в спальню, из окна которой открывался вид на реку Клайд. Мактавиш оказался худощавым мужчиной среднего возраста с редеющими рыжими волосами, весь покрытый многочисленными синяками и повязками, и с выражением глубокого страдания на лице. Жена подоткнула подушки вокруг него, помогая сесть, и, сверяясь с визитными карточками, представила посетителей.
– Киркленд, Мастерсон и Рендалл. Не знаю точно, кто из них кто.
Киркленд, снова приняв на себя ведущую роль, заговорил первым.
– Я – Киркленд. – Он выступил вперед и протянул руку для приветствия, но тут же остановился. Правая рука Мактавиша заканчивалась перевязанной культей.
– Да, инженер теперь из меня никудышный, – рот Мактавиша горько скривился, когда он поднял культю. – Что вы хотели узнать?
– Где и как погиб Эштон, – быстро сказал Рэндалл, чтобы избежать неловкой тишины. – Мы надеемся, что если сможем определить место взрыва, то удастся найти тело нашего друга и доставить его домой для захоронения.