Ц 6 (СИ)
— Да! — отец с хрустом сложил газету. — Но это будет советская власть!
— Хватит вам про политику! — Настя зазвенела выставляемой посудой. — Жаркое стынет!
Папа потер ладоши, предвкушая, и тревожно оглядел стол.
— А… выпить?
— Алкоголик! — мурлыкнула мама, и выудила заветный сосуд.
* * *Благодушествуя, я уединился и врубил комп. Обкормили меня сегодня… Жаркое, да со скрипучим огурчиком, да под токайское… М-м-м… А потом еще пирог яблочный, да под чаек! Не удержался, два куска слопал. Второй кусок был явно лишним, а что делать? В вопросах сдобы моя натура слаба…
Мигнула единичка, и я кликнул по иконке, выводя письмо. О-о! [email protected] «Етто» от Ромуальдыча! И «об чем» нам поведает штандартенфюрер Войтке?..
«Миша, привет!
Осваиваю помаленьку, юзаю)) А в Первомайске большой шухер! Чекисты взяли на горячем Гурбая, третьего секретаря райкома. Эта сволочь «по совместительству» руководила окружной экзекутивой ОУН! Знаешь, на что ситуация похожа? Как будто подняли во саду-огороде трухлявую доску, а под нею всякая многоногая гадость! Выпустил бандеровцев Кукурузер, распустил, а теперь его троцкистские выбрыки нам боком выходят. Ничего… Ударят нас по левой щеке, а мы их мордой об правое колено! Мне Дмитрий Федорович по секрету сообщил — сейчас готовится указ о переподчинении Москве республиканских МВД и КГБ с прокуратурами. КПУ вообще кирдык, вот они и бесятся. А ты в курсе, что на Суслова покушение было?
Алекс».
Я заулыбался. Наш человек! Мы, правда, поспорили немного из-за ников, но Ромуальдыч таки уломал меня… Мои пальцы засновали по клавиатуре, набирая ответ:
«Приветствую!
Мне Револий Михайлович нашептал про «ДТП» с «тезкой». И якобы следы ведут на Украину. Вы все правильно поняли. Рядовые коммунисты только рады принципу «Одна страна — одна партия», только вот врагам народа он как нечисти — святая вода. А Михаил Андреевич молодец, не отступил! Уважаю. Ликвидировав компартии во всех ССР, он сказал «А», а теперь говорит «Б». Переводит КПСС на новую структуру — по экономическим районам, создавая партийные округа во главе с окружкомами, как умные люди предлагали еще в восемнадцатом году.
Юстас».
Минуту спустя снова замигала иконка «Sovmail». В послании задавался вопрос:
«А это точно — про окружкомы?
Алекс».
Я наклацал и отправил:
«Это меня в парткоме МГУ просветили, еще на той неделе. Вызвали и говорят: «Товарищ Гарин! Хотим поручить вам создание Центра НТТМ!» Комсомол ответил: «Есть!» Уже и помещение выделили — в Доме студента на Вернадского. Там два спортзала, так один, который на 10-м этаже, отдали под Центр. Уже микроЭВМ завезли, столы, стулья, шкафчики разные… Троих студентов я уже привлек, вернее, они сами «привлеклись». И Дюха Жуков обещал заглядывать, и Динавицер, куда ж без него. Но меня иное беспокоит: как же будет функционировать Центр без Ромуальдыча, который всюду вхож и со всеми знаком? Вакансия технического директора свободна…
Юстас.
P.S. В парткоме мне сказали, что директиву насчет окружкомов как будто бы обмозговали на Старой площади, и Брежнев дал добро. Думаю, информация верная, а перемены нынче водят хороводы! Вон, я как раз на «картошке» был, когда пошли разговоры про автономизацию… Читали «Правду»? Там на первой полосе — «О борьбе с национализмом и местничеством». Мы с батей сегодня провели политинформацию для мамы с Настей)))»
— Мишечка! — Настя подкралась сзади и нежно обняла меня за шею, обволакивая запахом чистоты и мыла «Детского». — Ванная свободна! — и замурлыкала ласково: — Можно я в «Тетрис» поиграю? Немно-ожечко, немножечко!
— Пока я буду мыться, — поставил я условие.
— Конечно, конечно! — заверила меня сестричка в стиле Маши Шевелёвой.
Я встал, и на мое место тут же гибко скользнула Настёна.
«Немножечко… — мои губы сложились в улыбку. — Фиг оттащишь! И это я еще «Попрыгунчика» не запустил… Или пусть останется «Марио», как в прошлой жизни?»
Наплескавшись, почистив зубы дефицитной пастой «Колинос» и зачесав влажные волосы, я вывалился из ванной.
Прибегать к репрессивным методам не пришлось — Настя с мамой сидели в обнимочку, созерцая шоу «А ну-ка, девушки!», а отец допивал на кухне ежевечерний стакан кефира.
— Работать будешь? — спросил он понимающе.
— Надо, — вздохнул я. — Посижу часочек…
«Турбо Паскаль» почти доведен до ума. Удобнейшее, чуть ли не идеальное орудие труда для нынешнего программиста — простой и понятный синтаксис, и меню есть, и «горячие клавиши». Редактор, компилятор, отладчик…
А теперь всё это богатство вылизывать и вылизывать!
Тихонько прикрыв дверь, чтобы не мешать родне, я вернулся на остывший стул. Ага! Сразу двоечка!
Покликав «мышей», открыл письмо из Первомайска.
«Насчет вакансии — спасибо. Подумаю)) А на днях мне, знаешь, чего «шепнули» по электронке? Генсек обсудил в узком кругу блестящий стратегический план: в Латвии, Эстонии, Литве, Молдавии, Киргизии и Казахстане развернется строительство заводов-гигантов. Туда из России, Украины, Белоруссии понаедут сотни тысяч инженеров и рабочих, для них возведут жилье мировых стандартов, а через годик объявят референдум. Наших будет больше, чем титульных аборигенов, и все «шесть сестер» присоединят к РСФСР автономными республиками! И уже никто никуда не рыпнется. Здорово?
Алекс».
Еще б не здорово… Пару лет назад Киссинджер записал Брежнева в «никакие политики», но счел водителем-асом. А Леонид Ильич эволюционирует!
Я «вскрыл» второе письмо.
«Миша!
Я застал 37-й год и помню, как под шумок репрессий, раскрученных педерастом Ежовым, Сталин избавился от всяких бухариных-рыковых-зиновьевых. Они мешали поднимать страну, мешали готовиться к войне — всё это верно. Но сколько тысяч стали теми щепками, что летели под топорами, рубившими лес? К чему я это? Миша, я уверен в наших чекистах — это профи высшего класса, и они тебя не бросят (можешь не говорить, мне и так ясно, что за тобой присматривают!). И все же будь крайне осторожен, поскольку я также уверен, что и на местах, и на самом верху у генсека найдется не меньше противников, чем когда-то у вождя. Ты же рискуешь стать добычей победителя в борьбе за власть. А оно тебе надо?
Алекс».
— Прорвемся, Ромуальдыч, — прошептал я. — Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!
Свет в комнате был притушен, и Зеленоград за окном не таял во мраке — проглядывали высотки за деревьями и даже промельки фар на Сосновой аллее сквозили в переплетах ветвей. А далеко-далеко за городскими крышами и чащобами вспыхивало, дрожа и пригасая, смутное зарево — то ли зарницы играли, то ли блистали огни артобстрела…
«Ну, ты как придумаешь!» — сердито нахмурился я, и взялся за «Турбу».
Глава 2
Глава 2.
Четверг, 21 октября. Утро
Ливан, река Литани
Дизель танка «Магах-3» ревел радостно и звонко, без надрыва, а лязгавшие гусеницы победно топотали по пыльной набитой колее. Траки жадно загребали под железное днище скудную, иссушенную почву, будто спеша погрузиться во влажный песок — река Литани уже посверкивала за прибрежными зарослями.
Полупустынные склоны, шуршавшие жухлой травой, скатывались к живой воде — и вскипали буйной, глянцевитой зеленью, как морской прибой — взбитой пеной.
— Тхум олей Мицраим… — прошептал Алон, щурясь на блеск вод, отливавших бутылочным стеклом. Он приближался к истинным пределам земель Эрец-Исраэль, заселенных его предками тысячи лет назад, при Моисее и Иисусе Навине. Бездна времени отражалась в Литани…
Поправив тяжелый шлем, Рехавам крепче ухватился за горячие края люка. Высовываться из танка здесь, в «ФАТХаленде», кишащем палестинскими боевиками, было очень вредно для здоровья, но и нырять в бронированную утробу, душную и жаркую, не хотелось совершенно. Сидишь там, как ядрышко под стальной скорлупой, и ёжишься, ожидая, когда же грязный араб-«турист» вытащит из своего чемодана ПТУР «Малютка»… И никакая броня не спасет — тугая струя громового белого пламени мигом прожжет башню, брызгая расплавленным металлом, и станешь ты пеплом…