Во славу Светлого Ордена (СИ)
Мебель в кабаках, как правило, очень прочная, и доски совершенно не пострадали. Солдатам повезло меньше. Сильнейший удар отбросил обоих на пару шагов назад. Десятник столкнулся со своим подчиненным и, лязгнув железом, оба рухнули на пол. Нет, я и не сомневался в том, что мои спутники ребята не промах, но чтобы так…
Поморщившись от грохота, я перехватил свою жертву запястьем за горло и, не убирая кинжала, резко повернулся к единственному оставшемуся на ногах дознавателю.
Парень атаковать не пытался. Сообразил, видать, что это уже не поможет. От заклинаний он пока что отрезан — моя способность действует полсотни ударов сердца, а в мантии против одоспешенных бойцов особо не повоюешь. Двое солдат у входа еще только соображали, что произошло, но никакой инициативы от них можно не ждать. Девчонка же в моих руках дернулась, что-то прошипела, но я ее встряхнул и слегка придушив, шагнул навстречу Отмеченному.
Дознаватель не выглядел испуганным, за оружие не хватался. Сообразив, что я пока не собираюсь никого убивать и, очевидно, понимая причину, он посмотрел мне в глаза и спокойно спросил:
— Что ты хочешь?
— Этот мусор отсюда убрать! — я обвел взглядом поднимающихся с пола солдат. — Всех, кто сюда приехал, собрать в двадцати шагах напротив входа. Самострелы и оружие сложить в отдельную кучу, чтобы ни у одного идиота не возникло мыслей о героической смерти. Я посчитал вас через окно, поэтому знаю количество. Дальше мы заберем коней и уедем. Твою подружку, — я кивнул на пленницу, — я ссажу в трех лигах отсюда на дороге, и через полчаса ты сможешь ее забрать. Мне не нужны ваши жизни…
— Вас только трое, — так же спокойно произнес парень. — Если вы сдадитесь, трибунал примет во…
— Еще слово и мы начнем убивать! — прорычал я и царапнул кинжалом кожу на горле девчонки. — Ну⁈
— Стой! — парень выставил перед собой ладони и, переведя взгляд на десятника, произнес: — Эванс, ты все слышал. Выполняй! Быстро!
Десятник спорить не стал. Вместе с поднявшимся на ноги солдатом они подобрали третьего, что лежал без сознания, и потащили его к выходу. С улицы донеслись крики команд.
— Пошли на выход! — я кивнул ребятам и следом за Отмеченным направился в сторону дверей, аккуратно ведя заложницу.
Злости не было, ненависти — и в помине. Эти парни и эта черноволосая курица лишь выполняют приказ. Рыжая тоже не могла их сюда не отправить. Впрочем, и сочувствия у меня ни к кому из них нет, и я убью столько, сколько нужно, если вздумают помешать.
— Все, что случилось — неправильно, — дойдя до двери, неожиданно произнес дознаватель. — Эта несостоявшаяся казнь, и все что произошло вместе с ней… Тебе должны были дать сбежать на кладбище Акарема… Однако случилось то, что случилось, и… спасибо тебе за кирию.
Не дожидаясь ответа, Отмеченный вышел на улицу и направился к толпе солдат, собиравшихся напротив входа.
Я смотрел ему вслед и думал, что, может быть, все не так-то и плохо. Рыба всегда гниет с головы, но эта гниль не добралась пока до низов. Если в Ордене остаются такие ребята, как этот парень и Рыжая, то, возможно, у Света еще остались какие-то шансы…
— Ублюдок! — прошипела пришедшая в себя пленница. — Ты ответишь…
— Не позорься, лера, — негромко произнес я и, слегка ее придушив, кивнул Грону на выход. — Пошли! Берите коней и по одному заводному. Оставим лишних на кладбище.
Солдаты выполнили указание. Сложили все оружие в кучу и сами встали толпой в стороне.
Провожаемые их тяжелыми взглядами мы прошли к коновязи и отобрали коней.
— Дернешься и умрешь, — пригрозил я пленнице и, забравшись в седло, затащил ее на коня.
Девчонка не сопротивлялась. Вероятно, понимала, что нас уже задержать не получится, а глупая смерть вряд ли понравится Светлому богу. Усадив девушку перед собой, я кивнул ребятам на выезд и, обернувшись, нашел взглядом Отмеченного.
— Все, как договаривались: я оставлю ее на дороге в трех лигах отсюда. Через полчаса поедешь за нами и заберешь. И это… — я чуть смутился и добавил: — Передай своей начальнице, что у нее очень красивые глаза…
Не произнося больше ни слова, я вздохнул, дал коню шенкеля и поехал следом за остальными.
[1] Акат — парусное судно
Глава 5
Юго-Западный Вестольд,
Джарта,
1039 оборот от Великого Разлома,
13-й день второго весеннего месяца.
Колокол в Храме пробил два часа дня, и его звук вырвал кирию из невеселых раздумий. Два часа… а ничего еще, по сути, не сделано. Нет, она уже успела провести пару допросов свидетелей, и даже узнала кое-что интересное, но полученная информация только все усложнила. Не понятно, что делать и кому можно верить. Нужно что-то предпринимать, но она все еще сидит за столом. А уже два часа дня…
Да, можно сколько угодно успокаивать себя, ссылаясь на неодолимые обстоятельства, но так поступают слабые. Только как ей быть сильной, чувствуя, что драгоценное время уходит, а она не способна ни на что повлиять?
Аста тяжело вздохнула, убрала в ящик лежащий перед ней документ, сделала глоток остывшего отвара и задумчиво посмотрела в окно.
Позавчерашний день с его несостоявшейся казнью словно разделил жизнь надвое. Явление Светлой поначалу обрадовало, но разговор с ней добавил и целую кучу вопросов. Асте совершенно не нравилась её роль в затее спутницы Отриса, но она приносила присягу, и если Свету понадобилась такая служба, то ничего с этим поделать нельзя.
Совершить убийство во имя сохранения мира? Да, наверное, убив этого Рональда, она спасет многих, но что будет с ее, Асты, душой? Бастард ведь не враг, он всего лишь оружие! Нет, невинным его не назвать, но это не оправдание.
Да и кто сказал, что у нее получится выполнить поручение Светлой? Рональд ведь не дурак, и конечно покинет земли Империи, а что тогда делать ей? Гоняться за ним по всему миру? Бросив работу? В одиночку? Но это смешно….
Впрочем, сейчас вот, конкретно, он направляется в сторону Погани. Полтора часа назад Аста почувствовала Нить и мгновенно поняла, откуда идет сигнал. Только вот что она могла предпринять? Зод со своим десятком где-то на выезде, магистр сейчас разговаривает с посланником из Ашерона и освободится только через пару часов, Фарис ранен и его лучше не беспокоить, а она… Что ей было делать в такой ситуации? Оседлать Арто и скакать следом? Ну да… Аста мысленно выругалась от бессилия, сделала еще глоток отвара и попыталась привести чувства в порядок.
Нет, бросаться сломя голову она никуда не собирается. И чего бы там ни хотела Светлая, её первоочередная обязанность известить о разговоре с Аделлой магистра Моне. К тому же к бастарду сейчас лучше не приближаться. Парень, очевидно, полностью пришел в себя, но после случившегося, он никого не подпустит. А она не лицедейка и врать не умеет. Глаза выдадут… И что бы там ни говорила Аделла…
К самой Светлой, к слову, тоже хватает вопросов. Очень странная была у нее реакция на вопрос о книге Адреаса Кале. Неудовольствие и отчужденность… «Я ошибалась, сестра, рассказывая сыну сказку о Храме Единого. Старый лекарь до сих пор верит во все эти сказки, и я бы не сильно прислушивалась к его словам». Она ведь именно это сказала! Но Хойт такой же подвижник, как и сама Аделла! И почему Светлая считает, что он ошибается? Ему-то она сказок никаких не рассказывала.
Зябко поведя плечами, кирия допила остатки отвара, попросила Юму принести ей еще и, посмотрев в окно, поискала взглядом знакомую муху. Нет, насекомое больше не появлялось. Муха, наверное, достаточно билась головой о стекло и нашла ответы на все вопросы. А вот ей самой еще биться и биться… В темноте, раз за разом, не понимая с какой стороны Свет. И вот почему все это именно с ней? Мантия, Хойт и вот теперь Аделла с ее поручением… Да, большинство братьев и сестер бросились бы выполнять задание Светлой, не задавая лишних вопросов. Но она дознаватель! И проработав столько лет, привыкла не принимать слов на веру. А что, если Аделла ошибается по поводу книги? Но тогда она может ошибаться и на тему бастарда! Хаос коварен, и вряд ли он докладывает светлым подвижникам о своих планах!