Коллоидный Мир (СИ)

— До-о-олго, глупо, чародеи вы, а не людишки, — брюзгливо заворчала моя педагогичность. — Ну да ладно. Итадакижрать.
— Чегось? — несколько окосел тяжело дышащий Зар.
— За угощение спасибо, говорю. Так уж и быть, с вами поделюсь, с-с-студенты, — расшифровал я.
И пошёл к псоглавцам — а то знаю я с-с-студентов, нихрена не умеют, вкусняшку загубят и вообще.
— Смотрите и запоминайте, — разделывал я туши. — Мясо тварей пущи — вещь полезная. В чародейском развитии в дело годное.
— Так вот как вы…
— Да щаззз! — возмутился я. — Братец, тут одно за другое цепляется, как в косице. Откуда думаешь мясцо тварей? Сидел я на жопе ровно, а оно мне в пасть падало?
— Не думаю я…
— Заметно, — веско поставил диагноз я. — Не чудо это, а легота малая. Не месяц тренировки, а три седмицы. Уразумел?
— Уразумел, Стригор Стрижич.
— И хватит меня родовить. Сам Стрижич, глупо сие.
— Как скажете, Стригор.
— Так и скажу. А ты меня родови, — потыкал я в Погибыча перстом.
— Как скажете, Стригор Стрижич, — понуро ответил Погибыч.
— Что кислый такой? — полюбопытствовал душевный я. — Что от псоглавца херово бегал — не беда, ещё не так бегать научу, — посулил я передёрнувшемуся парню.
— По Быстросилу печалюсь, Стригор Стрижич, друг он мне, — печально выдал Погибыч, помявшись.
И указывает в сторону сома своего, который всё ещё дёргался и кровил.
— Хм, ну давай посмотрим на твоего Быстросила, — прикинул я, направляясь под недоумёнными взглядами к скакуну.
Влил в него жмень эфира, впал в полутранс, стал прикидывать, что я могу Архивом сотворить и вообще. Тренировка, как-никак, да и работа эфиром с тварью эфирной. Не корова, у пейзан стыренная, в ночи глухой, как-никак.
И выходило, что тварюшка имела чисто внешние повреждения. И, теряя кровь, страдала, как ни парадоксально, кровопотерей. Причём основным препятствием для дальнейшей жизни была перебитая довольно крупная артерия — остальное худо-бедно терпимо. Так, на клеточном уровне я пока не потяну, а вот Архив через меня — надо пробовать.
Наложил я лапы научно-исследовательские вокруг раны тяжело дышавшего зверя, пластинками структурированного воздуха свёл края сосуда, да и попробовал Архивом структурную целостность восстановить. И, в принципе, получилось. Правда через жопу: Архив — ни разу не инструмент изменения, он — инструмент работы с информацией. И своим лечением я чуть тварюшку нахрен не прибил: пусть локально, но клетки получили приказ делится с силой страшной. Рака или там краба какого не появилось, но энергия нужна. А КПД при ускорении падало катастрофически.
Но команда “делиться” была, так что клетки стали фактически пожирать окрестные, хорошо, что не сосуда. В итоге сращивание артерии обошлось сомлевшей скотине в двести грамм мяса.
Но, срослось, остальная часть раны уже не кровила.
Посмотрел я на тварь, на Погибыча и братца, очи на меня ошалело пучивших, взял кило псоглавятины, легонько пнул сома по мордасам, да и всунул в пасть разинутую вкусняшку. Жалко, блин, но ладно уж.
— Стригор… сие воздух?! — не удержался Зар.
— Я — Стрижич. И это мой воздух, — веско покивал я.
— Не понимаю, как целить воздухом можно?!
— Целить головой можно, зная процессы тела живого, подправляя да помогая. А воздух — орудие. Чем плоть разрубишь — без разницы, что кладенцом, что стрекалом, что сулиманом ентим вашим. Если разрубишь, конечно.
— Понял, — что-то, скорее всего, понял с-с-студентик.
Погибыч тем временем к тварюшке подковылял, осмотрел, убедился, что помирать скоропостижно последняя не собирается, ну и поклонился в пояс.
А тут и пейзанство налетело, подпрыгивало, радовалось и ликовало всячески. И зуб свой пейзанский на мою псоглавятину точили, паразиты такие! Моё, блин! Хотя толику оставлю, им тоже не помешает, вздохнул добрый я.
И, принюхавшись, расплылся в доброй улыбке. Прикинул сроки, и улыбка стала совсем доброй, аж сам, не видя, испугался.
— Беж… — вскинулся было Зар, но поник скорбно.
— Точно, догоню, бугагашеньки! — ликовал я. — Так, девок в ёбскую избу, праздник у них нынче!
 
— Блага тебе, Стригор Стрижич! А какой?
— Лон осчастливливание пораньше, с аж двумя родовичами! — ликовал я. — Братец мой, Стризар Стрижич, расстарается. Ну и наперсник его, Погисил Погибыч в трудах праведных друга не оставит.
— Как скажешь, милостивец! — выдал староста и ускакал поля осеменения для с-с-студентов готовить.
— А…
— Бегом в деревеньку! И чтоб девки довольны были, а то накажу. Со страшной силой, — уточнил я уже в спину студентам. — Вот паразиты, а мне с ихними скотами возится, — посетовал я.
В общем — сложилось неплохо. А эти паразиты из ёбской избы вывалились относительно бодрые и довольные.
— Стригор Стрижич, а почему? — не выдержал Погибыч.
— Лениво мне отвечать, у Стризара узнавай, он вроде понял, — отмахнулся я.
А сам ухи навострил, воздухом им помогая. И послушал: объяснил Зар, как понял, но что порадовало — не всё выболтал. Растёт с-с-студент под моим чутким руководством, порадовался я.
И потянулись дни. Через пару месяцев эта парочка, угнетённая моим педагогизмом, удумала бунтовать. На пару, блин, причём что радует — с подачи Зара. Что не радует — эти заговорщики даже не прибить меня хотели. А напинать “за мучения свои беспримерные”. Ну, какая-то дурацкая цель, хотя пусть их, рассуждал я, выписывая парочке лещей и навешивая люлей.
— Безобразно, — констатировала моя победоносность над поверженными. — Ну кто так меня смертью убивает?!
— Мы… не смертью… замучил ты нас, Гор!!! — вырвалось из братца.
— А мозгов понять, что если бы не мучения сии, вы бы только очами лупали, пока я вас на ломтики разделываю, не хватило? — участливо полюбопытствовал я. — А так — раза три задели. Легко, как девка приласкала, но всё ж! — воздел я перст. — Умом надо работать, придурки! И вот повергли вы меня, оболтусы. Невероятно сие, но положим, — прохаживался я взад и вперёд. — И что далее то? Меньше тренировать я бы стал?
— Э-э-э… не хотели зла тебе Стригор, но мочи нет…
— До хера в вас мочи! А вот разума нихера. Ладно, буду теперь учить, как колдунствовать нормально. И головой работать, а то позорище.
— А кара?
— А надо? — участливо полюбопытствовал я.
— Нет!!! — на два голоса, прям хор.
— Посмотрим, может и покараю. Но не сразу, я — Стрижич непонятный и загадочный, — выдал я, удаляясь в покои.
Вообще — закономерно. Это если бы я болванчиков тренировал, бунта бы не было. А так нормально, причём парни лучше оказались, чем я ожидал, хоть и глупо. В плане я-то полноценного покушения ожидал, а никак не “напинать педагогичному хорошему человеку, чтоб он толику мучений нестерпимых наших познал”.
Ну и твари, само собой, были. В принципе — парни справлялись, хотя на жоруна, лихо и лешего я с ними работал. Сильноваты для них мощные твари пока.
И вот, через три месяца после встречи парочки с парой псоглавцев, приперается в поместье пейзаночка младая. С икринкой родильной, притом. А Макось берёт и выдаёт вердикт: родович, но не Стрижич.
— Чадо? Моё? — ошалел Погибыч.
— Ну толп родовичей по Логу не шастает, — задумался я. — Так что твоё.
— А что будет с ним?
— Родится, — открыл тайну мироздания я. — А вот дальше… Ну смотри, Погибыч: дитя твоё, отнимать никто не будет. И мать его… — посмотрел я на девку, мнущуюся в сторонке. — В служанки возьмёшь?
— А можно?
— А нужно, — хмыкнул я. — Хочешь — с тобой тут останется, хочешь — к вам поедет… Хотя, знаешь, подумал я, да решил. Ты, в принципе — болван криворукий… Но терпимо. И подмогой Стризару станешь. Да и роду Погибычей. Так что народится дитё — призову Погислава. Вместе решим, что и как, — заключил я.
В общем, к рождению Погибёнка к Погиславу полетел симург. Я, смотря на счастливо улыбающегося Погибыча, даже позавидовал на полшишечки — парень реально был счастлив. Причём, почему маг народился — я понял. Парень реально думал, что я его умучаю или там тварям на прокорм пущу. Ну и размножиться желал с силой страшной и неодолимой: род продолжить.