Коллоидный Мир (СИ)

— Сие… вам виднее, Стригор Стрижич! Справедливы вы и милостивы!
— Со страшной и неотвратимой силой, — хмыкнул я. — И никто не уйдёт обиженным… Недум! — дёрнулся я. — Людишек в людскую, сам укройся!
— Нечто напасть какая?!
— Бегом, — тихо произнес я, чего хватило.
Просто управитель докладывал о приближении к особняку группы в полсотни с лишним человек. И вот опять же, как-то не верится в добрососедский визит.
Рожу мою пересекла, похоже, въевшаяся улыбка, в полуприбранном дворе поднялся сквозняк, ледяной, судя по изморози на траве. Ух как я могу, отметил я, не без иронии отметив, что небось, рога из тьмы и льда в материи проявились.
Ну, гости дорогие, добро пожаловать, мысленно поприветствовал я визитёров и с разбегу взобрался по стене. И чуть не сверзился обратно во двор, наткнувшись мордой на раззявленную, огромную акулью пасть!
— Напугал, скотина! — возмутился я.
“Я жду-жду, а хозяин-дурак не зовёт! И не отзывается!” — возмущённо отмыслеэмоционировал Индрик. — “Ну я сам и забрался”.
— Ну да, виноват, — признал я. — Дам сахара фиалкового.
“Точно?” — недоверчиво уставился на меня акул, повернув башку.
— Точно. В конюшню сам доберёшься?
На что Индрик фыркнул, перевалил через стену и с ощутимым сотрясением рухнул во двор. После чего вальяжно направился в конюшню.
Ну, вообще-то, к лучшему, отметил я. Если бы не акул, я бы реально устроил леденящую кровь резню. Не то, чтобы она была не нужна — тут ещё посмотрим. Но я “посмотреть” был не готов. А был готов “кромсать-убивать всех, кто под руку подвернётся”. Демонею, что ли… хер знает, разберёмся, отмахнулся я от несвоевременных мыслей.
И уставился в воздушную зрительную трубу, ехидно оскалившись. Соседушка, Погислав свет Погибыч, в силах тяжких. И ярла два припёр, казёл, и полсотни дружины… Так, надо вежливо начать переговорный процесс, прикинул я, вытаскивая Росси, вздохнув над патронами, да и выпустил три пули.
Первые две в основания шеи ярлам, отчего самоходные осадные самострелы изволили лапками посучить и сдохнуть. А третью — в щучину Погибыча. Тот с подыхающей скотины ссыпался, отрадно по траве покатившись.
Ну а я начал воздух неподалёку от него колебать, и колебания же воспринимать — вообще, к стыду своему, только догадался, но догадался.
— Поздраву, соседушка, — раздался мой голос над ухом Погибыча, плавно меняя место источника звука. — С чем пожаловал, ответствуй. И не тужься, тут я тебя везде услышу.
— Стригор… Стрижич, — собрался дядька. — Я… в гости…
— Бугагашеньки, — с реверберацией и свистом ветра отозвался ветер вокруг Погибыча. — К отродью своему в гости, который меня бесчестно погубил? Так не вышло у него, уж не обессудь, — после чего раздался хохот, с хлопками воздуха.
— Сын мой жив?
— А скажу мёртв, по ветру клочки злодейской разметало?
— Не глумись, Стригор Стрижич! Говори, жив или нет!
— А ты мне поуказывай, тать, родитель татя, — хмыкнул ветер.
— Коль мёртв… уйду. Но кровь между нами!
— Да кто ж тебя отпустит, татя гнусного? И людишек твоих?
После чего локоть одного из дружинников пробила пуля. Жалко было боеприпас, но аргумент нужен, а в другое место… так и пулю найти можно. Если переговоры будут. А это лишнее. В тварях никто искать не будет, да и не возьмёт никто, а вот убивать ещё мне не хотелось. Но врачеватель пулю гарантированно найдёт.
Дружинник взвыл, а Погибыч, уже вставший на ноги, вдруг бухнулся на колени, махнув дружине рукой. И они бухнулись.
— Пощади, Владыка Воздушный, не губи, Стрибожья сила! Одно молю, скажи — жив Погисил?
— Жив, — хмыкнул я, обдумывая ситуацию.
И искренне хмыкнул — вот сам не подумал, да и оставались только легенды. Давненько Владык не появлялось, раскачавших эфирный орган до А-ранговой, по моим меркам, магии. Хрен знает, почему, но это полёты, бури, и прочая воздувшина у Стрижичей, стены огня и подобное у Хорсычей и так далее.
Почему не появлялись — в общем я понял только сейчас. Много слишком стало родовичей. Нет жизни на грани смерти десятилетиями, а одной тренировкой, подозреваю, не раскачаешь орган. Тут и стрессовые гормоны нужны, и волежелание… Много факторов. Вплоть до посвящения стихии, как в Земном Крае, хоть и по-другому — объём эфира-то не тот.
 
И вот, Погибыч принял меня за того самого Владыку. Что, в общем, логично — дистанция поражения, поливариантность воздействия. Он “что-то чует”, но не более. Ну а что при встрече почуял, что я его слабее (а так и нынче есть), так я “настолько сильнее, что не чует всей мощи моей”.
Вдобавок Стрижичи — вообще редкость, а их Владыки — легенды изустные, поскольку письменных нихрена не осталось.
Ну, ладно, пусть считает, милостиво разрешил я. Такому жуку считать, что жив лишь милостью моей — полезно. Может, и впрямь терпимым соседом станет, хмыкнул я.
И в рамках нового амплуа несколько рискнул. А именно, спрыгнул со стены и плавно, по диагонали спустился в точку в паре десятков метров от коленопреклонённых. Жахнуть их кислородом насмерть у меня сил точно хватит, а если без резни — то и нормально выйдет.
Утвердился на травке и уже лишь чуть усиливая голос низкочастотным подвыванием ветра, изрёк:
— Встань, Погислав. И подойди. Приглашаю тебя в дом свой, на час. А там посмотрим.
Дядька вскинулся и подбежал, заглядывая в рот.
— Жив Погислав. Решать будем, что с вами делать. Зачем дружину привёл? — уточнил я. — И помни: ложь — погибель твоя Погибыч.
— Я у Погимудры выведал, куда сын двинулся, — вздохнул дядька.
— Угу. Отбить мыслил сына? — на что Погибыч молча кивнул. — Ну… Не в том вина, — определил я. — Заходи, — а после входа во двор присел я на воздух.
Погибычу осталось садиться на траву, что он и сделал.
— Да, вина в том, что сын твой на битву меня честную вызвал. А когда победил я — дружинные твои в бой вмешались, убить меня тщились. Есть что сказать, Погибыч?
— Есть, Стригор Стрижич. Повелел я телохранителям беречь Погислава пуще жизни своей. Кто ж знал…
— Ты знать должен был! — простёр я перст. — Они ж и брата моего совратили, ведаешь?
— Ведаю, не губи…
— Не губить?! А делать мне что велишь?! Спустить с рук? — ухмыльнулся я.
— Нет, Стригор Стрижич, не молвлю я глупость. Но…
— В общем, думал я семя ваше извести… Но передумал, — успокоил я дёрнувшегося дядьку. — Слушай меня Погислав: пойдёте всем родом под Стрижичей из Лога. На богатства из тварей Пущи зарился? Ну вот и получишь. Но с тяготой, — ухмыльнулся я.
— Погоди, Стригор Стрижич, это ж…
— Слушай как поступим. Я братца своего, Стризара, буду от дури, твоими детинушками ему в голову вбитой, лечить. Может, и помрёт от лечения того, — пожал я плечами. — Но туда и дорога. А коль не помрёт — отдашь за него Погимудру свою.
— А коль помрёт?
— Мне отдашь, — вздохнул я. — Те же полгода твой сын будет у меня в обучении. Знаешь, зачем? — на что понурый дядька помотал головой. — А затем, что тварей Пущи будет учиться бить. И богатство Погибычи получат. Трудами своими, как и нашими.
— А не помрёт?
— Не помрёт, если супротивить не будет. С него спрос иной, — хмыкнул я. — Пойдём, потолкуешь с сыном.
А пока Погислав натурально пиздил сынульку — без жалости, у него не такие уж и страшные местным раны, я обдумывал свои планы.
Итак, мне в идеале надо скинуть на несколько лет Лог на кого-нибудь. На Зара, в идеале. Но веры в то, что вытянет — пока нет. А вот на парочку одарённых — а почему нет? Более того, у Зара точно в таком раскладе народится наследник.
И в таком раскладе, я спокойно смогу помотаться по Империи, собрать знаний, может, на Архипелаг метнусь. Да подучусь, как мыслил, в плане управления и понимания его.
Лог бросать не буду и вернусь. Но со знанием, что делать. И стану в стороне — если Зар справится. А если совсем как глава справится, то можно и башню свою совсем отдельно построить. С Олой и Любой, а больше мне никто и не нужен долго будет. Постигать всякое, учиться, найду чем заняться, да и выбираться буду, не по нужде, а по желанию.