Коллоидный Мир (СИ)
Но, при всём при том, получил я, чтоб его, весьма действенное и мощное оружие. Тестировать надо, только не в покоях.
Надумал я эти мудрости, накинул биодоспех, да и попёрся во двор, проверять. И, через пару часов пшиканий, вспышек и прочих признаков научно-исследовательского тыка, пришёл я к таким выводам:
Доспех кислород не возьмёт, это раз. Мага он не возьмёт в плане “сразу и в пепел” это два. Но, нанесёт местному магу слабосовместимые с жизнью травмы, это три. С магами Миров других — всё не так однозначно, да и хрен бы с ними, пока, по крайней мере.
То есть, если маг в доспехе полностью — то доспех получит ожог шкуры, на этом всё. “Плоть” доспеха на кислород покашливает высокомерно. Если из доспеха торчит кусок — то маг этим куском сгорит нахрен. Далее, даже будучи в биодоспехе, стоя на траве, например, маг чертовски уязвим. Эта трава, на минуточку, даст пламя от двух с полтиной до трёх тысяч по цельсию. И, кстати, аккуратнее надо быть с такой фигнёй, факт.
В общем — ультима ратио де Стригор у меня есть. Но, уж слишком этот ратио ультима, прямо скажем, так что хоть его наличие радует сердце, но все мои прочие наработки не лишние и нужны. В ангидриде ведь тоже есть свое кислотное очарование, между прочим.
А дальше, раздухарившийся я начал экспериментировать с плоскостями и геометрическими фигурами структурированного воздуха. Благо, новые колдунства дали мне вполне репрезентативную выборку типов и состояний. И, например, летать я могу уже сейчас. Точнее парить, создав этакий структурный планер, довольно эфирозатратно и недолго, но могу. Прям как толстые, прокаченные и могучие Стрижичи.
В общем, ладно, поспать не удалось, но братца надо на информацию трясти, заключил я, получив от Солнца в глаз.
Из покоев Зара выскользнула служанка, Рада, вроде бы, поклонилась и поспешила заниматься имитацией бурной деятельности под началом Недума. А я ввалился к братцу, со своей классической и ввёдшей парня в ступор фразой: “Вот ты не ждал, а я припёрся!”
И начал вопросы задавать, а после вообще вытащил парня на улицу, с деспотичным наказом “показывай!”
Показатое меня несколько удивило, заинтриговало и прочее. А именно, искусства чародейские были ими самыми. Вот только… во-первых, чисто местная разработка: конвертор эфира в нейтральный на глаголице. С запредельным и непредставимым мне ранее КПД в семьдесят процентов. Во-вторых, знал Стризар дюжину заклинаний, именно кругов и именно на футарке(!). Что, мягко говоря, местному человечеству, несколько несвойственно. А круги на футарке были довольно мне знакомыми огнешарами, воздушными лезвиями, молниями, телекинезом вульгарис. В общем, не только у возвысителя были круги, в Беловодье тоже остались. И конвертор — блин, реальное совершенство, я, признаться, до столь изящного выворачивания эфира наизнанку для придания ему нейтральности хрен додумался бы. Но итоговое КПД трат эфира, с учетом последующих потерь, выходит не более тридцати процентов, а эфирный орган качает довольно слабо, само оперирование кругом “конвертором” режет объём эфира. Это преодолимо, но нужно ЗНАТЬ, как это делать, а Стризара не учили. Видимо, в Академиях столичных “продвинутый курс”, хмыкнул я.
Позавтракали у меня, братец, посмотрев на присевших в уголке Олу с Любой с книгами, слегка прифигел. Поинтересовался и был доофигенен коробом с книжками.
— Бери, читай, я всё равно прочёл. Только читала у меня нет… — задумался я о повязке эфирного виденья — не хотелось у девчонок отнимать.
— У меня есть, — ответствовал дважды офигевший Стризар. — И ты ВСЁ прочитал? Тут не меньше половины книжной лавки, Гор!
— Тут ВСЯ книжная лавка Ростока, — хмыкнул я. — И да, всё.
В общем, удалялся братец в смятённых чуйствах и олитературенный. А я поулыбался, да и стал прикидывать, как бы мне братцевы кондиции монстробойные проверить. Спарринг, что ль, устроить? А то Стрижич, но чёрт знает, чему его учили и как. Сам вообще со стрекалом каким-то странным был, с собой не носит, кладенец, видно, с доспехом бросил. В общем, проверить не помешает. А то сломают мне такого полезного помогальщика в трудах осеменительных песцы какие, обидно будет — писец как! Ну и немного жалко, не без этого.
В общем-то, может, и монстра какая-то появится, прикидывал я на совместном обеде. И, кстати, надо трапезную барственную сообразить. А то у меня и спальня, и баня, и кабинет, и чёрт в ступе, а не покои.
— Погибишне своей симурга шлёшь? — с доброй улыбкой полюбопытствовал я.
Дело в том, что из покоев и в покои братца аж дважды мотался туда-сюда симург. Зар на вопрос аж слегка покраснел и буркнул “угу”. Хех, как гимназистка краснеет, а не гимназист, отметил я. Странно, а не приворожили ли, кстати, братца какой химией феромонной искусственного толка? Теоретически возможно, впрочем — разберёмся со временем.
И… не хочу сейчас спаринговаться и прочее, отметила моя сытость. Желаю я девчонок моих, заключил я. И отжелал их всячески почти до вечера. Кстати, с Любой я стал перед эякуляцией семя стерилизовать. Не так травматично и всё такое, но не хрен. И вообще. Пока, по крайней мере.
И вот, валяюсь я довольный и удовлетворённый, девчонок уставших лениво пожмякиваю, как со двора вопль:
— Господин Стрижич! Беда-напасть! — голосом недумьим.
Ну, заодно и братца проверю, философски заключил я, являя морду свою барственную из окна.
— Чего голосишь, Недум? У нас беда каждую седмицу если — удача великая, — тонко отметил я.
— Дык… — подвис старик. — Положено так, Стригор Стрижич. Беда ж!
— Ну, можешь кругами побегать, поголосить. И руками помахать, раз беда, — внёс я оригинальное предложение, полюбовался на кислую физиономию деда с полминуты и продолжил. — Ну не хочешь — не бегай. Что стряслось-то?
— Псоглавцы, Стригор Стрижич, Весёлки обижать идут.
— Много?
— Не ведаю, один точно есть, а большего Мёдка не доложила.
— Бардак какой, — отметил я, на что не вполне понявший меня Недум пожал плечами, но согласно закивал. — Ладно, выдвигаюсь.
Спустился к Стризару, вщемился, узрел дрыхнувшего с читалом на морде братца.
— Вставай, Стризар, нас ждут великие дела! — огласил я, пробудив соню.
— А, что… Гор? Что случилось? — просыпался он.
— Псоглавец или псоглавцы, леший знает, на Весёлки идут. Угомонить надо. А ты со мной, — обрадовал я родственника.
— А… Хорошо, Гор, я сейчас, — потопал он к ларю, извлекая биодоспех.
Надел, секунду призадумался над корзиной с мелким Акулёнышем, но понял, что брать карапуза с собой — бред. И… нацепил на себя всё то же, тонкое и короткое стрекало!
— Зар, где кладенец? — предчувствуя нехорошее, полюбопытствовал я.
— Нет у меня, Гор. Сулиман не хуже, в руках умелых, а кладенец для войны…
— Херь. Дай взглянуть, — отрезал я, требовательно протянув руку.
Зар своё стрекало отстегнул, а я стал рассматривать пакость. И, блин, это не стрекало. Это скорее меч, как он есть, отметил я. Эфир вообще не проводит, со стрекалом общего — только очевидная управляемость сжатием в незначительных пределах и такое же удлинение. Органика на гранях — хитин, фактически бритвенной остроты и сегментный.
Вообще — лучше стрекала в плане поражающего фактора. Но с кладенцом — и рядом не стоит, как в плане гибкости и дальности, так и пропуска эфира.
— Ну так, забавная игрушка, — хмыкнул я. — Людишкам от воронов отбиваться — милое дело. Но нам, Стрижичам, кладенец потребен и пристоен, что бы тебе в гимназии ни врали. Меняемся на сегодня, — отцепил я кладенец и кинул брату. — Как пользоваться хоть, не забыл?
— Не забыл, Гор. Но в приличных… — начал было он, но был прерван моим натуральным ржачем.
— Бугагашеньки, Зар! “Приличных”, не могу, гыг. У нас Пуща в дне пути, трети дня бега, мать её!
— Э-э-э… а ты?
— Ну, твою ковырялку я взял, — помахал я сулиманом ентим, приноравливаясь. — И вообще, псоглавцы нынче — твоя забота. А потом расскажешь, с хера ли благородный кладенец “неприличным” стал.