Коллоидный Мир (СИ)

Гимназия, как понятно, располагалась в “чистом городе”, но нам надо было не к ней — довольно комично-пузатому двухэтажному и широкому зданию белого коралла, а к “пансиону”, вход в который Люба указала. Стояли там два типа, со стрекалами, но без доспеха — педели или ещё какие служки. Ну и “со всем почтением” уведомили благородного меня, что в пансион “не можно”.
— Знаю я, — хмыкнул я. — Мне Стризара Стрижича видеть потребно, родня он мне. И, — подкинул я крошечную пластинку аж в десять копеек.
— Сей момент сообщу. Как доложить, господин?
— Стригор, род, чай, не забудешь, — выдал я, после чего, как ветром, сдуло служку.
Вернулся он через минуту, с мордой столь скорбной, что я решил денюжку всё же втюхать, чем-нибудь нагрузив болезного.
— Обучаемый Стризар Стрижич вне пансиона обретается, господин Стрижич.
— И где — не ведаете, — хмыкнул я.
— Не ведаем, господин Стрижич.
— Ладно, тогда так. Конюшня в пансионе имеется? — уточнил я Любины слова.
— Как есть, имеется.
— Тогда скакуна возьму, да послание напишу, коль не явится к моему возвращению. Передадите? — на что служки наперебой закивали. — Вот и ладно, — подытожил я.
Гуляет, с-с-студент, хмыкнул я. Ну да пусть гуляет, пока в лапы мои эксплуататорские не попал.
И направился я, чтобы дела родственные завершить, к барышнику звериному. Причём знакомой морде, которую я принудил бегунов поменять. Морда знакомая при виде меня стала столь приветлива, что поставь рядом не то что молоко, воду — и то бы скисла, невзирая на невозможность этого. Ну, приятно, когда тебя знают, порадовался я.
— Скакун нужен, — поделился я радостью с торгашом.
— Как изволите, господин Стрижич, — радостно ответил торговец. — Для дев ваших?
— Отчёт ещё перед тобой держать? — полюбопытствовал я с доброй улыбкой.
— Велес упаси, Стригор Стрижич, да рази я такое помыслить могу?! Просто скауны-то разные у меня, вот и интересуюсь.
— Да? — приподнял я бровь, на что кивками барышник чуть башку себе не оторвал. — Ну тогда ладно. Но очи протри — не видишь, что ли, украшения нашейные?
— Простите слепошарого…
— Посмотрим на твоё поведение. Родович, взрослый, скакун боевой, навроде Индрика.
— Да уж где нам Индрик-зверя-то иметь, — посетовал торгаш. — Но глядите, хороший горбунок.
И отвёл меня к зверюге с щучьим рылом и горбом. Ну… до Индрика не дотягивает, конечно, но ничего зверюга. И не врёт торгаш, так что с ещё парой сотен гривен я расстался. Но с торгаша ещё и данные поимел, кто щук да сомов разводит. А ведя щучью морду к пансиону, прикидывал.
Итак, Индрик у нас выходит чуть ли не трёхсотлетний. Ну, две с полтиной сотни лет ему точно есть. Потому как Индрики — Стрижичий биоэксклюзив. И затерявшиеся предки в Жопе Мира как одного имели, так и я имею.
Однако ымперцы своими генетиками, хотя, судя по виду щучьих и сомовьих скакунов — химерологами с не шибко прямыми руками, разработку попытались воспроизвести. И в целом — пожиже, дым пониже, но ничего себе так. А Индрики если и встречаются, то у Ярычей, которых мои родичи набегами тревожат и некоторый списочный состав и имущество оставляют “за беспокойство”.
Ну и да, цены на этих единичных Индриков запредельные, да и не даёт цены никто толком. Потому как живут недолго, в отличие от моего.
Ну а генетикой у имперских точно не пахнет, поскольку имея клеточный образец, вывести клона — не проблема. Значит — наследие биоцивилизации в плане “геномомешалки на интуитивном управлении”, которую тычут и получают сынов щучьих всяческих.
Ну да ладно, хотя любопытно и мысли о не шибко высоких базовых знаниях при доступе к шибко высоким биотехнологиям, подтверждает.
Довёл я щурёнка до служек, на руки сдал — как Люба, так и они божились, что “не сведут”. Припёрли мне ручку-бумажку, за что десятью копейками, с учётом последующих трудов, были вознаграждены. Ну и на Индриковой хребтине (сначала саботажничал, паразит, а потом хребет как стол сделал. Правда ктулху на палочке пришлось мыслеобещать — акул унюхал и слюни ронял на лакомство) разразился эпистолярщиной такого толку:
 
Благ будь, братец Стризар.
Дела рода нашего, тебе прекрасно известные, моего присутствия в Логе Болотном, почитай, неотлучного требуют. Однако памятуя об учёбе скором окончании, хотел встретиться да узнать, нет ли нужды у тебя какой. Не застал, но до рассвета завтрего пребываю в трактире Сень Хоруса и видеть тебя, да и помочь при нужде, буду рад.
Притом, коль не случится оказия такая, оставляю тебе скакуна в зверинце пансиона, дабы до дома родного мог добраться невозбранно. Труд приложу, чтоб тебя по окончании обучения в Ростоке встретить, но Болотный Лог — место неспокойное, так что как выйдет.
За сим прощаюсь, блага желаю, брат твой Стригор Стрижич.
Совершив над ни в чём неповинной бумаженцией сие эпистолярное надругательство, всучил я её служкам, да и направился в торговые ряды. И в особняк излишеств всяческих моей барственной персоне угодных присмотреть, ну и вообще взгляд бросить.
С зародышем баньки вопросов не возникло — был, приказчик крест на пузе не рисовал исключительно в силу нераспространённости в Беловодье этого казнильного приспособления. На тему что всё в поместье с управителем ладно будет и вообще.
Я кулак на всякий случай явил — не устрашился, так что будем считать, всё сносно. И принюхался. Пахло в лавке на удивление приятно… фиалками?
— Фиалками тянет, — полуконстатировал-полуспросил я.
— Как есть фиалки, господин. Не желаете ли?
— Не знаю ещё. Яви, обскажи, а я подумаю, — резонно выдал я.
— Те самые, из которых ваших ктул… жар-птиц ладят? — вполголоса полюбопытствовал я у стоящей рядом Любы.
— Те самые, Стригор Стрижич, — покивала девица.
Тем временем приказчик припёр горшок, обитатель который меня немало позабавил, да и удивил: выглядела эта “фиалка” как белая тыква сантиметров тридцати радиусом, из которой вместо черешка пёр здоровенный цветок. Не фиалки, а скорее лилии какой — натуральная цветоножка, без стебля. Сам цветок был голубоватым, с довольно затейливым узором, смещённым в инфракрасный спектр. Пах приятно.
А вот дальше шли удивления: ни хрена это было не растение, а животное, это раз. Далее, была эта животина довольно эфиронасыщена, это два.
Пристрастный допрос установил, что этот довольно недешёвый биоконструкт предназначен для “лакомства, благоухания и украшения”, растёт как в почве, так и коралле. Жрёт, проглот такой, мясо и требует для жизнедеятельности “силу чародейскую”, хоть “толику небольшую”.
Девицы на меня так смотрели, что я б купил, даже если бы просто для красоты было, но было это не вполне так.
Я вообще, благо статус позволял, лапу вскинул в плане “не галдеть” и призадумался.
Итак, со сладким, вообще-то, в Беловодье неважно. Не вообще, но для людишек уж точно. Мне-то, например, те же яблоки с их кислинкой вполне заходят, но… Недаром “сладко” сохранилось как синоним “хорошо”. И с половым занятием сексом “сладость” сравнивают, тоже фактор.
И вот, выходит, что для “людишек” сладкого-то и не выращивается. Пул известного аграрствования просто не содержит данного “баловства”. При этом, у родовичей есть енти фиалки. Прикольная штука, дающая не только запах и вид, но и слабодоступное лакомство.
И денежек, кстати, данная фиялка приносит каким-нибудь хорсычам пожиже вполне сносные, судя по ктулхам на палках и ценам на них. Это я, охотник на монстров, охрененно денежен и вообще, а так-то двадцать копеек — дохрена денег, на это мануфактурный трудяга с семьёй день живёт, а то и два.
Ну да не в деньгах дело. Вопрос в том, что мясо и эфир — это… туши мной забиваемых тварей. Которые не поедаются целиком, а подчас сгнивают. И как мне под окном фиалковый газон пригляден, так и пейзанству моему сладкое не помешает.
А ещё эти мысли позволили внутреннему голосу достучатся до сознания, породив диалог. “Дурак ты, Отмороженный”, — вещал он. — “Сам дурак, но в чём-то ты прав”, — ответил я.