Коллоидный Мир (СИ)

— А где оно, Стригор Стрижич? Я-то и не знаю…
— И вправду не знаешь, — хмыкнул я. — Ладно, со мной поедешь, там и заночуешь, — на что купчина слегка посмурнел, но мне реально ещё о его жене, блин, заботиться чтоли?
Потерпит ночь, а не потерпит — хреновая жена была, сломалась, пусть новую заведёт.
— Ты, Олош, подойди, — поманил я пальцем мужика с “заинструктированной дочкой”. — Значит, мне разбираться с тем, что паразит этот натворил, — потыкал я пальцем в коленопреклоненного Аловыя, — недосуг. Староста ты нынче, моим словом. Не справишься — через месяц буду нового искать. Начнёшь бесчинство творить — просто прикончу, разбираться не буду. Но мужиков на деревах, а ребятни с коровами чтоб не было! Всем своё место, да и с девками я без “учителей” управлюсь. Хотя лучше бы… — начал было я, но сам себя оборвал.
Всё таки, сентенции в стиле “заебали меня ваши девки” несколько в текущих реалиях… по-свински прозвучали бы. Хотя, чуть в голос и по-свински не хрюкнул я, полностью отражает положение вещей.
— Неважно. Так, ты, Олош, со мной с деревню — волю свою жителям скажу. Ты, Мил — коль закончишь до моего возвращения, ступай к деревеньке. Ты, Аловый — бегом в Весёлки. Земледелить там будешь, — ухмыльнулся я, решив прибить двух ушастых.
— Смилуйся, господин, вечор же…
— Ну так быстрее беги. Доложишь Мёде, старосте тамошней, что самодур и глупец, над людишками глумился не по делу. И чтоб к труду тебя приставила. Ну а нет — нет места тебе на земле моей, а в Пущу и твари оттянут. По кусочкам! — добавил я уже в спину бегущему мужику.
Заехали в деревеньку, повелел я теперь Олошу старостой быть, взял симурга, да и надиктовал сообщение для Мёды.
Так мол и так, стрибожичий староста зазнался больно, да ко власти больно жаден стал. И теперь земледел он, под её началом, если добежит. Ну а нет — сожрали его, да и леший с ним. А Мёде сие урок, какой — пусть сама покумекает.
Подумал, да и добавил, что Мил в поместье заночует, раз уж заодно — то и сказать можно, что б бабе его не дёргаться.
Ну и поехали мы с купчиной в поместье. Его к слугам намылил, а сам к трону своему поднялся, служанок призвал, ну и повелел Любе рассказать, как и что в ентой гимназии.
И выходила с ней такая петрушка: заведение это имперского рода, то есть государственное. Учатся в ней и девчонки, и парни, в разных “светлицах учебных”, то есть классах. И ещё с нюансом: есть в гимназии пансион, тоже поделённый на мужской и женский, в котором, кстати, необязательно ученик пребывает. Живут там, в основном, родовичи из малых родов окрестностей Ростока, которым до дома добраться — приключение немалое. И Люба в нем же жила — хрен знает, почему: может, и ради “девства сохранения” бредового, которого и нет, по сути.
Далее, коитус в пансионе запрещён, вот вообще. Причина тоже ясна, вроде как: дети будут стопроцентно, рода разные, да и не родовитых сколько-то. Но многие в городе “гуляли”, лишь ночуя в пансионе. Иначе бы порвались и лопнули, как факт.
При этом, Люба подтвердила косвенно подмеченное по уже прочитанному “осуждение гомосексуализма”, как мужского, так и женского. Но очень “избирательно”, судя по всему. То есть родовичу никто слова не скажет, а простым людям — нельзя, вплоть до порки стрекалами публичной. Что, в общем-то, может и смертью закончиться легко: стрекало — не только инструмент, но и оружие.
Например, сама Люба обитала с родовой из младшего рода, и вся из себя покраснев, призналась, что “любились в шутку”.
То есть, у её соседки на городские загулы банально не было денег — род Домычей был нам относительно соседен, и про одну деревушку я и сам знал. На кой девку отправили в гимназию — я не понимал, но было так. Ну и лесбиянствовала она с Любой, причём служки пансиона их за этим заставали… и ничего. А вот пару парней и девиц неродовитых за это дело публично пороли до потери сознания.
В принципе, я не понимаю, на кой это нужно было вообще в гимназии. Особенно учитывая “гуляния” большей части. Разве что, с межполовым сексом гимназия, по договору бравшая на себя обязательства, не хотела связываться. А вопрос с гомосятиной — это уже “политика партии”, причём, как показывает закон, не только гимназическая, но и в целом имперская. Причина-то, в общем, понятна, и с точки зрения “централизованного государства”, к которому, судя по всему мне известному, стремился императорский род — оправдана.
 
А вот с предметами выходило так: математика не дотягивала даже до алгебры, хотя довольно требовательна к начертательной геометрии. Что на “искусстве чародейском” было — Люба, как понятно, не знала. Много художественных дисциплин — от стихосложения до изучения литературы, “мирознание” — география и карты, история — последняя крайне “политизирована”, как и империоведенье — отдельная дисциплина, полная “величия Императора”.
Философия, риторика, домоводство — последнее было вообще основным предметом, судя по всему. Уход за живым домом, уход за живыми вещами, как понять, годная еда или инструмент, как ухаживать, чем кормить. Пейзановодство — как управлять и погонять простыми людьми, с основами психологии и прочего.
Секс — причём на “фалоимитаторах и куклах”, именно как практический предмет — возможно, кстати, причина “неразрывания и нелопанья”. Как, что, куда, и прочее. Кстати, тоже учебника по сему предмету не было, чисто практические занятия и лекции, как мужа ублажить. У парней, предполагаю, было внаоборот.
В общем, довольно странный выходил набор знаний, крайне неторопливо выдаваемый и, как по мне, настроенный на три вещи: патриотизм, не любовь к земле и роду, а именно преданность на уровне ценностей государству. Второе — создание умелой жены, это понятно. И третье — закладка базиса под становление чиновником или работником имперских производств. Слишком подробным, детальным и прикладным было знакомство с “живым инструментарием”, нахер “умелой жене” не нужным.
Да и управление людишками выходило не только родовыми, но и имперскими вроде рабочих и прочих подобных типов. Именно “подчинёнными”, а не “крепостными” или “рабами”.
Смущал меня момент с отдающими отпрысков родовыми, конечно. И гиперразвитой риторики с философией, по сравнению с прочими науками, хотя, если прикинуть “родовые знания-умения”, то менталистам-имперским это выходило “профильным”.
Ну, в общем, любопытно, как и то, каким вернётся Стризар — мне почему-то представляются выпученные глаза и “Ол хайль, Император!” Впрочем, не факт, что так и будет — пропаганда не столько “оголтелая”, сколько “бытовая”, что указывает на вполне развитые знания разработчиков.
И да, монополистом эфиропечатания, как и на “костянник” (живой короб, изрыгающий костяные пластины документов с эфирной вязью), был имперский род.
Так что, поужинав, вместо чтения завалился я и стал подводить итоги узнанного и последних дней.
Итак, Империя действительно централизуется, причём “старшие рода” явно ослабляются. Стрижичи сбежали, Хорсычи продались, а младшие рода явно “продались за знания” — не имея “прошитой” программы эфирного оперирования, они вынуждены ей учиться, параллельно получая прививку “имперскости”.
При этом есть два фактора, мешающих Империи всех взять к ногтю и стать полноценной Империей, а не “центральными землями”, с россыпью феодов родов вокруг. Первое: слабая рождаемость. Не столь тяжёлая ситуация, как в Замороженном Мире, но всё же похуже, чем “залёт от одной капли спермы”. Младенческая смертность фактически нулевая, но детская и взрослая — высока. В общем, Империи банально не хватает людей для планомерного заселения территорий.
И второй — острова. Родовичи оттуда с радостным улюлюканьем набигают на Имперские земли, за людишками, биоразработками и прикола ради. Родовые же устраивают подобные же визиты вежливости островитянам. А вот Империя без родовых — не вытянет в чисто военном смысле.
Полукровки, которые младшие роды — ну туда-сюда. Хрен знает, на самом деле — всё зависит от продвинутости “чародейских искусств”, но не тянут, пока, по крайней мере.