Коллоидный Мир (СИ)

А в ночи глухой направилась наша компания на дело инспекционное. В луковом городе патрулями и не пахло — пара стражей у врат. Впрочем, публики на улице особо и не было: защитные зонтики — не абсолют, а от того, что тебя пара случайно прорвавшихся нетопырей порвёт, а не пара десятков, твоей порванной персоне как-то легче не станет.
В общем, добрались мы до особнячка Роста, начал я воздухом дышать и связывать кислород даже не в лёгких — в комнатах. Ну, обитатели уснули поглубже, правда, предупредить пришлось:
— От меня не отходите — сами сомлеете, — на что спутницы покивали.
Просто кислорода в комнатах с обитателями, свободного, были считанные проценты. Тут дыши — не дыши, и вправду уснуть можно. А на лёгкие нацеливаться только вблизи выходило, и так надсердечник покалывало из-за слишком объёмной, фактически, на грани возможностей, манифестации.
Храбра и вправду распахнула двери, как к себе домой. А вот я, получив информацию, задумался. В койке Роста (ну, я думаю, в койке, всё же дам на койке обычно потребляют, а не на коврике у двери) была родовишна. Горишна, вроде бы, но сам факт именно сожительства, а не секса с родовишной небезынтересен. Хотя чёрт знает — днём сей дамы не было. Впрочем — не мои проблемы, сообщил Храбре, пусть сама думает.
В общем-то, в том, что в койке, а не на коврике, мы вскоре убедились. Потому что первым делом нас Храбра на третий этаж, который и занимали покои хозяйские, и повела.
Рост был, валялся и дрых. Горишна тоже была, тоже дрыхла на ложе, вроде молодая совсем девка, хотя я и не приглядывался толком, смещая область структурирования кислорода с площади на лёгкие валяющихся.
Храбра же первым делом подвалила к трём ларям, тут же их приоткрыв. И начала в центральном профессионально перещёлкивать гривнами. То есть не все — а их там было дохрена, а объём прикидывала, считала.
То есть никаких долгих обысков, ничего. И Рост, похоже, ворюга: нет у него источников доходов на такую кучу деньжищ. У меня, обеспеченного богатея, раз в пять поменьше схоронено.
— Говорить с Ростом буду. Стригор Стрижич?
— Прочие спят. Горишну будить? — уточнил я.
— А на кой мне она? Дыйбора, твоя работа, как проснётся, — тыкнула Храбра в Роста.
— Сделаю, госпожа Храбра! — бодро отрапортовала Бора.
Ну а я свернул манифестацию в Ростовых лёгких, и приготовился на всякий. Но приготовился… не к тому. Бора, электровеничек, оказалась катом. Уж по совместительству или как основная деятельность — чёрт знает.
Но выгибаемый электроразрядами Рост меня впечатлил. Я аж ногу на ногу положил, на ларе сидючи. Это… ну в общем как-то “да уж”. Нет, если что, я с Борой, наверное, смогу. Но с ОЧЕНЬ большим опасением, прямо скажем.
А пока я боролся с новой возможной фобией своей нежной и ранимой даймонической души, Храбра вытягивала информацию.
Насколько я, кстати, понял, Бора не столько именно пытала. Она скорее сбивала концентрацию и контроль Роста, а Храбра проверяла правдивость и мозготрахала Роста. Не в плане непосредственного получения информации, а “говори правду, паразит такой!”
В общем, за полчаса поведал нам Рост такую историю: в ночи глухой на мануфактурном оборудовании пашут людишки Чернобожичей. И на их же сырье, с собой прихваченном. Продажа “подработки” идёт по “каналам” Роста. И фактически мануфактура делает в два раза больше, чем в Земском Приказе знают.
Самое забавное — в этой схеме участвуют не все Чернобожичи, то есть градоначальник не факт, что в курсе. А может, и в курсе, и в доле — тут Рост, судя по всему, не знал.
Вывалил он всё это, откинулся, натуральной слизью-испариной покрытый. Тут разряды Боры поработали — системы организма явно сбоили от электропрожарки.
Ну, такое себе. Оправдания в стиле “роду не в ущерб” и всё такое. Ну, в общем — чиновник вульгарис, мошну набивающий, делу и людям гадящий. Если и не прямо, то косвенно. И было мне интересно, что Храбра делать будет, точнее, Опричный Приказ её руками.
Дама задумалась, да и начала денежку из ларя в выдернутую с пола шкуру пересыпать. Точнее — в несколько; такой, увесистый тючок вышел.
 
— С нами поедешь, Рост. Императору доложишь, как роду и Империи “не в ущерб” трудился, — огласила Храбра, на что чин скорбно кивнул, ну и на подрагивающих ногах, с ужасом поглядывая на Бору (дурак такой! Милая девушка. Местами…), поднялся с ложа. — Стригор Стрижич, уходим. И город покидаем с рассветом.
— А мануфактура? — заинтересовался я.
— Так товарищ головы на что? Он и делал всё, по сути. Этот, — потыкала она перстом в этого, — в ночи воровство творил. Не пропадёт мануфактура, а на седмице нового управляющего найдут.
В общем, с первыми лучами солнца покинули наша уже четвёрка Навьград. Чернобожичи, позёвывающие, на нас попырились бешено, как у них принято.
И поехали мы неторопливо в Травинник. А я прикидывал. В принципе — выходит, что, что бы Чернобожичи ни крутили… а не Имперское дело. Ну, точнее, “на карандаш” их возьмут, приглядывать за этой мануфактурой будут. Но с воплями “ворюги” на них накидываться никто не будет. Потому что по всем раскладам — а не ворюги они. У имперца “арендовали” мануфактуру, прибыль честно деля. Все всё понимают, но кроме Роста, у имперского рода по закону и претензий быть не может.
Даже тиуны — Рост связки рвал и мышцами дрожал, но утверждал, что просто “Чернобожичи”. Не так сидели тиуны, не так смотрели, вот и вызвали их. А убивать их, насколько он знает, никто и не тщился специально. В том, что его охренительный план “заработать до хрена” идеален — был он уверен. А в мануфактуру людишки Чернобожичей, пока тиун в городе, и не приходили.
А вообще, конечно, Рост виноват и казёл. Но в плане чинуш из ряда знакомых Миров — ангел во плоти. При всех своих выкрутасах — даже не мыслил на дело плюнуть. Воровал “излишки”, но губить производство — даже помыслить не мог. Так что, то, что его немедленной смертью не убили — наверное, и к лучшему. Пусть отрабатывает там, заключил я. Но махнул рукой — вот реально, не моё дело.
В общем, едем мы себе, едем, никого не трогаем. Как вдруг сзади приближается эфир. Скачут, родовичи, не один, отметил я, напрягся… И нихера напряжение не помогло. Потому что в нас полетела пятёрка перекаченных энтропией болтов из самострелов, которые прошли мои пластины воздуха вообще без сопротивления. Слишком “тонкие” они у меня, блин.
И меня переклинило, в очередной и, подозреваю, не в последний в моей жизни, раз.
Терять спутниц я не желал. Просто не желал — и всё, так кладенец выдернул Роста за шею с его щучища, поймав им три болта, переполненных энтропией. Благо, ехал я сзади. Следующим действием был воздушный взрыв, но это подстраховка, я и так, и так не успевал, в этом случае флешбяк из Земного Края сыграл: вывести из зоны поражения. Один болт улетел хер знает куда, а один прошёл биодоспех и принялся ковырять мою лопатку.
И вот не мог я даймоном в теле проявиться, а вот жить захотелось — мигом всё вышло. Индрик подо мной задрожал, покрываясь изморозью, с натуральным страхом отмыслеэмоционировал “Хозяин?”
“Хозяин, хозяин”, — ответил я, решив, что надо валить в эфир. Энтропию я-даймон впитал в секунду, болт лопатку не пробил — хотя воткнулся, паразит, и тело посылает сигналы, что щаз будет ОЧЕНЬ больно.
Но у меня спутницы и вообще. Да и метод, как я опасался, не слишком мне угодный. В общем, валить надо, определил я в практически замершем времени. И свалил в эфир — путь я нашёл, а дальше — вопрос времени.
Подлючая лопатка взорвалась болью, но у меня времени толком не было. Пять Чернобожичей, в закрытых биодоспехах, на горбунках. В расход, однозначно. И без жалости и выкрутасов — время.
В общем, первым делом пятёрка въехала в несколько кубов кислорода, с жуткими криками раскатившись на объятых пламенем горбунках.
В этот момент от сшибаемой в полёте Боры протянулась ломаная линия электроразряда, заплясавшая по Чернобожичам, добавившая ребяткам глубины ощущений напоследок. О каком-то сопротивлении речь даже не шла, кислород не факт, что прошёл биодоспехи, но горящие щучищи о здоровье всадников не заботились, катаясь самозабвенно.