Новогодний дозор

Фарха с вызовом смотрела прямо на меня и молчала.
Я тоже молчал.
– Ну и стреляй тогда! – сказала она. – Чего не стреляешь?
– Иисус не велит, – буркнул я.
– Тогда отпусти.
– А я тебя и не держу, – возмутился я. – Иди себе, мне не жалко! Только если ты думаешь, что ваши после этого прекратят людей убивать, то они не прекратят! Я тебя сто раз могу отпустить, а они все равно не прекратят!
– Я не убиваю людей, – вздохнула Фарха, собирая свои тазики, – сколько раз тебе повторять… А ты мне в спину не выстрелишь?
– Не выстрелю…
– Ну… тогда я пошла?
Она надела сандалии, закрыла один тазик другим, взяла под мышку, развернулась и медленно поплыла над каменной пустошью.
– Фарха! – окликнул я.
Она замерла и обернулась.
– Фарха, ты обиделась?
– Немножко, – ответила она, подумав. Подняла свободную руку и показала пальцами: – Вот столечко.
– А ты совсем уходишь или когда-нибудь придешь?
Фарха долго молчала.
– Когда-нибудь приду, – сказала она наконец.
– Приходи завтра? – предложил я.
  *
На уроке обороны сержант Антон читал нам тактику, но я не слушал его, а думал о своем. Сначала я думал о маме – до сих пор не получалось поверить, что ее больше нет. А наверно, уже надо поверить. Мне казалось, что это какая-то шутка, или кино, или она просто уехала отдыхать и скоро вернется, мы переедем опять в наш дом, и все снова станет, как прежде. Но в нашем доме уже давно жили чужие люди. Потом я немножко думал про Алису и про Иисуса. А потом про Фарху.
– Артур! – послышался раздраженный голос сержанта Антона. – Встань и повтори, что я сейчас сказал?
Я встал и молча уставился в пол.
– Почему ты смотришь в окно, а не на доску? – допытывался сержант.
Он вроде с виду совсем не военный мужик, наш сержант Антон, говорят, был учителем истории раньше. Но иногда гораздо строже, чем Александр. А иногда, наоборот, мягче. Не поймешь его.
– Простите, товарищ сержант, я задумался, – буркнул я.
– Он задумался! – фыркнул сержант Антон. – Расскажи всему классу, о чем ты задумался! Подумаем вместе!
Я вспомнил, как дерзко Фарха вскидывала голову, и тоже поднял на него взгляд.
– Сержант Антон, а правду говорят, что у каждого ИД внутри иголка, чтобы убить человека со спутника?
Я, конечно, ожидал, что он растеряется, но чтобы настолько… Сержант Антон дернулся и отшатнулся, словно его ударили током. «Сейчас выгонит из класса», – мелькнуло у меня в голове.
– Бред какой! – возмутился он. – Кто это говорит?
Я опустил взгляд.
– Кто тебе это сказал? – допытывался сержант Антон.
– В Интернете прочел, – буркнул я.
– Принесешь мне ссылку, где ты это прочел.
Я снова поднял на него взгляд.
– Но это правда, сержант Антон?
Он прошел через весь класс и встал надо мной.
– Я слышал такие слухи, – произнес он.
– Но это правда?! – крикнул я. – Это правда или нет?! Вы можете ответить честно, сержант Антон?!
Класс затаил дыхание. Сержант Антон вздохнул.
– Я могу тебе ответить честно, Артур, – произнес сержант тихо, серьезно и даже немного печально. – Но, боюсь, тебя мой ответ не устроит.
– А вы скажите правду! – попросил я.
– Хорошо, – кивнул сержант Антон, – скажу: я не знаю.
– Как это? – удивился я. – И сержант Александр тоже не знает?
– Никто не знает. А теперь спроси меня, что я на этот счет думаю.
Я посмотрел ему в глаза.
– Что вы на этот счет думаете, сержант Антон?
– Я думаю, Артур, что даже если бы это было так, то это правильно. Потому что всех бандитов надо выслеживать и уничтожать. И когда на планете не останется ни одного человека без ИД, тогда теракты прекратятся.
– Почему они прекратятся? – спросил я. – Разве у нас в городе бомбы закладывают люди без ИД? У нас же всюду турникеты со сканерами.
– Потому, – объяснил сержант, – что по ИД можно точно выследить, кто где был, кто куда ездил, кто с кем встречался и где стоял. И наказать его.
– А если он сам взорвался?
– Тогда наказать его друзей и родственников.
Я открыл рот и снова закрыл.
– Что, наказать невиновных? Разве так можно?
 
Сержант Антон печально усмехнулся.
– Так устроена жизнь, Артур. Она почему-то всегда наказывает невиновных. Невиновные всегда искупают чужие грехи, как это делал Иисус.
– Но так же нельзя!
– А как можно? – спросил он. – Как, Артур? Предложи! Как нам остановить террористов? Уговаривать их? Прощать? Терпеть? Обращать в христианство? А может, всем нам принять ислам, раз уж они так просят? Так они не прекратят, Артур! Они между собой дерутся еще злее, чем с нами. У тебя есть другие предложения? Другой способ? Предложи! Расскажи всему классу, расскажи правительству, расскажи всему миру! Мы все тебя слушаем!
– Я не знаю, сержант Антон…
– Никто не знает, – сказал сержант Антон. – Никто не знает, – повторил он.
Класс молчал.
– Садись, Артур, – сказал он мне и зашагал вдоль парт. – За всю историю человечеству трижды пришлось бороться с мощными сектами террористов. И всякий раз оказывалось, что победить их можно лишь поголовным уничтожением. В одиннадцатом веке убийцы из секты исмаилитов-ассасинов Хасана ибн Саббаха держали в страхе всю Персию, Сирию, Ливан и соседние страны…
  *
На переменке Алиса поманила меня пальцем и отозвала в сторону.
– Артурчик, – сказала она, – а давай сегодня прогуляем патруль? Все прогуливают, я узнавала.
– Зачем? – удивился я.
– Так мы пойдем в парке погуляем! – Алиса заговорщицки подмигнула. – Поедим мороженого!
Я поморщился и оглянулся – вроде на нас никто не смотрел.
– Мне в парк нельзя, – объяснил я. – Тетя Диана не пускает.
– А мы ей скажем, что ты пошел ко мне делать уроки.
Я помотал головой и буркнул:
– Что ж, я ей врать буду?
– А ты, типа, никогда не врешь! – задрала нос Алиса.
– Типа, не вру, – обиделся я.
– Тогда пошли ко мне делать уроки.
– Не, – я помотал головой, – мне в патруль надо.
– Ну не хочешь, как хочешь, – вскинулась Алиса, отвернулась и шмыгнула носом. – Иди в свой патруль, если он тебе важнее! Первый раз в жизни тебя как человека попросила! А он один раз прогулять не может! Сержанта боится! Ай-яй-яй, маленький мальчик!
– Да не боюсь я никакого сержанта! – обиделся я. – Вот пойду и мультики смотреть буду! А идти никуда не могу – тетя Диана так за меня боится…
– Пусть она отвезет тебя ко мне делать уроки! Хочешь, я ее попрошу? – Алиса заглянула мне в глаза.
– Нет, – сказал я. – Не хочу.
– Все с тобой ясно, – выдавила Алиса сквозь слезы. – А я-то думала, ты мне друг. Иди, смотри свои дебильные мультики со своей дебильной тетей!
Она развернулась и пошла прочь.
  *
Никаких цветов здесь не росло, а вот колоски, если присмотреться, оказались разных видов. Рвать их манипуляторами было сложно – выскальзывали. Но я приноровился: хватал клешнями за стебелек – одна клешня повыше, другая пониже – и мочалил соломинку туда-сюда, пока она не разрывалась. Я понимал, что скорее всего Фарха не придет, но пусть потом найдет букет на берегу. Он получился уже довольно толстым – такой желтый веник из сухостоя. По крайней мере, сразу видно, что это букет.
Фарха пришла.
Она появилась из-за груды камней со своими тазиками и направилась к ручью. А увидев меня, помахала рукой и даже чуть пробежала вприпрыжку.
– Салям! – крикнул я, подняв свой букет обоими манипуляторами как можно выше. – С днем рождения!
– Хай! – крикнула Фарха. – Это мне?
– Ага! – ответил я гордо. – Это тебе букет! Цветов у вас тут не растет, но я собрал, что было.
– Спасибо! – удивилась Фарха. – Классный букетик! Мне еще никто не дарил цветов. Ты первый… танк! – она захихикала.
Я покружил по берегу.
– Как тебе его передать? – спросил я. – Ты ручей перейдешь или мне перейти? Эта штука умеет ходить и под водой, и через огонь. Но букет намокнет.